Чтение онлайн

— С удовольствием возьму у вас уроки, господин Шпажист! — сказал Альберт Карузо.

— Я, пожалуй, тоже, — согласился Приам. — А ты, Натан?

— Тайная мечта бывшего кадета — научиться рисовать граффити на бронированных боках космических кораблей… Всегда восхищался этому искусству.

— Черт побери! — воскликнул Приам Пересвет. — Мне нравится наша четверка. Говорим о пустяках перед самым прыжком в пекло!

Уже через пять минут после этого крепкого разговора, четверка бригов разделилась на пары и стала заныривать в новый орбитальный уровень, где прихоть развлечь друг друга пустяками могла быть воспринята, пожалуй, только как одержимость законченных фаталистов.

(продолжение следует…)

Из дневниковых записей Рамзеса Имраэля, Звездного Архитектора и

астрофизика Королевского Двора

«Удивительно, но неоспоримый факт: за каждым явлением, действием или идеей всегда что-то или кто-то стоит. Простая логическая аксиома. Ничто не движется собой. Импульс и толчок есть у всего на свете. Чтобы создать видимость непрерывности — нужен генератор — «рождатель». Но генератор — это, как бы сказать, еще не весь Бог… Это лишь его доступная нам видимость. Невидимость Бога гораздо сложней. Для чувств, для мыслей, для сознания.

Вселенная великолепна своей видимостью. Но увидеть ее всю невозможно. Невозможно каждый миг в каждой точке.

Нет ничего красивей, чем звездная архитектура! Но странен мир, в котором архитектор ничего не может создать, а вынужден только описывать, бесконечно описывать уже созданное. Такова моя судьба.

Я, как собиратель гербария бессчетного числа растений, все уходил и уходил во вселенский лес, точно зная, что никогда не дойду, никогда не вернусь и никогда не завершу свою работу… Да, я успел стать систематиком, математиком и художником. Я тщил себя мыслью, что проникаю на умозрительном уровне в другие миры, но мое проникновение, на самом деле, касалось, опять же, лишь видимости, пусть даже отдаленной на бесконечность.

В конце концов, я стал игнорировать при этом главное — точку отсчета. Где я стоял минуту назад? С чего начинался мой поиск? Во что превратилась моя классификация? Что описывала моя математика? Какие картины рисовало мое воображение?

Философы говорят: в хорошо заданном вопросе всегда содержится ответ или хотя бы часть его… Эта логическая уловка сводила меня с ума.

Так получилось, что я стал автором Великого Приговора.

И вот я задаю себе хороший вопрос, в котором должен содержаться ответ: почему я не остановился? Потому, вероятно, что верил в видимость, иначе говоря, доверял только ей: объективной, состоятельной, всегда возможной.

Я ничего не оставил для невидимости, закрыл для нее все подходы, все двери, запретил ей распахивать все форточки всех окон. Так я оказался в камере своего рассудка, в зеркальной шкатулке чувств, в коконе сознания…

В хорошем ответе всегда содержится вопрос или хотя бы часть его…

Тогда я понял, что, по сути, создал аналог невидимости: Темноту. Полную темноту в замкнутой по всем швам комнате…

Исчезли звезды, их баснословная архитектура. Величайшая поэзия. Немыслимая гармония. Исчезла видимость. Кто же или что же было генератором этой Темноты?

Если в моем мире можно включить свет, значит, можно включить и тьму!

Я был шокирован простотой этой формулы. И чем больше и настойчивей я учился находиться в этой Темноте, тем сильней понимал, что в ней присутствует Нечто или Некто. Бог? Да, наверное. Субстанция вечности и вероятность любой возможности? Да, совершенно. Чистота и изначальность? Да, абсолютно.

Каким же чувствами, какими инструментами, какой логикой, какой математикой, какой систематикой, каким воображением, каким творчеством должен был я понимать все это?

Я, ученый умник, не доверившийся невидимой природе моей вселенной?

Объявив Великий Приговор Нектарной звезде, я объявлял Великий Приговор и ей…

У меня не было на это права!

У меня были цифры, физика процессов, подсчеты и измерения, константы, символы, чертежи, связи, опыт… Я руководствовался всем этим, но я не имел права. Права на суд. И доказала, нет, показала мне это она — Божественная Невидимость!

В моем Великом Приговоре возникла поправка, единственная и справедливая: у меня не было на это права! Я заявил ее. Я заявил ее после того, как опубликовал Базис. Но разве кто-то в мире очевидной видимости смог принять такую поправку?!

Меня даже пытались успокоить. Мне сказали: «Человек на многое не имеет права, но если таков факт, такова реальность… Человек — лишь инструмент ее, не так ли? Мы не просто верим вам, господин Звездный Архитектор, мы знаем, что вы изрекаете истину!»

Ложь! Полная ложь! И я оказался генератором этой лжи, и мне ужасно, мне дико и странно от содеянного!

Они нашли решение. Они взялись строить Корабли Спасения на орбитальных верфях. Таких кораблей еще никто в наших мирах не создавал. Это настоящие космические коконы. Они обладают весьма длительным запасом жизнедеятельности и практически неуязвимы…

Я не полечу с ними. Я остаюсь под Догорающей звездой. У меня впереди несколько счастливых лет. Я проведу их в спокойствии со своей семьей. И каждый раз засыпая, уходя в Невидимое Бытие, я буду окунаться в то, что уже испытал однажды. И пусть нет у меня сил пересилить всеобщий страх, но я буду утешаться тем, что проживу жизнь наравне с небом, со звездами, с верой в вероятность любой возможности…»

***

Реактор орбитальной тюрьмы остывал. Возможности перезапустить его вручную не представлялось.

Самостоятельно вскрыть переборки реакторной камеры Каспар Дереш не мог. Жесткая автоматическая блокировка если бы и была снята, то не раньше чем через двое-трое суток после полной остановки реактора.

Они могли бы продержаться с Делией это время, но уже сейчас температура упала до отметки плюс семь. Теплоконвектор не работал, а с ним и вентиляция, а ним и кислородная станция. Электрогенератор, вероятнее всего, тянул только на автономных батареях, которые, опять-таки, по той же схеме, были задействованы из-за необходимости удержать автоматику в рабочем состоянии какое-то время…

Какое-то время! Само это словосочетание Каспар ненавидел, как и собственную беспомощность.

Не было сомнений, что пытку медленной смерти для него и Делии придумали предатели заговорщики. Трусливые садисты, боящиеся узреть плоды своего психоза, могли утешиться мыслью, что именно так расправились с наследником дома князей Дереш. Значит, изменился их первоначальный план сохранять его, Каспара, живым в изоляции до начала Великого Приговора. Им и теократам требовалась послушная власть на Поющей Нимфе. Некоторое время…