Чтение онлайн

— Полно, это не имеет никакого значения, — возразил Филипп. — Моя дорогая, у нас будет все необходимое. В семье Кост много белья превосходного качества, столовых приборов… Не стоит волноваться из-за старомодной традиции. Ваше приданое — это ваша красота, ум и любовь, которую вы питаете ко мне.

— Да уж, поистине золотые слова! — воскликнул Огюстен. — Послушайте, я поставил в ведро с холодной водой бутылочку сидра. Давайте выпьем по стаканчику!

— Хорошо, папа. А потом мы пойдем к мадемуазель Жерсанде.

— О, твоя гугенотка либо дрыхнет, либо пудрит нос. Она может и подождать.

Филипп Кост сел за стол, стараясь не смотреть вокруг. Безупречное воспитание Анжелины, правильная речь и элегантные наряды скрывали ее истинное происхождение. Оказавшись в скромной, если не сказать убогой обстановке, Филипп еще раз в этом убедился. «Они бедные люди, — говорил он себе. — Несомненно, не такие бедные, как многие в этом городе, но какая нужда! Анжелина гордится фарфоровым блюдом, за которое я не дам и одного франка!»

Филипп понял также, какую роль сыграла в жизни Анжелины старая аристократка, о которой у него были самые теплые воспоминания. «Думаю, она научила свою протеже всему необходимому, что позволило бы ей появляться в светском обществе с достоинством и не казаться смешной».

Анжелина заметила, как изменился Филипп, и заволновалась. Она порывисто и в то же время нежно взяла его за руку. Филипп улыбкой поблагодарил ее.

— Ну, жених и невеста, за ваше здоровье, — сказал сапожник. — Вам следует знать, доктор Кост, что этот дом достанется моей дочери, поскольку мои сыновья умерли в раннем возрасте. У меня осталась только Анжелина. Она унаследует также имущество своего бездетного дядюшки Жана.

— Папа! Сомневаюсь, что Филиппу все это интересно!

— А что тут такого? Я просто хочу уточнить, что ты вовсе не бесприданница. Честно говоря, доктор, после того, как прошла первая радость при мысли, что Анжелина выходит замуж за знатного человека, я задумался. Все же она гораздо моложе вас, да и не вашего круга. Так вот, я повторяю: она родилась в рубашке, поскольку в нашем краю земля и дома значат многое.

— Совершенно с вами, согласен, мсье. Я тоже буду откровенен. Моя семья весьма зажиточная, и Анжелина ни в чем не будет нуждаться. Я решил заключить брачный договор, чтобы обеспечить ей безбедное существование, ибо так уж суждено, что я отойду в мир иной раньше нее.

Раздосадованная Анжелина вышла из-за стола. Она ненавидела подобные разговоры, но, тем не менее, прекрасно понимала, что это были условия, необходимые для заключения брака. «Если бы Гильем женился на мне против воли своих родителей, они, вероятно, лишили бы его наследства. И тогда он мог отказаться от чувств, которые мы питали друг к другу, от нашей любви, от нашей столь прекрасной любви!» — с горечью думала Анжелина.

— Я выпущу собаку, — заявила она. — Но не бойтесь, Филипп, я привяжу ее. Папа приделал цепь к сливе. Мы сажаем овчарку на цепь, когда у меня нет возможности гулять с ней. К тому же в городе к Спасителю относятся плохо. Жандармы даже обещали его пристрелить, если он будет бегать по улицам.

— Черт возьми! Сейчас у жандармов и так забот полон рот, — рассмеялся Огюстен. — Три бригады разыскивают того типа, который сбежал из больницы. Того самого, доктор, кто убил Люсьену Жандрон, подругу моей дочери. Он принялся за старое в ночь святого Иоанна в Бьере. Анжелина помогла его арестовать, но этот мерзавец сумел сбежать. Я думаю, что он вовсе не был ранен, просто симулировал ранение, чтобы не оказаться в тюрьме. Когда его поймают, то отправят на гильотину.

Филипп побледнел и вскочил на ноги. Подбежав к своей невесте, он схватил ее за запястье.

— Почему вы мне ничего не сказали об этом, Анжелина? Боже мой! Мне кажется, что это очень важно!

— Я собиралась рассказать вам об этом сегодня вечером за ужином, когда бы мы остались одни. Я не хотела омрачать вашу радость.

Бросив укоризненный взгляд на отца, Анжелина вкратце поведала доктору эту печальную историю.

— Боже мой, этот человек мог вас убить! — воскликнул Филипп, едва она замолчала. — Что за безумие вступать с ним в разговор! Да еще когда никого не было поблизости!

— Со мной была овчарка. И, даже если Луиджи убийца, он не стал бы душить меня в общественном месте, да еще утром. Более того, я жалею, что поступила необдуманно, поскольку, по сути, у меня нет против него никаких доказательств. А я отдала его на растерзание толпе! Это было ужасно. Люди требовали его смерти, бросали в него камни, размахивали косами и вилами… Но об этом я тоже не хочу говорить, особенно сегодня. Прошу вас, Филипп, давайте сменим тему. Сегодня день нашей помолвки, и у меня нет никакого желания копаться в этой грязи.

Сапожник пожал плечами. Филипп чуть не последовал его примеру.

— Простите меня, Анжелина, но я потрясен до глубины души, — сказал он. — Я только что узнал, что вы чудом избежали смертельной опасности. Но ваши слова ошеломили меня. Эти люди заслуживают лишь намыленной веревки или ножа гильотины. Я запрещаю вам испытывать хотя бы каплю сожаления, учитывая, что преступник по-прежнему на свободе.

— Вы не можете мне запретить иметь совесть и нравственные принципы, — резко возразила Анжелина. — А сейчас я выпущу собаку.

— Малышка, будь немного полюбезнее, — пожурил Анжелину отец. — Я сам займусь твоим зверем. Вам пора отправляться к этой де Беснак. Моей ноги никогда не будет в ее доме, но вам необходимо немного расслабиться.

Раздосадованная Анжелина кивнула головой. Она была в отчаянии и не могла заставить себя придать лицу радостное выражение.

— Ты прав, папа, — сказала она, целуя Огюстена в щеку. — До вечера!

— До свидания, мсье, — попрощался Филипп Кост. — Был очень рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — ответил сапожник.

После обмена любезностями Анжелина и Филипп покинули дом Лубе. Анжелина быстро пошла вперед. Заинтригованный жених догнал ее. Молодая женщина с трудом сдерживала слезы.

— Анжелина, полно! Что с вами? — прошептал ей на ухо Филипп.

— Надеюсь, вы не станете слишком властолюбивым мужем, который будет решать, как мне жить, — тихо ответила она.

— Хороший муж обязан во всем направлять жену, моя дорогая. Так повелось испокон веков… Я сказал «направлять», а не «подчинять себе».