Чтение онлайн

— То есть ты хочешь сказать...

— Не хочу, моя Папия. Говорю! Да не допустят боги, что мы, борясь с Римом, хоть когда-нибудь недооценили его силу, ум, хитрость, стойкость — и огромный опыт. Иначе бы квириты не правили половиной мира.

— Угу. Но ты говоришь о Риме вообще, а есть отдельные римляне. Консулы, допустим. Изберут, к примеру, дурака-горлопана, который ни разу в походе не был.

— Вот ты о чем! Консулов двое, не забывай. Кроме того, дураку всегда подскажут, его всегда поправят. И не такой он дурак, если все-таки стал консулом. В конце концов приставят умного помощника с наказом слушаться его во всем.

— В прошлом году римляне проиграли. Спартак разбил Клавдия Глабра, разбил Вариния и Коссиния, освободил весь юг Италии. И вот накануне новых битв они делят войско надвое. У Лентула — свое, у Геллия — свое. Глупо, да?

— Еще не знаю. Такова традиция, каждый консул имеет свои легионы, а в случае необходимости они объединяются. Действительно, не слишком умно, и в этом наше преимущество. Может быть — если на Капитолии что-нибудь не придумали. А ты что-то узнала, моя Папия? Или приметила?

— Пока очень мало. Узнала, что лучшего из полководцев зовут Квинт Аррий. И приметила, что он собирает отборный легион. Это, кажется, тоже римская традиция.

— Квинт Аррий — квестор консула Луция Геллия Публиколы?

— Угу.

Того, который лет пятидесяти, небольшого роста, небритый, в старой тоге, с бородавкой на правой щеке, я возле Форума приметила. Верно его Цезарь описал — один в один. Идет по улице, под ноги смотрит, на меня внимания не обращает. Но не отстает. Я налево, он налево, я направо...

Точнее, не я — мы. Меня парень один сопровождал, из тех, что с муженьком моим из Капуи приехали. Крепкий такой, чернобородый, неулыбчивый. Прим его ко мне в сопровождающие определил, а я спорить не стала. Пока Аякса нет, пусть. Спокойнее будет.

На Форум (на главный, который так и называют — Форум) я пошла добрых римлян послушать. Болтают, конечно, добрые квириты на всех перекрестках, но тут, возле Капитолия, все больше о политике. Что и требовалось. И еще всякие важные, в тогах с каймой которые, здесь выступают, особенно если выборы скоро. Вдруг Цезаря услышу? To есть Цезарь, конечно, не самое главное, но... Почету бы не послушать его, лопоухого?

Вышла я на площадь, храм Сатурна по правую руку оставила, Старые лавки миновала — и прямо к Курциевому пруду, за которым уже другие лавки. — Новые — долгим рядом тянутся. Оглянулась незаметно.

Идет! И тога старая, и бородавка на щеке. Шагах в десяти уже.

Ладно!

Хотела парню чернобородому шепнуть, поинтересовался чтобы, но в последний миг раздумала. Спугнем, лучше не будет.

Думала я, прикидывала, кому понадобиться могла. Самое простое — людям лихим, разбойным. Приметили они, что из Капуи сенатор приехал с супругой — и решили по-легкому серебром и добром всяким разжиться. Опасный он город — Рим!

Только не самое опасное это. Хоть и супруга я сенатора капуанского, хоть и сиятельная (до сих пор поверить не могу!), а только люди глазастые попадаются. И памятливые тоже. Приметил кто-то беглую рабыню Терцию, квестору сообщил или сам проследить решился. Скорее второе — не стали бы власти одного и того же пятидесятилетнего в старой тоге присылать.

Вновь оглянулась — сгинул. Ну что там на Форуме?

Политика, которой меня сенатор Прим учить пытался, на поверку не очень интересной оказалась. Главное ясно: люди стаей живут, словно звери. Звери они и есть — только «политические». Это не я придумала — грек один, лысый и бородатый, зато умный очень. Аристотель — тот самый, что женщину за человека не держал и зубы у собственной жены сосчитать не мог. В стае же этой грызня идет кому первым быть.

Такое я и без Аристотеля лысого понимала. Частности важны.

Частностей же в Риме оказалось даже слишком много Главное понятно: сулланцы против марианцев, одни — оптиматы, другие — популяры. Мы, Государство Италия, ненавидим всех, но с популярами надеемся договориться, хотя бы временно. Потому и ездили мы с Примом к Серторию. На практике все сложнее оказалось. Оптиматы — не войско и популяры не войско. И там, и там по пятьдесят вождей, возле каждого друзья и клиенты толпой собрались, кулаками машут. Когда кулаками, а когда и ножами. И не только машут.

Еще есть те, что против всех. Ну вообще всех. Скажем, трибун Лициний Макр. Его, кстати, я в тот далекий день на Форуме и увидела. Выступал трибун, горячился, все власти римские свергнуть призывал. Свергнуть — и в Тибр, слушать даже страшно. Сенат — долой, консулов — долой, законы римские — тоже долой. Свобода, равенство, братство — и бесплатный хлеб каждый день.

Оно вроде бы и хорошо — для нас, для рабов беглых, для Италии. Пусть режутся добрые римляне, спины нам подставляют. Только не все так просто. Подступит войско Спартака к римским стенам, что этот Макр и ему подобные выберут? К нам перебегут — или распри забудут и в легионном строю зашагают? Поди пойми!

Тогда я не понимала. И сейчас, через пропасть лет, тоже не понимаю. Когда Цезарь погиб и война началась, его враги к парфянам переметнулись, один даже целое войско возглавил — парфянское. У египтян серебро брали, у боспорян брали, у армян. Казалось бы, гибнет проклятый Рим, если уж чужеземцев на помощь звать стали. Однако не погиб. Выжил, еще сильнее и страшнее стал.

Тогда, в тот далекий день, я всего этого знать не могла. Чувствовала? Пожалуй. Еще когда мы с Серторием переговоры вели, заметила. Уважительно говорил Серторий, выслушивал, соглашался, на уступки шел. А все-таки показалось, что мы для него — не союзники. В лучшем случае наемники, в худшем — враги, которых с другими врагами стравить следует.

Вот и думай, кто кого использовать собирается!

Сенатор Прим так и сказал. Закон есть такой политический: кто обманет, тот и победил. Главный закон.

— Папия! Папия!..

Это еще кто? Вот уж не вовремя, как раз уходить собиралась, встреча важная впереди. Что еще на Форуме делать? Макра послушала, Цезаря не застала. А встреча такая, что опаздывать нельзя. Парень из обслуги самого консула Лентула говорит, слышал что-то важное.

Конечно! Марк Туллий Цицерон, щекастый да румяный. Волосы торчком, нос к небу.

— Только что из суда. Аттик, мой друг, выступал защитником и... Макра слушала? Ну позор Рима!

— А кто гордость? — не сдержалась я. — Я ухожу, Марк Туллий. Если хочешь, проводи.

Потоптался, оглянулся нерешительно, подумал.

— Конечно. Полчаса у меня есть. Если ты на Священную дорогу, пойдем.

Ни к чему мне такой спутник, только вот так, с ходу, Марка лучше не прогонять. Хитер парень, себе на уме — и глазастый до невозможности. А то, что адвокат, а не сыщик, невелика разница. Римлянин! Тем более не адвокат он сейчас — квестор сицилийский, наместника Верреса правая рука.