Чтение онлайн

Мне почему-то начинает казаться, что если б я делала все по-другому, было иначе… Чувство вины, разместившись в желудке, дает о себе знать тошнотой. Когда от нас ничего не зависит, мы начинаем цепляться за нитки этого «если»… Но эти нити трескаются по швам, и я ничего не могу сделать. Внутри происходит безумство. Что дальше, как дальше, зачем дальше? Мосты сожжены, плоты утоплены.

Другая женщина, как банально. Она намного интересней меня только тем, что новая и неизведанная, но таковы правила жизни. У всех так.

Тогда какого черта он не ушел? Хотя многие не уходят. Но жить с чувством вины сложно. Вина забирает покой, ее надо вырывать из себя, иначе можно сойти с ума. Должен быть кто-то, кого можно обвинить во всех бедах и бить ногами, в ответ не получая сдачи. Я просто попала под раздачу, ничего личного…

Судорожно комкая вещи, чтоб скорее убраться подальше от этого ужаса, я не услышала шагов зашедшего в комнату мужа.

– Варя, прости….

Сейчас это «прости» мне нужно меньше всего.

– Все будет хорошо, – закончил он начатое предложение до безумия глупой фразой. Я подняла глаза и увидела все то же детское, провинившееся выражение.

– Ты больной человек, – не из-за стеснения перед сидевшей в комнате барышней, а просто от бессилия прошипела я. В этом шепоте собралась вся ненависть, хотя до последнего я была уверена, что ненавидеть не умею. – Надо быть дебилом, чтоб притащить к себе домой бабу! Дима, так лохануться. Ты сейчас танцуешь польку бабочку на моем неостывшем трупе и говоришь, что все будет хорошо?!

– Я сейчас все объясню, – все так же растеряно попытался сказать человек, которого еще вчера я любила безумной и глупой любовью.

Выслушивать его объяснения хотелось меньше всего. Я понимала, что вся эта картина развернулась еще не полностью. Дойдет минут через тридцать. Осознание перекроет кислород и скрутит судорогой.

Рукав пиджака, который все цеплялся пуговицами за молнию и не давал мне закрыть сумку, покорно улегся к остальным вещам. Подхватив сумку под мышку, я бросилась к выходу, чтоб не слушать его лепет. Подойдя к двери, краем своего сознания, которое работало на последних кругах инерции, я поняла, что мне нужна машина! Три дня назад, когда я ушла, забыла от нее ключи. Тогда желания возвращаться не было, но сейчас…

Резко развернувшись, пытаясь не смотреть на сидящую в кресле девицу и мужа, я подошла к шкафчику, открыла дверцу и пошарила там рукой. Пусто.

– Где ключи от машины? – четко выговаривая каждую букву, сказала я, чувствуя, как слезы были на подходе.

Дима вопросительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Инну и опять на меня. По этому движению я поняла, у кого мои ключи.

«Какого черта?!» – пронеслось в голове и, сделав шаг к креслу, я протянула руку в ожидании, когда на нее положат то, что мне нужно. Девушка не торопилась. Все так же с издевкой она осматривала меня, вычисляя свои преимущества.

– Алле, фея, просыпаемся, – сдерживать ехидство я не могла. Только так можно было задержать слезы, приближающиеся к моим глазам.

Девица не пошевелилась.

– Долго мы будем играть в игру «Отдай ключи»? – зло обратилась я к мужу. Он, не глядя на меня, тихо произнес:

– Инна, отдай.

– Почему я должна отдавать то, что ты мне сам предложил? – томно, с протяжкой выдавила из себя Инна, покачивая моими ключами перед моим мужем.

– Сам предложил?! – я с ужасом повернулась к нему. – Ты реально больной?!

Не дожидаясь ответа, я резко выдернула брелок из ее ладошки и пошла к выходу.

– Чужое брать нельзя! – крикнула я в дверях. – Родители тебя с детства должны были этому научить, кстати, женатый мужчина – это тоже чужое! А передаривать подаренное, – я повернулась к мужу. – Нехорошо!

Я не заметила, как пролетела вниз по ступенькам. Вскочив в машину и резко захлопнув дверь, я завела мотор. Не дав ему прогреться, нажала на педаль газа, чем довела стрелку до шести тысяч оборотов. Машина взревела, дернулась и заглохла. Это было той незначительной каплей, которая заполнила сосуд до краев. Слезы хлынули из глаз.

Вы знаете, что чувствует животное, с которого спускают шкуру, при условии, что зверь еще живой? Я тоже не знаю, но сейчас ощущение было именно таким. С меня содрали шкуру, вытрусили потроха и потоптались по ним. Каждая клетка воспалилась и давала о себе знать мерзкой болью. Тошнота расползлась по телу. Едкий привкус предательства заполнил мой рот, высушив всю влагу.

Я каждый день, год за годом, по кирпичику выстраивала свой мирок, обустраивала, создавала, лепила. Скульптор я так себе, но как умела. И вот в один миг все рухнуло. Чувство обиды, разочарования, унижения дополнял страх. Страх, что теперь так будет всегда.

– Тупик, – прошептала я. – Полный тупик.

Я ощущала всем телом, как уперлась в глухую стену, которую не было возможности ни разломать, ни обойти. Повернуть назад тоже было нереально. От количества смыкающихся стен стало перекрывать дыхание. Я заглатывала воздух, но дальше гортани он не опускался. Мои легкие были пусты.

Трясущимися пальцами я повернула ключ зажигания и покатилась вперед, управляя машиной на автомате. Человек, выпивший триста граммов водки и севший за руль, был намного безопаснее меня.

Я поворачивала руль, и машина послушно следовала этому направлению. Беспрекословное подчинение. Груде металла все равно куда ехать, мне тоже.

Я не заметила, как выехала на трассу. Прямо удерживая руль, все больше давила на педаль газа. Стрелка спидометра давно переползла с восьмидесяти до ста пятидесяти километров в час. Ногу как будто заклинило.

Туча, сопровождающая меня уже второй день, и сейчас тянулась надо мной. Она содрогнулась и изрыгнула из своего брюха капли холодной воды, пытаясь смыть мое горе. «Извини, подруга, но спасибо тебе не скажу. Не хочется». Я не включала дворники. Каждое движение причиняло адскую, пронизывающую боль. Дороги не было видно, вода текла по стеклу, смешиваясь в один сплошной мутный поток.

Машина неслась с безумной скоростью, мысли в голове так же быстро меняли одна другую. Что делать, как дальше жить, как преодолеть эту боль и разочарование в человеке, которого я любила больше жизни? Пафосное словосочетание – «больше жизни» вызвало новый спазм в легких. Но вопрос, как подавить эту любовь, как привыкнуть жить самой, долбил мозг. Мысли смешивались в переваренную, подгоревшую кашу и слипались в один большой комок.

Глядя перед собой в одну точку, я плохо различала дорогу, убегающую под колеса машины. Вдруг впереди появилось сначала маленькое светлое пятно, затем оно стало расти, и по мере приближения к нему я поняла, что дорога резко уходила влево, а прямо на ее месте возвышалась белая кирпичная стена.