Чтение онлайн

Что испытывают люди, собравшиеся покончить жизнь самоубийством? Безумие, исступление? Не знаю. Я не чувствовала ничего, и только картины из прошлого, как слайды, мелькали, сменяя одна другую. Свадьба, первый поцелуй, а вот он принес мне котенка, подарил, маленький такой, пушистый. Я в больнице, с аппендицитом, он держит меня за руку, так хорошо, что даже не слышно боли.

Не отрываясь от картинок, я опустила руку и отстегнула ремень безопасности. В машине раздался писк недовольства требовавший вернуть его на место. А вот мы на море, продолжила я просмотр, не обращая внимания на негодование автомобиля. Берег, луна. Он прижимает меня к себе, ощущения тепла и комфорта, такие как в детстве, когда мама так же нежно обнимала меня. Черт! Мама. Я широко открыла глаза. Что будет с ней? Как она переживет это? Я чертова эгоистка, совсем забыла о человеке, который меня действительно любил. Но я не могла остаться. Непонятный сплав дешевого металла, шатающийся неприкаянным привидением по этой планете и приносящий окружающим сплошные проблемы…

Расстояние до стены стремительно уменьшалось. Пальцы побелели, так сильно сжимала я руль. Вот еще пару минут и все, конец…

Резкий звук сирены, словно током пронзил мое тело. Полицейская машина неслась рядом со мной, показывая правый поворот, требуя этим немедленной остановки. Из машины, через динамик, доносился мужской голос, слова разобрать я не могла, но смысл их понимала. Послушно перебросив ногу с газа на тормоз, я утопила педаль в пол. Раздался писк тормозных колодок. От резкого торможения машину начало кидать из стороны в сторону, педаль под ногой дергалась как сумасшедшая, пальцы от напряжения посинели.

Я сидела как истукан, опустив голову на грудь, глядя в одну, явно чем-то привлекшую меня точку. К моему окну подошел инспектор. Машинально, не поднимая головы, я нажала на кнопку, и окно с тихим шипением поползло вниз.

– Ты что, дури объелась?! – прокричал он мне в ухо.

– Не кричи. Спасибо за помощь, дальше я справлюсь, – донеслось из-за спины служащего.

– Нет! – не сбавляя обороты, опять проорал баритон. – Она же точно чокнутая или бухая в доску. Я что, служба 911, спасать умалишенных? Здесь протокол надо составлять и штраф впаять по полной. А еще лишение прав годика так на три и первуху позвать из-за попытки суицида…

– Давай отойдем, – значительно тише произнес мужской голос. Подняв голову, чтоб посмотреть, кто говорит, я увидела только приземистого одетого в форму человека и плечо сзади стоявшего. Ни лица, ни фигуры я увидеть не смогла. Сил не осталось совсем, и я опустила голову на грудь.

Инспектор замолчал и отошел. Я сидела в машине. Время шло мимо. Сумасшествие, охватившее меня, сменилось безумной усталостью, которая наполнила все мои конечности ватой. Откинувшись на спинку сиденья, я заметила в зеркале заднего вида большую черную машину, которая пересекла сплошную и покатила в обратном направлении. Туман в голове отвлек меня от мыслей тупой болью в висках.

– Ну что, глупая, пришла в себя? – К отрытому окну обратно подошел инспектор. От прежнего крика не осталось и следа. Это был плотный, круглолицый мужчина лет пятидесяти, с вздымающимися над верхней губой усами и выглядывающими из-под фуражки добрыми глазами.

«Папа, почему тебя нет рядом, чтоб защитить меня?» – пронеслось в моей голове, и ком печали подкатил к горлу.

– Что ж ты бесишься? Совсем с ума сошла. Молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди, что ты творишь?

Я, не двигаясь, сидела, откинувшись в кресле, и смотрела на поле, уходящее вдаль и скрывающееся за горизонтом.

– Так нельзя, все проблемы решаемы. Всегда можно выкрутиться, тем более с таким ангелом-хранителем, а ты… – он безнадежно махнул в мою сторону рукой.

– У меня нет ангела-хранителя, да и Бог, кажется, от меня отвернулся, – буркнула я себе под нос и опустила голову.

Три месяца пролетели незаметно. Режиссер-недоучка сделал монтаж моей жизни. Вероятно, закончились идеи. За это время я поняла, что моральная кома существует. Мозг отключился. Все остальные органы постоянно давали сбой. Неприкаянным привидением, зависшим между адом и раем, я проводила все дни и ночи в квартире мамы. Точнее – в ее спальне, видеть переживания последней не могла.

Мужу я не звонила. Через два дня он позвонил сам и попросил встретиться.

– Я не хочу тебя видеть, – ответ был естественен.

– Мне нужно тебе все объяснить, – настойчиво сказал он.

– Не хочу объяснений.

– Хорошо, извини. Да, так получилось, но и ты должна понять, это жизнь. Ты успокоишься, все придет в норму, и мы будем опять вместе, – он нес какую-то чушь, которую я плохо улавливала. Все, что услышала: «Это жизнь». Объяснение так себе. Какая-то хреновая жизнь получается.

– Зачем тебе это?! – я его не понимала.

– Не хочу с тобой разводиться.

– Назови одну причину, по которой мы должны быть вместе.

Дима замялся.

– Вот и я не знаю.

– Ты все равно не сможешь без меня, – это была его устойчивая позиция, которую он вдалбливал зачем-то мне в голову все время.

– Да ладно, я морально уже много лет без тебя, ничего, жива еще. Знаешь, отчего я плачу?

– Ну, – протянул Дима, пытаясь построить список обид.

– Не напрягайся, – я не дала ему высказаться. – Я плачу от того, что мне нечего сказать тебе. Мне пришлось вычеркнуть тебя из своей жизни, это сложно, но у меня вроде получается, – я отключила телефон, осознавая, что продолжать разговор нет смысла.

Вместе с мужем я вычеркнула и себя. Я не жила, я присутствовала при жизни. Со мной была лучшая подруга – подушка, которая за это время оказалась стойким оловянным солдатом. Она молча сглатывала мои слезы и сопли, пряча их в силиконе. Бессонница, прописавшись в изголовье, не давала сомкнуть глаз. Она подло засовывала в мою голову мысли, которые роились там, выстраиваясь в цепочки монологов, мешая мне жить. Монологи утомляют. Меня мутило.

Одиночество, распаковав чемоданы в моей комнате, смеялось надо мной. Мы любим утопать в иллюзиях, обвешивая людей ролями, требуя, чтоб никто не отходил от сценария, включаясь в игру сами. Но как только кто-то делает перерыв, снимая маски, уходя в буфет за коньяком, все тут же разлетается на куски, и мы не знаем, что делать нам с нашей ролью.

– Дочь, пошли есть, – как по часам три раза в день мама заглядывает в комнату.

– Потом, – отвечаю я.

– Когда потом? На кого ты стала похожа, молодая девка превратилась в мешок с костями. Опомнишься – поздно будет, – мама шла в нападение, чтоб вернуть меня к жизни, но жить хотелось все меньше.

За окнами включился весенний город. Я не успела заметить смену сезона. Город еще простуженный. Все краски выключены. Он кашляет и периодически плачет. Город, где твои мечты сбываются у других.

Я очнулась. Неужели я спала? Да, минут сорок, судя по съехавшей вперед стрелке часов. Шатаясь, побрела в ванную. Тело сотрясала мелкая противная дрожь, которая была постоянно. Нужно смыть ее. Горячей водой. Помогает на полчаса. Я смотрела на себя из зеркала. Еще недавно красивая, сейчас нет. Окончательно превратилась в старуху. Тридцать с хвостом спорный возраст – ты можешь выглядеть на двадцать, но при малейшем сбое – сразу набрасываешь пару десятков.

В комнате пиликнул мобильный. Когда привыкаешь к внутреннему диалогу, внешняя реальность начинает напрягать. Накинув халат на голое тело, я вышла из ванны. Сообщение от Лики: «Подруга, я вернулась! Лечу из аэропорта к тебе, через пятнадцать минут буду!»