Чтение онлайн

И тогда Великий Приговор, это сочтенное время Догорающей звезды, они восприняли и трактовали как изощренный призыв свести счеты с божественным замыслом. С тем, что, по их разумению, не состоялось…

Много дней и ночей Натан Муркок размышлял об этих вопросах в госпитале летающего острова. Но он не знал главного, не предполагал, что последнюю войну в системе развяжут именно теократы. Там, на Чистилище, он мог понять их желание спастись, он не мог им простить желания спастись за счет других, ни в чем не повинных пассажиров Ковчегов, не мог простить всей этой циничной театрализации, навеявшей ему картины из истории концлагерей… Но вдруг своей теперешней агрессией теократы прикрывают нечто большее? Прикрывают или же пытаются продемонстрировать всем обреченным мирам это «большее»?

Так, вероятно, поступал Мехди Калиаббат, так, вероятно, поступал и регент Королевского Двора Лобсанг Пуритрам. Там, в городе-притоне, Цезарь Шантеклер должен был впервые заявить о связи регента с теократами, хотя не исключено, что монсеньор мог знать об этом и раньше, до событий на Чистилище. Если так, то Лобсангу несдобровать.

Население Королевского Двора сотрет его в порошок, уничтожит как плешивого пса. Но есть и другое развитие сюжета: Лобсанг знал, на что идет. Лобсанг рассчитывал на теократов и мог давно впустить их на Королевский Двор. Тогда очень скоро он будет готов объявить диктатуру и начнет масштабную войну. Опять же для чего? Для того, чтобы продемонстрировать мирам то самое «нечто большее»?..

Очевидно только одно: на Второй Луне Пестрой Мары, на ее орбите, на подступах к городу-притону сейчас идет сражение и защищают этот город и гибнут в атаках своих дракаров — пираты, союзники утильщиков и, что самое невероятное, союзники Цезаря Шантеклера.

— Натан, ты слышишь меня? Натан! Это Пересвет. Да очнись ты, наконец! Что с тобой? Ты уверен, что правильно сделал, полетев с нами?

Муркок вздрогнул, поправил обруч связи на голове, быстро оценил ситуацию. Каким образом он вырвался вперед, уйдя от остальных бригов, нарушив оговоренное правило не отдаляться, сохранять визуальный контроль друг друга?

— Ребята, я зависаю и жду вас.

— Это правильно. На какой ты высоте?

— Пятьдесят пять километров от поверхности. Восемнадцатый лунный меридиан, сорок пятая лунная широта.

— Мы тебя уже видим, — голос Голиафа прорезался в один момент с появлением его брига на обзорном экране слева. Еще две ярких точки, вспыхнув справа, стремительно преобразились в выросшие зачехленные бронированными жалюзи носы кораблей.

— Заходим с «подветренной» стороны, Натан. Дождемся, пока «вертушка» повернется на десять градусов.

— «Вертушка»? Первый раз слышу. Откуда жаргон, Голиаф? Я вроде бы не замечал за тобой таких выражений… Приам, может, ты объяснишь тайну нашего друга?

Приам откашлялся.

— Ну, уж поскольку нас сейчас слышат только капитаны… Голиаф был пиратом, Натан, много лет, а если быть точным, то с рождения. Ты знаешь, пираты носят двойные имена, верней, второе имя, как правило, прозвище. Прозвище нашего друга в его атрибутике — Шпажист. Такие-то вот дела… Монсеньор Шантеклер не для всей Коллекции обнародовал этот факт. Что скажешь, Натан?

— Я впечатлен. Даже нет слов. Хотя, признаюсь, нечто подобное я ожидал. Но тем лучше. Значит, Голиаф может оказаться хорошим связным с братией, ведь они теперь наши союзники. Что прикажешь, Голиаф-Шпажист?

— Вообще-то приказывает Приам, но могу и я. Включите связь с экипажами.

— Выполнено, — ответил Муркок.

— Всем членам команды разведкораблей! Мы еще не оценили боевую обстановку вокруг города-притона и его терминалов. Скорей всего, нам придется прорываться через кольцо захвата. Эта тактика проверена и стара как мир. Сомневаюсь, что теократы придумали что-то особенно новое. Поэтому все вы сейчас канониры. Понадобится — станете десантом. Дальше ты, Приам…

— Командам, подключиться к операторам бортовиков. Канониры, по местам! Капитанам бригов подтвердить приказ!

— Канониры брига по местам! — повторил вслед за Голиафом-Шпажистом Муркок.

«Вертушка» повернулась на десять градусов уже через двенадцать минут.

Как и предполагал Голиаф, шестнадцать тяжелых каравелл на самой низкой орбите образовали кольцо захвата с диаметром километров в тридцать, и здесь, в этом кольце, как в игровой арене, кипел не утихающий ни на минуту бой.

Каравеллы сбрасывали уже не первую партию десантных модулей, которым не давали возможность приземлиться стайки проворных дракаров. Беспорядочную стрельбу вели все. Короткими вспышками сгорали модули и дракары.

Силовые купола трех терминалов города-притона сдерживали град обломков, сыпавшихся сверху наподобие метеоритного дождя. Теократы упорно желали пробиться к терминалам. Им упорно в этом препятствовали. Но ряды дракаров редели. Это было заметно.

Тяжелые каравеллы продолжали сбрасывать в кольцо, точней говоря в «колодец осады», все новые и новые модули. Не отличавшиеся маневренностью, эти посудины, тем не менее, какое-то время вели перестрелку с дракарами и, набирая скорость, устремлялись к поверхности. Пираты перехватывали их на разных высотах и жгли термитными ракетами.

Разумеется, уследить за всеми шлюпками становилось для братии все более трудной задачей. Наверняка хотя бы одной-двум из них удалось приземлиться вблизи терминалов и выпустить штурмовиков. При огневой поддержке лазерных зениток со своих модулей на близком расстоянии они могли пробить силовые купола, даже хотя бы один из трех, и пробраться к шахтам терминалов.

— Ввязываться в открытый бой в кольце всем четверым бессмысленно, — предложил свое резюме Натан Муркок. — Этим мы не поможем братству. Предлагаю разделиться. Мы с Голиафом посадим свои корабли вблизи вот тех двух кратеров, что с восточной стороны от куполов, уйдем в режим тени и будем держать купола под неусыпным контролем. В случае каких-либо атак теократов будем отсекать их огнем. Затем сменим базирование, сместимся западнее. Приам и Альберт, опять же в режиме тени попробуете навалиться на одну-две их каравеллы… Надеюсь, это их всполошит и отвлечет и даст возможность тебе, Голиаф, установить связь с городом, найти Шантеклера. Хорошо было бы, если бы они могли под шумок впустить твой бриг на один из терминалов. Ну а я уж потом буду один скакать по полю…

— Все это очень рискованно, но твой план я одобряю, — голос Приама Пересвета звучал уверенно. — Что скажешь, Голиаф?

— План вполне пиратский, — согласился Сааведра. — Моим бывшим товарищам он бы понравился. А что может предложить наш четвертый капитан?

Альберт Карузо, бывший капитан каравеллы «Митра», хоть и не отличался большой общительностью, но все знали его как человека, который рискнул жизнью, захватив оружие у теократов в подземелье Чистилища, кто в одиночку загнал в келью-ловушку семь из двенадцати смертников, охранявших высаженных пассажиров.

— Прошу прощения, — сказал Карузо, — но мы ведь пришли сюда не ради мелочной забавы и мы не в креслах тренажеров-имитаторов. Начнем действовать по твоему плану, Натан, а поправки возникнут сами. Я — за!

— Об одном жалею, — Приам Пересвет засмеялся, явно приветствуя общее единодушие. — Не успел нанести боевую раскраску на физиономию!

— У моей бывшей братии есть другая традиция. Все, кто остается в живых после боя или абордажа, — разукрашивают обшивку своего дракара лазерным граффити. Если честно, это настоящее искусство. Принимаете идею?