Чтение онлайн

— Я была в кабинете. В дверь позвонили, он пошел открывать. А потом я услышала крик и бросилась сюда…

— Понятно. — Мужчина пошел к двери.

— Подождите, — испугалась я. Я даже не знала, смогу ли уйти, а оставаться здесь было страшно. — Отчего он умер? — пролепетала я. Мужчина вроде бы удивился, но ответил:

— От сердечного приступа.

— Но… но этого не может быть… мы же разговаривали, он вышел…

— Да, да. Я знаю. Видите ли, девушка, в этой жизни может быть все. И такая смерть не исключение. Особенно если у человека проблемы с сердцем.

Похоже, у него не было сомнений. Человек умер от сердечного приступа. Сомнения были у меня. Нет, я не сомневалась, что его сердце вдруг остановилось. Только вот почему это произошло? «Это как-то связано», — билось в моем мозгу, я не знала, как продолжить мысль. С чем связано? Как связано? А еще меня очень пугал звонок в дверь. Кто-то позвонил, Горбовский открыл дверь и рухнул лицом вниз, схватившись за сердце. Кого или что он увидел в последнюю минуту? Что-то всколыхнуло воспоминания о тайном грехе или сам Азазель явился перед ним? «Я сумасшедшая», — подумала я с печалью.

Дома я оказалась довольно поздно. Меня ждало сообщение.

— «И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения», — прочитала я. Как это понимать? Почему погиб Горбовский, а не я? Ведь я была уверена, что стану третьей жертвой.

Я смотрела на экран, и мне казалось, что я непременно все пойму, если смогу сосредоточиться, но мысли разбегались, потом вдруг обрушивались на меня темным тяжелым комом, концентрированным сгустком энергии, которую я ощущала почти физически. Перед глазами больше не было экрана компьютера, я видела скалистый берег и волну, которая раз за разом упорно билась о камни и откатывалась назад со зловещим шипением. Я попробовала стряхнуть с себя оцепенение. Это мне удалось далеко не сразу. Очень болела голова, но моя комната теперь была просто комнатой с привычной обстановкой, а экран монитора просто экраном монитора. «Вдруг я шизофреничка, а никто не догадывается об этом? — подумала я. — И я сама не догадываюсь. Что, если я сама посылаю эти письма и даже убиваю людей? Если верить детективам, такое бывает. Убивший раз способен убить второй и третий. Я должна была погибнуть, если следовать логике, но организм противится самоуничтожению, и я каким-то образом убила Горбовского».

Я усмехнулась. Несмотря на ужас и абсурдность происходящего, такая мысль все же показалась нелепой. Я вновь перевела взгляд на монитор. «Что это?» — было напечатано крупными буквами. Я посмотрела на свои руки, они покоились на клавиатуре. Это я напечатала? Наверное, кто же еще? Но я этого совершенно не помнила. Это пугало даже больше недавней трагедии. Если я не могу себя контролировать… Стрелка указывала на прямоугольник с надписью «отправить». Я щелкнула мышкой. «Ваше письмо отправлено», — прочитала я и сначала даже не поняла, что произошло. Азазель перестал быть недоступен, он не прочь получить ответ.

Второе послание пришло через пять минут. «Иоанн, глава 5, стих 29». Я прочитала послание вслух, с беспокойством разглядывая буквы и цифры, точно это в них крылась загадка. Потом пришло понимание. «Иоанн» — это, скорее всего, Евангелие от Иоанна, глава 5, стих 29. Я бросилась к книжным полкам, прекрасно зная, что Священного Писания там нет. Теперь это казалось катастрофой, мне виделась разгадка всего происходящего в двадцать девятом стихе пятой главы. И не прочесть ее сейчас равносильно смерти. Я сбрасывала книги на пол и самой себе казалась бесноватой. У меня была самая настоящая истерика. Когда последняя книга оказалась на полу, я заревела, упав на диван, горько и безнадежно. Но, дав выход слезам, я успокоилась довольно быстро и как-то отстранение и даже деловито подумала: в Интернете есть все, даже Евангелие. Я заняла свое место в кресле на колесиках и через несколько минут уже просматривала пятую главу от Иоанна. Двадцать девятый стих гласил: «И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения». Он дважды прислал мне одно и то же сообщение, и в нем нет никакого разъяснения событий. «Ничего в нем нет, — с тоской подумала я и заревела, теперь уже от досады, но вдруг меня поразила другая мысль. — А он шутник». Он прислал сообщение, я просила разъяснений и задала вопрос «что это?», имея в виду гибель Горбовского, которая каким-то образом отодвигала мою собственную гибель, хотя и тут наверняка не скажешь. А он ответил буквально: это стих из Евангелия от Иоанна. Злой дух с чувством юмора?

Я покачала головой и задумалась над фразой. Понимать ее, я полагаю, надо так: праведники после смерти отправятся в рай, а грешники, соответственно, после смерти обречены на вечные мучения в аду. Речь идет о суде над людьми во времена второго пришествия, когда Христос будет судить живых и мертвых. У Горбовского были грехи? Наверное, как у любого другого человека. Азазель решил не дожидаться второго пришествия и наказывает за грехи уже сейчас?

Звонок в дверь привел меня в смятение. Я боялась пошевелиться, сидела ссутулившись, сжавшись в комок, пока наконец не поняла, что это просто кто-то звонит в дверь. «Горбовскому тоже звонили», — глумливо заметил голос внутри меня.

— Надо себя контролировать, — поднимаясь, произнесла я вслух, но к двери все равно шла с опаской. На пороге стоял Олег.

— Что еще случилось? — вместо того чтобы поздороваться, спросил он.

— Проходи.

— Ты в Интернете? Я звонил, все время занято. И мобильный отключен. — Он устроился в кресле, хмуро разглядывая меня. — Так что случилось? — повторил он.

— С чего ты взял… — начала я.

— С того… вид у тебя… Опять какие-нибудь письма?

— Стих из пятой главы Евангелия от Иоанна, — кивнула я.

— И что там?

Я процитировала.

— Ну и что?

— Ничего, — ответила я, садясь рядом, вздохнула и все-таки сообщила:

— Сегодня погиб Горбовский.

— Кто это? — насторожился Олег. — У вас работает? Что-то я такого не припомню.

Тут я сообразила, что Олег не в курсе моих изысканий, и поспешила его просветить:

— Горбовский — экстрасенс. Я нашла его сайт.

— С какой стати тебя вдруг заинтересовали экстрасенсы?

— Он использовал в своей рекламе те же слова «Я смотрю на тебя. Я тебя вижу»: Я искала нечто подобное, набрела на его сайт и решила с ним встретиться.

— Зачем? — Вопрос поверг меня в недоумение. Для меня ответ очевиден, а вот для Олега вовсе нет, над этим стоило задуматься. Что, если в моих действиях нет никакой логики и это ясно всем, кроме меня самой?

— Хотела поговорить с ним, — нерешительно сказала я. — Я надеялась, что эти слова появились на его сайте не случайно. Он живет в нашем городе. Тебе бы это не показалось…

— Знамением? — усмехнулся Олег, закончив мою мысль, хотя я не собиралась использовать это слово, но оно подошло как нельзя лучше. Он усмехался, но в голосе слышалась скорее злость, чем насмешка. Я пожала плечами. — И что Горбовский? — поторопил меня Олег.

— Умер.

— Ты сказала — погиб.

— Врач говорит, сердечный приступ. Но… Я знаю, что успела надоесть тебе своими проблемами, только что это за сердечный приступ, который возникает внезапно, длится пять минут, после чего человек умирает, даже не успев позвать на помощь?

— Ты при этом присутствовала?

— Он ждал сантехника. В дверь позвонили, он пошел открывать. Я сидела в его кабинете. Потом услышала крик, кричала домработница, она как раз пришла и обнаружила открытую дверь и его на пороге.

— А куда делся сантехник? — спросил Олег. Поначалу вопрос показался мне идиотским, я хотела вспылить, но вдруг задумалась. — Так был сантехник или нет? — спросил Олег.

— Не знаю, — поспешно ответила я, но потом все-таки пояснила:

— Я слышала звонок в дверь. Горбовский сказал, что это, должно быть, сантехник…

— Предположим, что это был он. Что получается? Человеку вдруг стало плохо, а сантехник разворачивается и преспокойно уходит?

— Значит, это был не сантехник, а кто-то другой… Хотя и сантехник мог испугаться и действительно сбежать. В конце концов, это неважно.