Чтение онлайн

Флора, вцепившаяся в чайник так, будто от этого зависела ее жизнь, наконец-то поставила его на цветастую клеенку и посмотрела сначала на Фреда, потом на Дейзи.

– Уроки пилотирования? А как насчет того, чтобы летать самой?

– Нет, мам, сначала только уроки. – И она добавила чуть слышно: – Пока…

В эту минуту в боковую дверь громко постучали. Стук был такой отчаянный, что Дейзи почти кубарем скатилась вниз.

– Осторожнее, Дейзи, осторожнее! – крикнул ей вслед Фред и поторопился за ней, но Дейзи уже рванула дверь. Ей на руки буквально повалился черный как смоль Джордж Престон.

Во время авианалета, пока его мать и младший брат прятались, дрожа от страха, под кухонной раковиной, Джордж улизнул из дома за горячей жареной картошкой – надумал угостить мать. На Хай-стрит было кафе, через заднюю дверь которого он порой покупал жареную картошку. В кармане у него был целый шиллинг – плата мистера Петри за добросовестное мытье фургона. Миссис Престон очень старалась, но никогда не готовила такого картофеля – чипсов, которые зажаривают до хруста в кипящем масле.

Он пробирался по улицам, зажимая ладонями уши. Когда над головой проносились сеющие смерть чудища, он, обмирая, жался к стенам. Время от времени звучали страшные разрывы – бомбы падали все ближе. Спрятавшись в бомбоубежище, он защищал купленное от чужих жадных рук и переживал, что картофель остывает и, значит, теряет вкус. Сам он не собирался его есть, невзирая на голод: это был гостинец для матери. Пусть только кто-нибудь попробует его отнять!

В конце концов Джордж уснул.

– Они мертвые, мисс, оба мертвые! Я отлучился только за чипсами… – Он с рыданием повис на Дейзи.

Роуз, спустившаяся следом за отцом, помогла ему отвести обливающегося слезами парня на кухню, где их ждала Флора.

– Ну же, Джордж, отдышись, выпей чаю. Потом ты все нам расскажешь. Времени у нас полно, дружок. – Она взяла протянутую Дейзи чашку и поднесла к его губам.

– Их больше нет, – лепетал он с ужасом в глазах. – Мамы, малыша Джейка, дома… Ничего не осталось, ничего! Куча кирпичей, дым, ужасная вонь, все валится, битое стекло, к моим ногам упал горшок, жуть!

Петри переглянулись. Флора гладила его опущенную голову и крепко его обнимала. Фред взял свое пальто, кивнул жене и дочерям и бесшумно вышел. Он должен был все выяснить.

– У меня есть каша, Джордж, и вкусная колбаса. Дейзи тебя накормит, и ты отдохнешь.

– Кровати больше нет, – прошептал он.

– Вон там целых три кровати, ждущие моих мальчиков, – сказала Флора, указывая на комнату сыновей.

От шока Джордж не мог есть. Он побрел за Флорой в большую спальню, где, сидя на кровати, дождался, пока она найдет пижаму его размера. Вернувшись, она застала его крепко спящим. Стянув с его ног башмаки, она укрыла его одеялом и ушла в кухню, ждать Фреда.

Роуз пора было на работу, поэтому Дейзи повязала поверх своего полосатого платьица с зауженной талией фартук и пошла вниз, открывать лавку, предоставив Роуз убирать недоеденный завтрак. Потом, присев в спальне, Дейзи стала вспоминать своих братьев, хозяев этих кроватей.

Фред отсутствовал недолго и вернулся со страшным рассказом.

– Прямое попадание, – сказал он. – Не повезло малышу Джейку и его матери… Если бы и Джордж там был, то… – Он покачал головой и больше ничего не сказал.

– Он останется у нас, Фред. В школу пускай не идет: уже пора, но он в таком состоянии, что все равно ничего там не поймет, лучше пусть приходит в себя.

Когда Флора принимала какое-то решение, то никто никогда не пытался с ней спорить, к тому же сестры-близнецы были полностью согласны с матерью. Ей был нужен Джордж, она – Джорджу. Дейзи было легче расставаться с домом, ведь она знала, что юный Джордж, за которого она всегда чувствовала ответственность, останется под хорошим присмотром.

Первую утомительную неделю на новой авиабазе она провела, трудясь в огромном ангаре, где выстроились в очередь для проверки многочисленные самолеты. Они подлежали регулярному техническому контролю после налета определенной нормы часов. Сержант, в чье распоряжение она поступила, направил ее работать с двигателями бомбардировщика «ланкастер». Задача была нелегкая: она впервые столкнулась с самолетом этого типа. Но как она ни грызла от досады и напряжения ногти всю свою первую смену, сержант как будто остался доволен.

– Ты, похоже, отличаешь один конец гаечного ключа от другого, а это уже достижение, если сравнить тебя с некоторыми подготовленными – так их назвали, вот и я пользуюсь этим словом, – механиками, понаехавшими сюда на нашу беду. – Он покачал седой головой. – И чего вам, девочкам, не сидится рядом с мамашами? Не знаю, куда катится мир, как бы не в тартарары… Но раз уж взялась за гуж… Дела здесь непочатый край, и, в конце концов, за свою работу отвечаешь ты сама, больше никто, так что привыкай. Парни доверяют тебе свою жизнь.

Это внушение было для Дейзи излишним, но она оставила свое мнение при себе.

Еще через две недели ее перевели на официальные пилотские курсы.

Сержант заставил себя поздравить подчиненную:

– Надеюсь, летчица из тебя получится не хуже механика, Петри. А для нас это, конечно, потеря. Не понравится там – возвращайся, милости просим: уж для тебя-то местечко найдется.

Дейзи тронуло это неожиданное проявление чувств, но ей хотелось прыгать до потолка от счастья: она стала штатной сотрудницей Вспомогательной транспортной авиации. До осуществления ее мечты теперь было рукой подать.

Обучение состояло из долгой теоретической подготовки и еще более длительной практики. Она училась увлеченно, не жалея себя и не сетуя на усталость. Перед ее мысленным взором постоянно представали вселявшие в нее бодрость лица мальчугана с пустоши, Рона, Чарли и Эдейра. «Я стараюсь и ради вас, и ради живых», – твердила она им и себе. Стажерам говорили, что авиазаводы выпускают все больше самолетов, а значит, растет спрос на летчиков.

Чем больше она узнавала, тем лучше понимала, как много упустила оттого, что рано ушла из школы. Она чувствовала свою неполноценность по сравнению с девушками и женщинами, переходившими в АТА с других квалифицированных должностей, хотя большинство из них были дружелюбны и ничуть не зазнавались.

– Мы все здесь делаем общее дело, Дейзи, – заверил ее один из инструкторов. – В АТА самое главное – не то, кто ты, а насколько хорошо летаешь.

Это повышало ее самооценку. Она помнила слова Эдейра и Томаша, опытных профессионалов, что из нее получится отличная летчица. Теперь она уже не со страхом, а с радостным предвкушением ждала своего первого полета в роли квалифицированной летчицы АТА. До него, правда, было еще довольно далеко.

У нее были занятия по метеорологии, о которой она не имела ни малейшего понятия, по ориентированию по карте – это не составило труда, ведь она читала дорожные схемы с восьми-десяти лет, по «техническим характеристикам» – вот это оказалось настоящим кошмаром, целой лавиной всевозможной премудрости, – и по другим предметам. Будучи квалифицированным авиамехаником, она не испытала никаких затруднений с такой дисциплиной, как «авиамоторы».

– Вам предстоит летать ниже облаков, так что не будем тратить драгоценное время на обучение вас навигации. Самолеты оснащены компасами, иногда гироскопами, к тому же у вас будут карты.

– И, конечно, радиопередатчики? – подсказала учащаяся гораздо старше Дейзи.

– В новых самолетах, которыми вам предстоит управлять, их не будет, мэм.

Иногда с ней связывался Томаш. Он дважды навещал ее и налетал с ней еще несколько учебных часов. Она засыпала его вопросам:

– Как мне определить, где я нахожусь, когда я буду в самолете одна?

– Если бы не спешка, Дейзи, мы бы обязательно научили вас пользоваться навигационными приборами, но все дело в нехватке времени. У тебя будет компас. Неопытным летчикам транспортной авиации придется полагаться на карты местности, над которыми они будут пролетать, и на саму местность. Ты планируешь свой маршрут по карте, ищешь на ней ориентиры – реки, озера, железнодорожные линии, колокольни церквей, мосты – все, что может помочь, и запоминаешь как можно больше. Надо слушать метеосводки: плохая погода для тебя не менее опасна, чем люфтваффе. Помни об аэростатах: приближение к их тросам для тебя смертельно опасно. Осторожнее с так называемым дружественным огнем зенитной артиллерии. Но на саму карту нельзя ничего наносить…

– Почему? – перебила она его. – Я знаю, например, что на Дартфордской пустоши стоит здоровенная зенитка, и могу не отмечать ее на своей карте, но если кто-то посоветует мне не подлетать к…

– Придется все запоминать, Дейзи, – перебил он ее в свою очередь. – На твоей карте не должно появиться ничего, что могло бы пригодиться противнику.

– На карте отмечены аэродромы.

– Конечно. Противнику их расположение все равно известно, как и нам известно, где находятся их аэродромы. Они возникают не вдруг, и скрывать их нет смысла. Другое дело – самолеты…

– Это как?

– Мы не прячем их в ангары, не считая одного-двух, нуждающихся в ремонте. Ты увидишь самолеты, красующиеся на виду.

– Сумасшествие! – возмутилась Дейзи.

– Вовсе нет. Загони в ангар два десятка самолетов – и прямое попадание уничтожит их все, зато если эти два десятка рассредоточить по большой площади, то вражеский бомбардировщик будет сбит, не успев причинить большого вреда.

– А если нагрянет целая эскадрилья бомбардировщиков?

– Это гораздо опаснее. Нашим истребителям приходится их отгонять. Тебе по-прежнему хочется летать?

– Сами знаете, как я этого хочу!

– Уважаю. Тогда полетели!

Она внимательно посмотрела на него. Он был так же высок и строен, как при их первой встрече, но в грустных серых глазах притаилось еще больше боли. Темные волосы, раньше только слегка подернутые серебром, теперь сильно поседели, лицо покрылось сетью горестных морщин. Ей захотелось его развеселить.

– Где вы учились летать, Томаш?

– В чехословацких ВВС, Дейзи, в тридцатые годы. Хорошая была жизнь! А потом началось все это безумие…

Хорошо было бы побольше узнать о нем самом, его семье, если она у него была, но в нем таилась какая-то недоступность, какой-то запрет на вторжение. Зато когда она спрашивала про полеты, все барьеры исчезали.

С ней он обычно летал на «Оксфорде»; она не спрашивала, тот ли это самолет, принадлежащий полковнику Лэму. Наконец наступил волнующий день, когда ее официальный инструктор заявил Томашу, что она полностью готова к трудной жизни пилота транспортной авиации.

– Давай сосредоточимся на секретности, – предложил ей Томаш. – Спланируй полет отсюда до Старого Поместья и запомни маршрут.

У нее сильно забилось сердце. Неужели он задумал слетать в один прекрасный день туда, совершить посадку, побывать, быть может, на могиле Эдейра?

– Запомню, и что дальше?

– Дальше ты туда полетишь, я за тобой. Посмотрим, как у тебя получится.

Она засела за карты, нарисовала собственную и заучила ее. Но Томаш надолго пропал.

Она заставляла себя не тревожиться. Томаш был летчиком, он не только посвящал свое свободное время ее летному обучению, но и летал на боевые задания. Она подождет и пока что поработает; правда, ее немного обижало, что он не нашел способа ее предупредить. Она ловила себя на том, что часто о нем думает. Она видела, как он заставляет себя не горевать по своему первому, самому близкому британскому другу, чтобы помочь ей смириться с гибелью Эдейра; помнила терпение, с каким он учил ее не только летать, но и остаться в живых. Дорогой Томаш, как много у него общего с Эдейром и как много у них отличий! Она все яснее видела, насколько он ей необходим.

Она решила установить и заучить наизусть штатные скорости взлета, посадки и полета всех летательных аппаратов, с которыми ей придется, возможно, иметь дело. Затем овладела основными приемами управления этими самолетами – гидравликой, триммерами и так далее. Несколько раз она поднималась в воздух с инструкторами на учебном «Магистре» – самолете первого класса, одном из легких летательных аппаратов, на которых ей придется часто выполнять грузовые рейсы. Ей очень хотелось поделиться своим опытом с Томашем, он бы все понял! Но его все не было.

Ее первый самостоятельный полет в качестве стажерки АТА был одновременно страшным и вдохновляющим переживанием. После него ей, как и другим стажерам, пришлось совершить несколько полетов над всей страной. Эти полеты были особенно важны: в них летчицы учились избегать опасностей, в том числе заградительных аэростатов с их смертельными, часто невидимыми тросами и пальбы собственной зенитной артиллерии, тоже сулившей смерть. Они осваивали местоположение пунктов, куда им позже придется доставлять самолеты, летчиков и грузы, а то и все это вместе. Дейзи наслаждалась каждой минутой происходящего, хотя ее не отпускала грусть: рядом с ней не было никого, с кем можно было бы поделиться своей радостью.

Она написала родителям и подругам. Мать и Грейс ответили на ее письма. Флора писала, что Салли пробуется на роль в пропагандистском фильме, чем приводит в восторг всех, кто ее знает. На известие о победных самостоятельных полетах дочери Флора отозвалась разочаровывающе:

«Мы с твоим отцом рады за тебя и надеемся, что ты будешь осторожна. В нескольких улицах от нас, на задний двор, упал «спитфайр». Не хотелось бы, чтобы с тобой случилось что-нибудь похожее. Джордж так испугался, что целый день просидел дома. Но он передает тебе привет. Он все время про тебя спрашивает».

Зато на Грейс успехи подруги произвели сильное впечатление.

«Какая фантастическая новость, Дейзи! – писала она. – Буду смотреть в небо Бедфордшира и махать всем пролетающим самолетам. Всем девушкам, с которыми работаю, – двум полькам, шотландке и трем англичанкам – скажу, что в каком-то из этих самолетов наверняка летит моя подруга Дейзи! Не думаю, что тебе можно сделать «нырок» – так это называется? – но если можешь, то сделай. Мы все будем тебе махать как сумасшедшие».

Ответ Грейс порадовал Дейзи. Наконец-то подруга поделилась хоть какими-то подробностями своей жизни. Она предполагала, что до Рождества ее переведут на ферму в Девоне, и уже написала Бруэрам о своих планах рождественского отпуска.

Рождество! Как быстро пробегают теперь месяцы, даже годы! Приближались третьи рождественские праздники с начала боевых действий. Сначала думали, что война быстро закончится, но она затянулась неизвестно насколько… Дейзи вздохнула. Закончится ли она вообще когда-нибудь? И куда подевался Томаш? Он не мог пропасть. О его исчезновении ей бы обязательно сообщили.

Наступил ноябрь. Дейзи и ее соученицы получили на лацканы в честь выпуска чудесные золотые крылышки, разделенные колечком с буквами «АТА». Этот символ внушал им всем законную гордость. Теперь Дейзи официально именовалась пилотом Вспомогательной транспортной авиации.

Первое ее задание оказалось щадящим: перегнать «Оксфорд» на аэродром близ Карлайла. Она тщательно подготовила маршрут, включавший одну посадку для дозаправки, и выучила его наизусть. Метеопрогноз оказался, увы, типичным для ноября, но погода Дейзи мало волновала: ее окрыляла мысль о том, что предстоящий полет станет кульминацией долгих напряженных месяцев учебы и тренировок. Она справится! Всего-то и требовалось, что лететь так низко, чтобы не терять из виду железнодорожную ветку, вдоль которой она собиралась следовать. Она молилась об одном: чтобы ноябрьское ненастье не помешало ей достигнуть пункта назначения.

– Не забывай, наверху лютый мороз, – предупредила ее самая опытная летчица авиаотряда. – Надень нижнее белье потеплее и не меньше двух пар носков. Счастливого полета!

И шарф Эдейра, подумала Дейзи, прощаясь с летчицей.

– Встретимся в столовой через несколько дней.

Только теперь Дейзи сообразила, что не подумала о возвращении. Самолет она оставляла в Карлайле.

– Простите, можно еще один вопрос? Как мне возвращаться обратно?

Старшая коллега улыбнулась:

– Бедняжка, мы, старые наседки, плохо смотрим за своими цыплятами! Значит так: перед каждым полетом, если только не знаешь наверняка, что тебя доставят назад, бери в конторе талон на поезд. Без него в вагон не попасть: зимой билеты мигом раскупают. Но, прежде чем ехать, расспроси всех на той базе, может, кто-нибудь летит к нам и захватит тебя с собой.

– Как я вам признательна! – Дейзи не хотела показаться назойливой. Ей казалось, что летчица в ранге второго пилота с трудом удерживается, чтобы не посмотреть на часы.

– Всегда рада помочь. Удачи! – И второй пилот, помахав рукой, выбежала в коридор.

Захватив талон на поезд, третий пилот Петри отправилась в свой первый грузовой полет. Она мечтала, чтобы все прошло гладко, и, взлетая, вполголоса проговаривала команды.

Разбег и взлет прошли образцово. «Видишь мои крылья, Эдейр? У тебя способная ученица!»

Первый перелет, невзирая на туман, морось и встречный ветер, прошел без происшествий. На дозаправке она спросила, можно ли сообщить о ее скором прибытии на аэродром назначения.

– Не суетись. Ты у нас на сегодня третья. Успеешь согреться чаем, а то и тарелкой супа.

Дейзи стала с наслаждением есть густой ароматный суп.

– Из чего это? – спросила она одну из работниц столовой.

– Понятия не имею! – был ответ. – Повар бросает в котел остатки из офицерской кухни. Иногда получается неплохо, а иногда… – Подходящего определения так и не нашлось. Третьему пилоту Петри повезло: она приземлилась в неплохой день.

Снова поднявшись в воздух, она угодила в дождь со снегом, который так залеплял ее ветровой щиток, что она не успевала его счищать. Она уже подумывала о том, чтобы спуститься ниже, под облака, но тут «Оксфорд» покинул зону непогоды.

Чем дальше на север зимой, тем раньше начинало темнеть. Дейзи напевала про себя, стараясь сохранять бодрость, и поглядывала вниз, чтобы не заблудиться. Внезапно у нее душа ушла в пятки: железнодорожная ветка пропала из виду. Она уже представляла себе всякие ужасы и была близка к панике, когда в голове у нее зазвучал голос: «Слушай меня, Дейзи. Я здесь, с тобой, слушай и запоминай все, что я скажу. Потом, когда меня уже не будет, сосредоточься – и услышишь меня опять».

– Эдейр?..

Что за чудеса? Она действительно слышала его голос и напрягала слух, чтобы не пропустить ни слова. Она переключила компас и стала медленно менять курс, пока внизу снова не появилась желанная ветка.

Через тридцать пять минут показалась посадочная полоса, и тот же спокойный голос проинструктировал ее при снижении, посадке, пробеге и остановке.

Выполнив все положенные действия, когда покидала самолет, она захватила свою сумку со всем необходимым и вылезла из кабины. С трудом переставляя непослушные ноги, она отправилась подписывать путевой лист – свидетельство о передаче «Оксфорда».

Потом ее пригласили поужинать в офицерской столовой, где она усомнилась, что когда-нибудь научится вести себя в таком обществе как своя. Раньше ей не приходило в голову, что все летчики – офицеры, даже женщины, бывшие авиамеханики.

Один из сидевших за столом сообщил, что, к сожалению, самолета в нужную ей сторону не будет несколько дней.

– Но вы очень нас порадовали, пригнав «Оксфорд». За это мы отвезем вас на станцию.

Летчица на ее базе оказалась права: поезд брали штурмом, к тому же в вагоне стоял собачий холод. В полете тоже было холодно, но благодаря комбинезону Дейзи не замерзла. В поезде пришлось снова его достать и натянуть поверх формы. В вагоне гуляли ледяные сквозняки, и у нее так замерзли ноги, что хотелось реветь. Но, представив лицо матери, – если бы та увидела сейчас свою «хрупкую и слабенькую» дочку, – Дейзи улыбнулась. Пока не завершилось это отвратительное путешествие, она рисовала в воображении всевозможные счастливые картины. Сидя в такси с разбитым стеклом вместе еще с шестью авиаторами, она, возвращаясь на базу, думала одно: «Я – летчица АТА, я успешно перегнала свой первый самолет!»