Чтение онлайн

Как решили, так и постановили. И вновь потекли дни и ночи, какие мало отличались от обыденных и повседневных. Опять по утрам Елена пристально и вопросительно вглядывалась в лицо мужа, словно он все уже увидел в своем сне, но почему-то молчит и не желает ей рассказывать по причине ее излишней и абсолютно ненужной ревности, от которой самой бывало стыдно и зло на самую себя. Просто при повествовании этой первой половины своего сна из детства у него слишком лицо влюбленное и отрешенное, словно он не желал покидать его без продолжения. А так-то причин совершенно же нет. Вот он рядом стопроцентно принадлежащий лишь ей одной. Но довольный взгляд все равно немножко беспокоил и вызывал ревность к его этим далеким воспоминаниям.

— Ничего для нас полезного, — будто отчитывался за проведенную ночь и за просмотр снов, отвечал Антон. — Даже не учитывая моего пророка, не так уж часто в нашей стране случаются глобальные катастрофы. А по мелочам, насколько я его понял, этот предсказатель не разменивается.

— А ты точно помнишь? — иногда после первых ночей спрашивала Лена. — Может, стоит поднапрячь мозги и припомнить все подробности сновидения. Это тебе кажется, что пустяк, а вместе мы проанализируем и обнаружим чего-либо важное. Не привередничай, я не буду к тебе цепляться по ерунде.

— Ничего, — категорично и твердо произносил Антон. — Я уж пророчество сразу отличу от обычного сна. Так что, жди и надейся.

А куда еще деваться. Ждать, так ждать. И Лена соглашалась с мужем, что такое не может происходить слишком часто даже для его снов, а уж про предсказания и говорить не стоит. Он, то есть этот неведомый, что прилепился к снам Антона, сам знаем, когда и о чем нужно предупреждать. В конце концов, все беды мира предупредить и предотвратить просто физически не в состоянии даже сам бог, не говоря уже про такого простого смертного, как Антон.

И сегодняшняя ночь ничем не отличалась от обыденных. Спал, купаясь во владениях Морфия, участвовал во всех его играх и эпизодах, пока вечерний чай не позвал к посещению необходимого кабинета. По таким мелочам Антон никогда не расстраивался, а просто, как сомнамбула, посетил требуемую комнатушку и вновь нырнул под одеяла в свое любимое и прогретое телами ложе. Даже и вспомнить не может, успел ли донести ухо до подушки, или уже вдавил его в мягкое перьевое подголовье, уже несясь к новым и прекрасным сновидениям. Но упал он в этот раз не в привычное беспорядочное нагромождение предметов и людей, а в вагон поезда, на котором он, то есть, как и другие десятиклассники из разных школ города, получившие призовые места на городской олимпиаде по физике, ехали в родную столицу своей необъятной Родины по путевке ГОРОНО. Везли в златоглавую Москву целый вагон физиков на все осенние каникулы.

В физики Антон попал совершенно случайно и за компанию. Физикой увлекался как раз не он, а его друг Гриша, который с невероятной легкостью разделывался с такими умопомрачительными задачками, от которых у Антона просто даже мозги чесались при виде их. А он о них рассуждал, словно видел перед собой простенькие арифметические примеры. Но от школы требовалось послать на эту олимпиаду десятерых от каждой школы. Выбор случайно пал именно на Антона. Это он уже потом сообразил, что виной всему Гриша, с которым он сидел за одной партой, а, стало быть, совершенно случайно и незаметно для самого себя с такой же легкостью научился разгадывать эти сложнейшие ребусы. То же самое произошло на заключительном этапе конкурса, когда такую же сложнейшую и запутанную контрольную решили из их школы только они вдвоем. Потому и находились они в этом вагоне единственные из представителей и победителей от своей родной школы. И такое положение вызывало гордость и самоуважение.

Эта девчонка понравилась ему еще во время олимпиады. Даже таким ненастоящим словом его состояние назвать нельзя. Случилась любовь с первого взгляда. И расстались они внезапно и вроде как навсегда, поскольку она исчезла сразу же после объявления победителей, среди которых почему-то ее не объявили. Но, наверное, все же при чествовании победителей некто совершил ошибку и пропустил ее. Поэтому Антон был несказанно удивлен и безмерно обрадован, обнаружив ее среди экскурсантов в своем вагоне. Но сон пошел дальше по сценарию, и усадил их в одном купе. Он с Гришей, а напротив сидела она со своей подружкой. Вернее сказать, что они сидели не в купе, а в купейном отсеке плацкартного вагона. Но так им выпали места, что оказались друг против друга. Глаза в глаза, хотя смотреть он на нее боялся. Лишь иногда бросал косые взгляды, продолжая, как и во время олимпиады, безмолвно любоваться своей пассией.

Во время олимпиады он даже не попытался у кого-либо из ее знакомых спросить имя этой девчонки, надеясь случайно услышать его от посторонних. Но или он пропустил такой момент, или никто при нем не называл его. Поэтому и довольствовался этими косыми взглядами, чтобы не дай бог кто не заподозрил его в таком позорном для юнца деянии, словно в крамоле или в постыдном поведении. А она еще тогда поняла это пристальное внимание симпатичного паренька. И, так показалось Антону, ей нравились его стреляющие и пылающие взгляды. Она даже несколько раз так как-то весело и смешливо ему улыбнулась. Но в этих улыбках был интерес, а не ирония.

Но Антону хотелось в такие моменты провалиться от стыда, словно его застукали в чем-то не совсем приличном. Ему хотелось тайно и без публичных обозрений лишь любоваться этой девчонкой, и абсолютно он не желал рекламировать свои искренние чувства. А тут такое случилось, что они не просто в одном вагоне, так еще и в одном купе и напротив друг друга, о чем даже в тайных мечтах не случалось. Пусть в купе не было дверей, разделяющих их от всех остальных, но она сидела настолько близко, что, казалось, лишь руку протяни и прикоснешься к ней. С таким желанием он усиленно боролся, превозмогая эту страсть с большим трудом. Хорошо хоть Гриша оказался настолько болтливым и остроумным, чего Антон за ним как-то раньше не замечал, что все внимание девчонок было переключено на него.

— Девчонки, — прошептал Гриша лишь одними губами, но его почему-то и девочки и Антон отчетливо услышали. — А давайте по глотку вина! Не желаете? Поужинаем по настоящему, по-взрослому, — Добавил он уже громко и весело, словно сделал приятное предложение, от которого просто глупо отказываться.

У Антона прямо дыхание приостановилось. Ему хотелось сразу же отругать Гришку за такое непристойное предложение, словно здесь собралась компания шпаны дворовой, однако, на удивление Антона, девчонки весело хихикнули и подозрительно кивнули в сторону проводниц, где рядом с ними все купе заполнили взрослые, отвечающие за дисциплину и порядок среди путешествующей детворы. Хотя эта детвора уже и по росту и по комплекции мало отличалась от самих воспитателей и учителей. А некоторые акселераты так намного их и обогнали.

— Ой, вот эта опасность одна из наименьших! — успокоил он соседок. — Они уже звенят, как церковные колокола, стаканами и кружками. Только вместо чая почему-то у них в этой посудине вино плескается. Так что, им в данное время абсолютно не до нас. Давайте, девочки, сразу познакомимся. А то я на олимпиаде так напрягался, что ни на кого внимания не обращал. Мы — Антон с Гришей. А у вас какие имена? Думаю, что тоже такие же экзотические и экстравагантные.

— Нет, мы просто Ира с Олей, — ответила в его веселый тон так же шутливо и задорно та, от которой Антон не отрывал своих влюбленных глаз.

Так оказывается, ее Ирой зовут. Ириной. А можно Иришкой, Иринкой. И все? Антон стало весело и легко. Ну, почему он не может так весело, беззаботно и легко, как Гриша! Все время стесняется самого себя, боится в присутствии вот таких девчонок, которые ему нравятся, лишнего слова произнести, словно своим внимание может обидеть или оскорбить. Или хуже того, опозориться или нарваться на грубый отказ. Даже за Гришу испугался, когда тот так беспардонно предложил им вина. А они такие же, как мы. И им даже очень нравится внимание пацанов. Но сам пока пробовать вставить свое слово не пожелал. Вдруг еще ей его слова не понравятся, и она станет его презирать. Нет, такое Антон пережить не сможет. Он потом, когда окончательно осмелеет.