Чтение онлайн

Так почему бы ей сейчас не забыться в крепких мужских объятиях и не почувствовать всю полноту жизни? С головой окунуться в жаркое море страсти и познать сладкое блаженство, ведь всего этого может никогда и не быть в ее жизни. Если бы вчера тот мафар взял немного левее, то не он, а она бы валялась с разбитой головой…

Лаки решительно отогнала мысли о смерти, не желая думать о ней. Здесь и сейчас она хочет любить. Любить, как в последний раз, страстно и безудержно, не думая ни о чем — ни о прошлом, ни о будущем. Она нарушит все запреты, установленные ею самой, и напишет в своем сердце красивый роман со счастливым концом, который будет перечитывать долгими одинокими ночами. Не важно, что будет потом, в эти минуты весь мир существует только для них двоих.

Не отрывая взгляд, Алан быстро подошел к двери и повернул ключ, а затем приблизился к Лаки и осторожно обхватил ее на талию. Она смущенно отвела в сторону взгляд, когда его руки скользнули под футболку и переместились на спину. От вожделения у Алана участилось дыхание и бешено заколотилось сердце — футболка была надета на голое тело, а кожа под его руками была подобна атласу.

— Какая у тебя напряженная спинка, — негромко сказал он, ласково гладя ее по спине, и невинно предложил: — Давай, сделаю расслабляющий массаж. Между прочим, я дипломированный специалист. Специально окончил курсы, когда Николас сломал ногу, чтобы делать ему массаж. Я и отцу часто делаю, чтобы у него не болела спина из-за постоянного сидения за монитором.

Алан быстро постелил на кровать широкую махровую простынь и слегка подталкивая, подвел к ней Лаки.

— Ложись на животик, а я пока найду подходящее масло.

Он отошел, давая ей возможность снять футболку и лечь, а сам достал набор масел для массажа. Немного подумав, решил остановиться на лаванде и повернулся к кровати.

Лаки лежала на животе, откинув в сторону свои роскошные волосы. От великолепного зрелища у Алана перехватило дыхание. Такого красивого изгиба спины, таких совершенных плеч и тонкой талии он никогда не видел. Ее кожа была безукоризненно гладкой, казалось, что она отливает шелковым блеском.

У него задрожали руки от предвкушения. Опустившись на колени перед низкой кроватью, он налил немного масла на ладони и мягкими движениями нанес его на безукоризненное тело Лаки, массируя плечи и лопатки, и далее смещаясь на так называемое кошачье место — вдоль позвоночника от шеи до талии. Алан был весьма умелым массажистом, он нежно разминал спину девушки, снимая напряжение и даруя успокаивающее тепло. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть его рук и глубоко вздыхая от удовольствия.

Постепенно он перешел к талии и раскрытыми ладонями начал разминать ее круговыми движениями, опускаясь на ягодицы и потихоньку приспуская шорты, а затем осторожным движением снял их вместе с трусиками. Лаки ничего ему на это не сказала, а лишь расслабленно вздыхала от неги и блаженства, не открывая глаз. Алан судорожно перевел дыхание, увидев ее чудесную попку с округлыми упругими ягодицами. Больше терпеть у него не было никаких сил. Он проложил дорожку из легких поцелуев вдоль позвоночника, а затем нанес немного масла на ягодицы и начал широкие протяженные их поглаживания. Лаки возбужденно задышала, когда он глубоко погладил складку между ними, а когда осыпал поцелуями восхитительные атласные возвышенности, тихий стон сорвался с ее губ.

Алан быстро перевернул ее на спину, и губами начать ласкать плоский животик, наслаждаясь его гладкостью. Затем его руки переместились выше и накрыли грудь. Обхватив ее ладонями, большими пальцами он стал нежно поглаживать возбужденные соски и задыхаясь от желания, прошептал:

— Ты сводишь меня с ума, и снишься каждую ночь, а днем все мои мысли только о тебе.

Слегка приподняв девушку, он уткнулся лицом ее в роскошную грудь и выдохнул:

— Я люблю тебя, и не могу жить без тебя.

Лаки нежно гладила его голову, прижимая к груди. Она ничего не ответила, но Алан и так понял, что получил разрешение. Он быстро разделся и скользнул к ней в постель, сжал в объятиях, а затем осторожно лег сверху, удерживая вес на согнутых руках. Лаки лежала с закрытыми глазами, спрятав смущение за опущенными веками. Никогда еще она не была столь открыта постороннему взгляду, никогда еще жаркие губы не касались ее тела, и она чувствовала себя довольно неловко.

Алан же, напротив, жадно пожирал ее голодными глазами. Он старался быть нежным, очень старался, но страсть рвалась наружу, делая его нетерпеливым и ненасытным.

В какой-то момент он сам испугался той жадности, с которой накинулся на Лаки, вспомнив, что она не любит прикосновений и всегда старается их избегать, позволяя только отцу обнимать ее. Антэн даже заподозрил, что она унаследовала от матери слабый темперамент и отвращение к сексу, и откровенно поделился этой мыслью с сыном, узнав, что тот любит его дочь. Алан пытливо глянул на лицо любимой, опасаясь увидеть на нем разочарование от его напористости. Но, хоть Лаки и лежала с закрытыми глазами, на ее лице блуждала легкая довольная улыбка, и он, облегченно вздохнув, понял, что она не возражает против пылких ласк.

Его губы требовательно набросились на нежные губы девушки, сминая их в страстных поцелуях, а рука опустилась ниже, сначала на живот, затем еще ниже, и стала ласкать ее самое сокровенное место.

Лаки тихо застонала от наслаждения и прошептала:

— Я хочу тебя, любовь моя.

Алан припал к ее груди, поочередно, без устали лаская каждую глубокими поцелуями, а Лаки прерывисто вздыхала и нежно гладила широкую спину любимого, целиком отдаваясь в его власть и предоставляя право вести эту страстную любовную игру, полностью подчиняясь его правилам и позволяя ему все. Алан давно стал твердым, как сталь, но продолжал ласкать ее, доводя до оргазма только прикосновениями и поцелуями. Его рука, пробравшись между ее ног, медленно гладила нежные складки, раздвигая их и полностью раскрывая Лаки перед ним, а затем его палец скользнул в жаркую глубину и ритмично задвигался, вызывая у нее очередную волну экстаза. Она еще не успела восстановить дыхание, как губы Алана, одарив ее тело десятками поцелуев, опустились ниже, и уже не палец, а его горячий язык стал выписывать любовный танец, доводя Лаки почти до безумия от испытуемого наслаждения. Она полностью доверилась ему. На ее теле для него не было никаких запретных мест.

Два долгих месяца Алан мучительно мечтал о моменте, когда Лаки окажется в его объятиях, и он будет целовать ее бесчисленное множество раз, вдыхать аромат ее тела и пробовать на вкус. Это был упоительный аромат и непередаваемый вкус, вкус дикого лесного меда в жаркий летний день. Никогда прежде он не любил так неистово и откровенно.

Собственно говоря, по-настоящему он никогда и не любил. Все, испытанное ранее, было радостным и приятным, но не более того. Алан был хорошим любовником, заботливым и обходительным. Отец учил его, что в постели мужчина обязать сначала доставить удовольствие женщине, поверившей ему, а потом уже думать о своем. Алан всегда внимательно следил за ощущениями своей партнерши, за ее реакцией на каждое его прикосновение, и умелыми действиями всегда доводил женщину до оргазма, получая от этого немалое удовлетворение. Как бы со стороны, он дирижировал всем процессом, вовремя нажимая нужные клавиши, чтобы зазвучала музыка любви. Но настоящая мелодия любви родилась в его сердце только, когда он встретил Лаки, и все навыки опытного дирижера были сразу забыты. Его направляла собственная безудержная, всепоглощающая страсть, и он стремительно несся по ее волнам, увлекая за собой любимую, которая до удивительного, радостного восхищения разделила ее с ним. Они полностью подошли друг другу, и оба получали истинное наслаждение от близости.

Алан долго целовал Лаки и никак не мог насытиться, казалось, он хочет выпить ее до дна, а затем лег на нее и сжал в объятиях. Она открыла глаза и затуманившимися глазами посмотрела на него.

— Я хочу принадлежать тебе, — едва переводя дыхание, прошептала девушка, ожидая вторжения, ведь момент был самым подходящим. — Прямо сейчас, прошу тебя.

Но он не торопился окончательно овладеть ею, хотя, судя по затрудненному дыханию и почти черным от расширившихся зрачков глазам, сдерживался из последних сил. Алан хотел получить Лаки в свое владение на всю жизнь, не желая делить ее ни с кем. Он хотел, чтобы она забыла обо всем, кроме него и их любви. И решил рискнуть, сыграв на ее страсти.