Чтение онлайн

Маневр в тридцать градусов уклонения даже на одной четверти крейсерской скорости, перед опасностью столкновения с тремя спаянными в синхронный треугольник модулями — боевой прием из практики высшего пилотажа. Как это похоже на Терцинию, на ее непредсказуемые порывы…

— Ты жив, дорогой? — этот вопрос он услышал после того, как открыл глаза. Она сидела рядом, все еще обнаженная и прекрасная, и гладила его по щекам и лбу. В глазах ее стояли слезы.

Конечно, он был жив, черт возьми! Но контейнер… Контейнер с инъекторными пистолетами лежал у нее на коленях. Терциния подобрала его раньше и принесла сюда. Он был открыт, и в нем находилась всего одна целая ампула. Нужно ли было что-то спрашивать, чтобы понять всю ситуацию до конца?

Дарий поцеловал ее ладонь, приподнявшись на локтях, заставил себя сесть, опершись на панель переборки.

— Хочешь, я сам все объясню… Я же ученый, — начал он с улыбкой. — Если инъекцию сделает только один из нас — второй может не долететь… Нет уверенности, что он останется в живых. Нейроквантовое поле меняет структуру времени, а значит, и физические параметры полета. Возникают перегрузки, которые человек в обычном состоянии может не выдержать. Я прав? Скорей всего, да, я прав… Нам неизвестно, как будет себя вести поле, если в корабле полетит всего один человек, а не два… Думаю, нужно будет максимально увеличить скорость. Это быстро спалит ресурсы двигателей, но все же… Лететь нужно. Нужно возвращаться в систему, иначе все, что мы открыли, бесполезно. Доктор Гильгамеш должен знать результаты. Послушай, мы ведь обещали друг другу, что не расстанемся… Придется нарушить обещание. Ты оставишь меня в одном из этих модулей. Я буду надеяться, что они пусты, что какой-то из ковчегов Спасения просто выбросил их в космос, что это не часть чьего-то страшного умысла… Я все вижу по твоим глазам… Не спорь со мной, Бога ради! Я выживу, я продержусь, Терциния! Модулями можно управлять. Если понадобится, я буду переходить из одного в другой, менять «квартиры»… Я дождусь тебя. Ты ведь сама уже прокрутила этот сценарий в голове, правда?

— Да, — сказала она дрогнувшим голосом. — Но я хотела, чтобы полетел ты…

— Нет, нет… — поспешил он с возражением. — Я плохой пилот. Я чертовски плохой пилот! Но я… но я все еще хороший любовник… И я не могу видеть твои слезы… Раньше мог, а теперь…

— Ты глупый! — она обняла его и продолжала шептать ему в ухо: — Глупый Дарий… Но ты самое лучшее, что было в моей жизни.

— Странно, — проронил он.

— Что странно?

— Странно, но я хотел сказать тебе то же самое, только раньше…

— Ты думаешь… Ты считаешь, я не могу потеряться в космосе?

— Я думаю, что нейроквантовое поле — это еще и наши мысли, наши желания, а может быть, и в первую очередь они.

— Моим желанием не было разбить вторую ампулу, Дарий.

— Я знаю, милая. Но съехидничай, скажи лучше что-нибудь колючее. Мне так будет легче понимать, что ты скоро уйдешь…

Весь разговор людей бортовой кибертер прослушал, но, вопреки протоколу программы, он его не записал. Когда-нибудь в будущем он обязательно хотел попросить людей переместить его память в чип настоящего кибера с руками и ногами…

Воображение технического организма прокручивало в цепях кибейронов странную картину: он сидит с приятелями в диагностическом салоне, вынимает поочередно свои внутренние блоки, сдувает с них несуществующую пыль, обмахивает мягкой щеточкой, вставляет на место и говорит следующую фразу: «В ту пору, когда я еще служил простым фрегатом малого каботажного флота Их Величеств Королевского Двора, произошел со мной один удивительный случай…»

***

На летающем острове Цезаря Шантеклера объявили тревогу. Сообщение о нападении теократов на терминалы города-притона послал дежурный консул. Управляющий немедленно вызвал к себе Навигатора и назначенного начальником охраны острова Голиафа Сааведру.

— Произошло самое худшее из того, что мы предполагали: наша делегация на Второй Луне Пестрой Мары и сам монсеньор в опасности. Теократы начали войну с утильщиками. По-видимому, это начало их кампании. Наши действия не требуют долгих дебатов. Предлагаю немедленно снарядить четыре-пять вооруженных бригов и отправляться к терминалам притона, любым способом вызволить монсеньора Шантеклера и всех, кто с ним. Установим контакт с пиратами, попросим их о поддержке. Мы не сильны в военных операциях, хотя события на Чистилище, кажется, показали обратное. Господин Сааведра, предлагайте ваш уточненный план. На что мы можем рассчитывать?

— На Чистилище нам повезло. С теократами разобралось несколько смельчаков из экипажей ковчегов, бывших офицеров Королевского флота. Я могу перечислить их по пальцам. К счастью, или к сожалению, монсеньор никогда не культивировал на острове военные спецподразделения. В нашем арсенале девять дракаров и семь тактических бригов. Экипажи для этих кораблей сформированы стараниями одного человека. Вы его знаете. Это Приам Пересвет. Он человек чести и мой ближайший друг. Мое предложение однозначно: операцию по вызволению монсеньора и делегации острова доверить ему. Капитан Натан Муркок, которого, как я знаю, наши врачи полностью поставили на ноги, также готов разделить с нами любой риск…

— Вы сказали «с нами»? — переспросил Управляющий.

Голиаф понял намек и, похлопав по эфесу неразлучной шпаги, ответил:

— Как доверенное лицо монсеньора, его телохранитель я надеюсь, у вас не вызывает никаких возражений и мое участие в операции?

— Голиаф! — Навигатор вступил в разговор. — Я понимаю твое отношение к вопросу, однако монсеньор доверил охрану острова именно тебе, не кому-то из нас, а тебе! Ты сочтешь возможным оставить свой пост?

— Вся ошибка, Леонил, уже в том, что я сейчас не рядом с монсеньором. Кто ее автор, мы выяснять не будем. Что же до поста, то за безопасность острова сейчас отвечает все его население. Займитесь техническими службами. Безопасность острова не упирается лично в меня, а вот безопасность Цезаря Шантеклера — это действительно моя задача. Одним словом, Леонил, не лезьте в мою компетенцию. Я лечу вместе с группой разведки. Надеюсь, это все? Обсуждать больше нечего. Вы хотели план. Таков мой план! — заключил Голиаф и демонстративно, не добавив больше ни слова, покинул лоснящийся стерильной чистотой кабинет Управляющего.

По совести говоря, он недолюбливал этих двух господ. Первого потому, что тот был отпетым чиновником, а второго за панибратство и узколобость. Не все в Коллекции монсеньора было так идеально, как могло показаться. Однако вопросы предпочтения и выбора своего патрона Сааведра никогда не оспаривал, даже теоретически.

Ровно через час четыре усиленно вооруженных тактических брига покинули летающий остров с десантными командами по восемь человек на каждый корабль.

Натан Муркок, выживший после ранения в подземелье Чистилища, ставший первым героем летающего острова, отмеченный особым вниманием Цезаря Шантеклера и, по сути, спасший если не от гибели, то от медленной смерти более восьмисот человек, высаженных с каравелл во время пресловутого лжекарантина, размышлял о действиях и планах теократов.

Ни Голиаф, ни Приам Пересвет, да и никто из бойцов разведгрупп не мог знать военной тактики обитателей планетоидов Громоподобной Наковальни. Как и чему научились эти затворники монастырей? Кто был их консультантами? Где они прятали свой флот? Как и чем оснащали и переоснащали Ковчеги Спасения?

Без малого два столетия они строили свою систему жизни и утверждали свои ценности, оберегая их и храня свои секреты от глаз цивилизации. Возможно, они были на пути к совершенному познанию Бога и в результате нескольких поколений своей объединенности создали нечто единое, нечто высоко духовное…

Но где же тогда плоды их поисков? Так или иначе, их учения, их поиски и труды должны были просочиться в миры системы. Однако то, что просочилось сейчас, то, что было проповедано Муркоку Мехди Калиаббатом, нельзя было назвать духовными ценностями. Если фраза о человечестве, которое само себя обрекло на Великий Приговор, — суть их эсхатологии, то насколько велик дух теократов? Он только злорадствует, только выпячивает свою ненависть к людям.

Какой бы заблудшей ни была цивилизация, как бы ни перемалывала себя в жерновах бездушных технологий, как бы ни расчленяла свой подвижный или инертный социум на кланы и даже касты, все равно она подвластна знакам и замыслам высшего творения. Разве что как раз-таки теократам пришло на ум искать способы опровержения этих замыслов и, более того, приняв все грешные плоды цивилизации, усилить их, развить до постулатов кары…