Чтение онлайн

– Распотрошу тебя я нежно и зафурычу в дивный сад! Чувств океан моих безбрежен, и сам я в них – маркиз Де Сад!

– Уберите его! – Взвизгнул Вол и закрыл уши ладонями.

– Почему это меня нужно убрать? Всем все делают, а меня нужно убрать!

ЭлПэ не успел опомниться, как изящный молодой человек вцепился в волосы Вола и заверещал:

– Люби меня, как я тебя! Во мне лишь детская беспечность, в тебе – пугающая вечность, но умираю я любя! – он старался повернуть лицо Вола к себе поудобней, Вол сопротивлялся, притопывал неуклюже, но был все же мгновенно облизан поэтом – язык высовывался длинный, с белым налетом. Они упали на пол, поэт старался облизать все лицо, пыхтел и повизгивал. Вол уже только рычал и понемногу оседлал поэта.

ЭлПэ захохотал, указывая на них пальцем, смеялся до изнеможения, потом откашлялся и неожиданно в наступившей тишине, показывая пальцем на дикую парочку на полу, слегка осевшим от хохота голосом, продекламировал:

– Время медленной улиткой по щеке твоей ползет.

Вол слез с поэта, постанывая, вытирался кружевным платком. Запахло французскими духами. Поэт сел, скрестил ноги и задрав вверх козлиную бородку, гордо огляделся.

– Я тонкий, нежный, я красивый! Я наделен волшебной силой! А про женщин все равно говорить не буду! – неожиданно не в рифму изрек он, – Я знаю, что вы хотите услышать, сберегу, не скажу! Я один здесь это знаю, а не скажу, и никакой мечты у меня и снов волшебных нет, одна задача – не проболтаться.. И нечего теперь вонять духами, я расстался с прошлой жизнью навсегда, не вернуть мои невинные года!

ЭлПэ сел рядом с ним на пол:

– Чувств твоих хитросплетенья, это пряжа на коленях.

Вол в ужасе смотрел на них, отдуваясь и отмахиваясь рукой, как от нечистой силы.

Поэт встал, оправил пиджак и попрощался:

– В мире ненормальных снов я реальным стать готов! – потрепал сидящего ЭлПэ по плечу и ушел.

– Что за прелесть! – ЭлПэ был в восторге.

– Он уже распределен, почему опять появился?

– Что значит – распределен?

– Он – Строитель.

– Милый вы мой, ну какой же он строитель?

– Он не может быть исполнителем, он непредсказуем.

– А кто у вас еще есть? П-норма – это что такое?

– Это… Можно условно сказать – путешественники. Но поэт…

– А кто-нибудь еще есть? Поэты есть?

– Нет. Есть только строители, путешественники и исполнители.

– Этот, который ловил луч, он теперь кто?

– Он теперь путешественник. А поэт все время врет, да ладно, хотя… Что это он говорил про женщин?

– Погодите, дайте понять. Значит, поймавший луч – путешественник, допустим, поэта вы хотите в строители, а вот, например, исполнитель? Покажите мне исполнителя, если можно.. Уже имеющегося.

– Диспетчер И-шесть, я все слышу. Присылаю шофера.

– Вол, послушайте, а почему именно шесть?

– Их всего шесть. Когда будет семь, будет И-семь.

– А строителей, значит..

– Да, 124.

– А почему путешественники без номера?

– Это тайна, должно быть в секрете, сколько есть путешественников. Сейчас их достаточно, поэтому – норма. Бывает П-недостача.

– А П-перебор?

– Не бывает.

В комнату, мелко семеня короткими ножками вошел шофер. Он все еще напевал про себя, но на этот раз что-то успокаивающее, осторожно двигал ладонями, словно сгоняя с головы паутинки.

– Я выйду, – сказал Вол ЭлПэ, – поосторожней с ним.

ЭлПэ любовался руками горбуна, заворожено смотрел, не мигая, на музыку, он почти уловил ее, прекрасную, даже не музыку – тихий звон и постанывания в шелесте деревьев.

– Я слышу, – радостно сказал ЭлПэ, – Я слышу!

Горбун подходил все ближе, дергая за невидимые колокольчики, шевеля деревья, вот он наклонился совсем близко к сидящему ЭлПэ, уперся руками в колени и жадно оглядывал его лицо. Остро запахло конским пометом.

– Я все слышу, – покорно прошептал ЭлПэ, – Вы не можете больше ничего хотеть.. Ваше пожелание исполнилось. Вы… Как вы это делаете?

– Я хочу, – внятно и медленно сказал горбун, брызгая в лицо ЭлПэ слюной и по лошадиному обнажая десны, – Засунуть морковку в пупок Мерилин Монро!!!

Вера старательно обходила опавшие листья, постукивая тонко каблучками. Шла, понурив голову, как всегда, стараясь не смотреть на людей, сцепив рукой у подбородка мохнатый воротник. Постояла на автобусной остановке, приглядела автобус и растерялась – она очень боялась сесть в переполненный. Выходящие из автобуса и входящие в него быстро разделились на две враждующие группы, одна из этих групп втянула Веру в себя, вот она уже у двери, и вдруг ясно – мужские руки на ее ягодицах – ее втолкнули в автобус. Она прижала руки к груди, медленно повернула голову.

– Рассусоливаете.. Двигаться надо побыстрей, или на такси разъезжать! Что уставилась?

Вер с ужасом закрыла глаза.

– И чего подмигивать? – говоривший был тучен, небрит, прижимал подмышкой измученный портфель командировочного, – Да ты не бойся, – он вдруг перешел на доверительный тон, – Я тебя и обратно вытолкаю, интеллигенция сопливая. До чего страну довели!

Вер робко потрогала плечо стоявшего рядом и жующего молодого человека в огромной меховой шапке.

– Пожалуйста. Я вас очень прошу, если вам не трудно. Уберите ногу.

– Чего?

– Вы стоите на моей ноге. Если вас не затруднит…

– Нигде я не стою, – он для верности потоптался, Вер застонала. Она внимательно рассматривала юношескую щеку, ворох лисьих ворсинок от шапки, словно росших повыше этой щеки, думала о его матери, какой он был маленький в кроватке, и вдруг начала плакать.

Лисья шапка дернулась у ее лица, защекотала и пахнула грустной убоинкой зверька, он заорал:

– Да что мне, взлететь, что-ли?!

– Нет, ничего. Стойте, как вам удобно. Я от другого. Это нервное. Стойте…

« Он хороший, не курит, любит кого-нибудь.. улыбается иногда… гад. Как больно, надо было идти пешком, подумаешь, четыре остановки.. он хороший,» – Вер закрыла глаза, и слезинки вытолкнулись и убежали по щекам, – «Еще этот директор в школе будет сейчас издеваться, а Су самая красивая в школе, всегда издеваются, когда кто-то красив, все хотят сделать или гения или проститутку… Не употреблять таких слов, он хороший, только грубиян, скотина, гад, когда же он перестанет топтаться?! Как плохо я думаю, но ведь я больше никогда его не увижу. Я не буду знать, что с ним случилось. Всегда утешаю себя. Какие у него глаза голубые…»

Вер смотрела в упор, не замечая, как на лбу молодого человека выступили капельки пота, он вытерся шапкой, не в силах отвести взгляд и стал пятиться с ужасом, топча чьи-то ноги, в глубь автобуса.

– А ну пойдем! – ее схватил за руку командировочный и выдернул из автобуса. Вера хватала воздух ртом, ничего не понимая. – Нечего пялиться на сосунков, все ноги оттоптал!

Вер отбежала немного и прижалась спиной к стене здания, ее трясло.

– Ну ведь хочешь, хочешь, а? Я же видел, как ты на него смотрела! Сейчас такси поймаем, чтобы никто ног не топтал… Эй! – он заорал и кинулся к дороге. Потом проволок ее от стены к машине и закинул на заднее сиденье почти влежку.