Чтение онлайн

А через два года забрала её от бабушки навсегда. И началась эпоха становления характера мамы-тренера и взросления дочки-чемпионки. За десять лет они сменили пять городов, пройдясь зигзагами по всей необъятной родине с востока на запад, а потом добрались до Москвы и вроде как успокоились. На момент поступления в интернат Света уже была обладательницей многих титулов и пустого взгляда, а её мама — тренером высокого уровня, от которого ждали чудес.

Не дождались. Я посмотрел всего десяток тренировок, проведённых Ириной Игоревной с момента поступления на работу, но даже не зная всех тонкостей их спорта я видел, что девяносто процентов тренировочного времени она посвящает дочери. Судя по взглядам, которые бросали на них обеих товарищи по команде — это замечали все.

Светку невзлюбили практически сразу, я с опозданием признал, что она была права по поводу отсутствия выбора — с ней не стремились дружить девочки, по крайней мере, гимнастки. Мальчиков же мама-цербер отпугивала столь решительно, что спустя пару месяцев они перестали и пробовать. Оставалась только Алина, преданный вредитель, который всегда рядом и готов помочь тренироваться хуже. Правда, я заметил интерес к Светке со стороны второй чемпионки, Юли, той самой, которая в первый день предупреждала её по поводу Али и которая потом поехала на олимпиаду.

Юля в который раз стояла в коридоре, у тонированного окна в гимнастический зал, позволяющего смотреть на тренировку так, чтобы тебя не было видно изнутри. Было очень поздно, в пустых коридорах уже кое-где не горел свет, девушка топталась у окна, поедая взглядом прыгающую по ковру Светку и нервно теребила в руках косметичку и полотенце. Из-за поворота показалась тощая тренерша, сильно удивилась, увидев здесь Юлю и подошла:

– Ты что тут делаешь? Отбой через десять минут.

– Я в ванную шла, - вздохнула Юля, отводя глаза.

– Неслабый крюк ты сделала, - усмехнулась женщина, тоже опёрлась о подоконник и кивнула на Свету, - любуешься?

Юля тяжко вздохнула, качнула головой и прошептала:

– Виктория Юрьевна, она такая классная...

– Не смей!
– резко повернулась к ней тренерша.
– Не вздумай ныть! Да, она сильная спортсменка, да, Ирина Игоревна отличный тренер и выжимает из неё сто потов, но!
– она подняла указательный палец и постучала им девушку в плечо, - ты ничуть не хуже. Запомни. И кроме того, у тебя больше опыта. Ты олимпийская чемпионка...

– Мне скоро двадцать, - тихо перебила Юля, - и я не из тех, кто «всю жизнь щенок», я чувствую, что всё ещё расту и что мне уже совсем не так легко даются те вещи, которые я раньше делала играючи. Я набираю вес, - её глаза наполнились слезами, она запрокинула голову и глубоко вдохнула, нервно сжимая кулаки.
– Я вообще ничего не ем, по нескольку дней, почему я толстею?!

– Тише, - суровая тренерша-цербер чуть улыбнулась и мигом превратилась в добрую тётушку, обняла всхлипывающую Юлю и погладила по спине, тихо уговаривая, - всё не так плохо, послушай меня. Я тебе когда-нибудь врала?
– она отодвинулась и заглянула в глаза девушке, та качнула головой, - вот, так что слушай. Во-первых, ты чемпионка, ты боец, ты уже столько всего сделала и достигла, что могут очень и очень немногие. Я горжусь тобой, ты моя лучшая воспитанница и ты сможешь, поверь мне, ты сможешь всё, чего тебе хватит смелости захотеть. Я говорю тебе это не потому, что хочу утешить или там мне тебя жалко, нет. Я говорю это, потому что знаю тебя много лет и я знаю, на что ты способна. Если понадобится, ты будешь заниматься круглосуточно, но ты поедешь на олимпиаду, потому что ты этого достойна. Поняла меня?

Юля чуть улыбнулась и кивнула, смущённо вытерла выступившие слёзы и шмыгнула носом, тихо сказала:

– Спасибо, Виктория Юрьевна.

– Обращайся, - улыбнулась тренерша, убрала руки с её плечей и выпрямилась, опять превращаясь в суровую дрессировщицу.
– И ещё один важный момент...
– она повернулась к окну, задумчиво глядя на Свету и её маму, вздохнула и опять посмотрела на Юлю.
– Ирина Игоревна, при всём моём уважении, дура.
– Юля ахнула, тут же закрыла себе рот ладонью и уставилась на тренершу круглыми глазами. Та криво улыбнулась и спросила, - понимаешь, почему?

– Она перегибает?
– осторожно предположила Юля.

– Она очень сильно перегибает, но это не главное.
– Женщина смерила взглядом Свету, как раз выполнявшую какой-то невероятный финт, опровергающий физические законы, и покачала головой.
– Юлечка, на любых серьёзных соревнованиях, в любом спорте, не только в гимнастике, но и просто в жизни, психологическая составляющая победы значит ни чуть не меньше, чем физические тренировки. А у Ирины свет Игоревны и её ненаглядной доченьки с этим большие проблемы.

Они обе замолчали, из-за дверей зала донеслось еле слышное «ещё раз, выше!», тренерша усмехнулась:

– Ирина Игоревна настолько замордовала свою чемпионку тренировками, что у неё времени жить не осталось. И ладно бы у них были отношения душа в душу и они обе жаждали великих достижений — так нет, эта озабоченная сделала из девочки робота, безвольного и послушного, готового делать, что скажут и не иметь собственного мнения.
– Она бросила на подопечную хитрый взгляд и усмехнулась.
– Помнишь, как мы с тобой лентой кидались за то сальто?

– Помню, - смущённо улыбнулась Юля, опуская глаза, - я уже извинялась, хватит напоминать.

– Да я не в обиду, - хохотнула женщина, - это бывает, потому что ты взрослый человек и имеешь своё мнение, тебе не всё равно и ты пытаешься участвовать в составлении программы, хочешь быть лучше, стремишься показать себя. А Светка, прости господи, зомби. По-моему, ей вообще наплевать, и на спорт, и на себя саму, она об этом не думает, ей думать тренер не разрешает и она тренера слушается. Так что ей не светит олимпиада, вот увидишь, она сломается где-то по пути. С таким настроем она и мир вряд ли потянет.

– Она очень сильная, - тихо сказала Юля, опять поворачиваясь к окну, - у неё талант, я же вижу.

– Таланта мало, - безапелляционно качнула головой тренерша.
– Говорят, что успех — это десять процентов таланта и девяносто процентов работы. Это неполная формула, этого мало. Должен быть ещё и стимул, вдохновение, что-то, ради чего и во имя чего ты готова преодолевать трудности и делать невозможное. А у Светы этого нет. Отец неизвестно где, мать из неё робота куёт, братьев-сестёр нет, подруг нет и не будет с такой жизнью, мальчиков ей мама тоже запрещает... Ну это, с одной стороны, можно понять — она сама на мужиках сильно обожглась, тут любая озвереет.
– Она вздохнула и отвернулась от окна, посмотрела на Юлю, всё с тем же обречённым выражением на лице и одновременно с восторгом смотрящую на Свету, делающую очередной финт, постучала по подоконнику, привлекая внимание.
– А тебе я, дорогая моя, официально и категорически запрещаю сюда ходить и смотреть на её тренировки, ты только изводишь себя. И вообще, поменьше с ней общайся, а то ты, я вижу, прониклась к ней, когда только успела? Всё, никаких Чечиных в твоей жизни, до самой олимпиады. Ясно?

– Хорошо, - вздохнула Юля.

– Умываться и спать, - скомандовала тренерша и опять повернулась к окну. В зале прекратилась беготня, мама-тренер подошла к двери и выглянула:

– О, Виктория Юрьевна. Это вы стучали?

– Вам показалось, - ненатурально улыбнулась тренерша. Светина мама проводила взглядом уходящую по коридору Юлю и понимающе улыбнулась:

– А, прогоняли. Она часто приходит.

Виктория Юрьевна смерила недобрым взглядом довольную коллегу, лицо которой лучилось радостным осознанием собственной непобедимости, качнула головой и улыбнулась на одну сторону: