Чтение онлайн

В обстановке непрерывных дворцовых интриг и беззастенчивого грабежа трудового народа Кентское восстание 1450 г . явилось как бы естественной прелюдией к войне баронов. Будучи одним из наиболее развитых и процветающих графств страны, Кент, пожалуй, больше всех страдал как от бездарности государственного управления, так и от неспособности безвольного короля защитить прибрежные города от частых и опустошительных набегов французов. Во главе восстания стал некий Джек Кэд, о прошлом которого известно только то, что он был воином. По его собственным утверждениям, происходил он из знатной семьи Мортимеров, каковым именем и подписывался, когда в том возникала необходимость; единомышленники же называли его Джоном Всеисправителем или Кентским Полководцем. Хотя о Кэде нередко отзывались как об отчаянном головорезе, он, судя по всему, был довольно образованным для того времени человеком. Ведь, очевидно, недаром лорд Сэквилл позднее сказал о нем: “Каково бы ни было происхождение Кэда, его познания дают ему полное право называться джентльменом”. Не исключено, что именно претензии Кэда на знатное происхождение помогли ему завоевать поддержку многих местных рыцарей и мелкопоместных дворян, в руках которых находилось фактическое управление графством и реальная власть над народом. Так, когда оставшиеся неизвестными инициаторы восстания решились на открытый протест, мужское население по меньшей мере семи деревень получило от законных властей официальный приказ присоединиться к вооруженной толпе, численность которой, по различным оценкам, колебалась от 20 до 45 тыс. человек, и двинуться на Лондон с целью изложить свои претензии королю и потребовать принятия мер по улучшению положения народа.

31 мая, прибыв в Блэкхит, повстанцы немедленно приступили к укреплению своего лагеря, окружая его глубокими рвами и возводя временные оборонительные сооружения. Все это свидетельствует о том, что они были не просто вооруженной толпой, а скорее дисциплинированным войском, действовавшим по заранее разработанному плану; как видно из сохранившихся источников, они не испытывали недостатка в деньгах, поскольку платили за все необходимое сполна.

Армия Кэда провела в блэкхитском лагере семь дней. Точные причины столь долгого бездействия остались неизвестны — возможно, по поводу предстоящей кампании возникли внутренние разногласия; возможно, требовалось время для подготовки и тренировки воинов; а возможно, Кэд просто ожидал известий от своих лондонских сторонников, — но в любом случае фактор внезапности был утерян. Кроме того, король успел стянуть к столице войска и уже после этого отправил к повстанцам делегацию под началом лорда Джона Стаффорда с целью выяснить, в чем, собственно говоря, состоят их конкретные претензии. Прибыв в лагерь, где им вручили “Перечень жалоб и требований народа Кента”, парламентеры, к своему глубочайшему удивлению, увидели не скопище взбунтовавшейся черни, как они того ожидали, а дисциплинированную армию, управляемую “способными и благовоспитанными командирами”.

Суть “жалоб” (всего их было 15) сводилась к следующему: короля окружают продажные фавориты, которые без зазрения совести грабят государственную казну, покрывая свое воровство за счет непомерных налогов на народ; добиться чего-либо можно только при помощи взяток и обмана; приближенные короля не оплачивают долгов, сделанных ими во время поездок по стране; честных людей несправедливо обвиняют в измене, чтобы дворцовая “челядь” и иные знатные бароны могли “на законном основании” конфисковывать их собственность и земли; народ стонет от произвола слуг короля, алчущих безгранично увеличивать свои богатства; действующая система налогообложения несправедлива и разорительна для народа.

Как видно из этого документа, восстание отнюдь не преследовало сколь-либо революционных целей, а скорее стремилось к достижению некоторых ограниченных изменений в существующем порядке вещей. Например, в “Перечне” также высказывалось пожелание, чтобы страной по-прежнему правил король, но… с помощью “лояльных лордов”, а закон о труде был упразднен либо, хотя бы частично, изменен.

Ответ короля, полученный Кэдом через два дня, был предельно краток и прост: в нем без каких-либо объяснений народу приказывалось немедленно разойтись по домам. Повстанцы, конечно, не тронулись с места, и тогда король, узнав о невыполнении его повеления, двинул свои войска на Блэкхит, но по прибытии нашел там опустевший лагерь, так как армия Кэда в организованном порядке отступила в Кент. Полагая, что бунтовщики уже сломлены, король отправил в погоню за ними сравнительно небольшой отряд под командованием сэра Хэмфри Стаффорда. Королевские воины догнали войско Кэда у Солсфидса как раз в том месте, где дорога резко сужалась и петляла между лесистыми холмами — идеальное место для засады. Но как только они втянулись в это “бутылочное горлышко”, на них неожиданно набросились повстанцы. Сэр Стаффорд, его брат и множество воинов были убиты, а остальные либо бежали, либо перешли на сторону Кэда.

Известие о разгроме отряда Стаффорда вызвало среди придворной знати настоящую панику: король с оставшимся войском отошел к Кенилуорту, а бароны поспешили укрыться в своих неприступных замках. Мэр Лондона буквально умолял короля оставить хотя бы часть воинов для защиты столицы, однако его просьба была оставлена без внимания. Вдохновленный убедительной победой, Кэд снова вернулся в Блэкхит. К этому времени в ряде провинций страны появились новые очаги неповиновения, откуда к повстанцам толпами прибывали вооруженные добровольцы. В Уилтшире восставший народ вытащил из церкви и убил прославившегося своей жестокостью епископа Солсберийского. Эссекцы снарядили и отправили на помощь Кэду целый отряд вооруженных воинов.

В сложившейся ситуации наиболее логичным шагом Кэда, казалось, было бы немедленно занять оставленный без защиты город, но он снова колебался. Тем временем лондонские ольдермены лихорадочно решали, как им поступить — в их распоряжении находились только отряды милиции и гарнизон Тауэра, кстати, формально не подчинявшийся городским властям, а на помощь горожан рассчитывать не приходилось, поскольку многие из них явно симпатизировали повстанцам. К тому же против защиты столицы возражали и “торговые князья”, боявшиеся, что насильственное вторжение в город причинит им огромные убытки и разрушения. Учитывая все это, в конечном итоге было принято решение открыть городские ворота, и Кэд ввел свою армию в Лондон под приветственные возгласы собравшихся на улицах горожан. Пройдя через подъемный мост, он приказал обрубить цепи, чтобы в случае изменения ситуации никто не смог отрезать ему путь к отступлению.

В столицу Кэд въехал, “как вельможный господин”, облаченный в великолепные рыцарские доспехи, снятые с убитого сэра Хэмфри Стаффорда. Он заверил жителей города, что явился сюда как смиренный проситель короля и что их собственности абсолютно ничто не угрожает. Затем, посовещавшись с мэром относительно проблем снабжения армии и обеспечения порядка в городе, Кэд развернул свой штаб в “Уайт-Харт” — одном из крупнейших пригородных постоялых дворов на дороге Боро-Хай-стрит, позволявшей контролировать главные подходы к городу и Лондонскому мосту. На следующий день жители Лондона и Саутуорка, как обычно, приступили к мирному труду.

Почти все из вызывавших особую ненависть народа придворных вельмож или управителей бежали вместе с королем, однако кое-кому — кентскому шерифу Кроумеру, баснословно богатому купцу Малпасу, сэру Джеймсу Фиеннесу и его брату лорду-казначею Англии Сэй-энд-Селу — по каким-то причинам сделать этого не удалось: они остались в Лондоне, и повстанцы горели желанием им отомстить. Не найдя самого Малпаса, они разграбили его роскошный особняк; Кроумер был схвачен, судим и обезглавлен; лорда Сэй-энд-Села, скрывавшегося в Тауэре, выдал комендант крепости лорд Скейлс в обмен на обещание Кэда не пытаться брать ее приступом. Сэй-энд-Села доставили в Гилд-Холл на суд мировых судей, однако он категорически отказался признать их разбирательство законным, настаивая на своем праве быть судимым только судом пэров. Этот юридический спор продолжался бы еще долго, и неизвестно, чем бы он закончился, но собравшаяся на улице толпа потеряла терпение, ворвалась в здание, оттащила лорда-казначея в Смитфилд и обезглавила.

Весь последующий день, воскресенье, армия Кэда спокойно провела в Саутуорке. Вряд ли приходится сомневаться в том, что столь частые периоды бездействия и колебаний, во-первых, отражали отсутствие четкой стратегии, а во-вторых, наносили серьезный вред успешному развитию восстания. Конкретные планы, рассуждения и возможные разногласия между его вождями остались для нас неизвестными.

Враги же тем временем отнюдь не сидели сложа руки. Заручившись согласием коменданта крепости лорда Скейлса, под командованием которого находился сильный гарнизон, богатые купцы и ольдермены тайно переправили в крепость роту лучников, недавно вернувшихся из Франции и еще не успевших покинуть Лондон, другие разрозненные группы королевских солдат и свою вооруженную челядь. Прежде всего они хотели уничтожить заставы повстанцев у Лондонского моста, тем самым прочно заперев Кэда в Саутуорке.

Атака началась в тот же день, воскресенье, с наступлением сумерек. Немногочисленный заслон на северной стороне моста был скоро подавлен, но шум и крики подняли тревогу на другом его конце, откуда на помощь повстанцам немедленно был отправлен сильный отряд. Завязалась кровавая сеча: уже стемнело, и воины яростно кололи и рубили друг друга в мерцающем свете факелов и тусклых фонарей. Тела убитых и раненых затрудняли передвижение, не давая возможности произвести какой-либо маневр, но ни одна из сторон не желала уступать. Многие, схватившись врукопашную, вместе падали в реку и тут же шли на дно, увлекаемые туда тяжелыми доспехами. Живые спотыкались о мертвых и насмерть затаптывали раненых. Короткая летняя ночь подходила к концу, а городским концом моста по-прежнему владели повстанцы. Более того, им удалось поджечь деревянные строения ниже подъемного моста, и вскоре разгоревшееся пламя перекинулось через “улицу” и опалило задние ряды нападавших. Обитатели горящих домов с воплями выскакивали на забитый телами мост, еще больше- усиливая царящие там хаос и неразбериху. Многие погибли от ожогов, но еще больше людей, спасаясь от огня, бросились в реку и утонули.

Именно в это время, стремясь переломить ход сражения, лорд Скейлс решил подвергнуть повстанцев бомбардировке из мортир — это недавно завезенное в Тауэр “чудо военной техники” являло собой чугунную трубу на массивной подставке, из которой выстреливались каменные ядра. Мортиры поражали цель крайне редко, но производили столько грохота и огня, а раскаленные ядра, падая в реку, так устрашающе шипели, что на мосту началась настоящая паника.

Но вот языки пламени подобрались уже к подъемному мостику, вынудив лондонцев прекратить атаку и отступить в город. К тому же противники буквально изнемогали от усталости, так что о скором возобновлении битвы не могло быть и речи. В девять часов утра обе стороны согласились на перемирие. Создалась тупиковая ситуация: лондонцы контролировали один конец моста, повстанцы — другой. А поскольку мост являлся главной артерией столицы, то жизнь в ней как бы временно замерла.