Чтение онлайн

* Милиция — в данном случае местное ополчение. Прим. ред.

Взбешенный Карл наотрез отказался одобрить этот билль, и тогда палата направила ему официальный протест, вошедший в историю как “Великая ремонстрация”. В 204 пунктах “Ремонстрации” не просто перечислялись все его поступки и решения, по мнению парламента наносящие ущерб интересам страны, но содержались и прямые обвинения в том, что король стремится к восстановлению монархического деспотизма. Палата также требовала, чтобы назначения королевских министров и советников производились только с ее согласия. Распространенный через свободную прессу протест был активно поддержан населением страны: в знак солидарности с ним по всей Англии прокатилась волна беспорядков и массовых демонстраций.

В Долгом парламенте не было республиканской фракции, ни один из 61 о членов не желал и не стремился к созданию государства без короля, в их намерения входило найти такой разумный компромисс между королем и парламентом, при котором обе стороны могли бы совместно работать на благо прогресса старой доброй Англии, что, конечно же, подразумевало прежде всего всемерное расширение сферы влияния купеческих и финансовых интересов.

Карл I отреагировал на все это довольно своеобразно: бросив вызов вековым традициям, он лично, без предупреждения, явился на заседание палаты общин — единственное место во всем королевстве, куда монарх не имел права входить и куда ни до, ни после него не ступала нога ни одного короля, — уселся в пустовавшее кресло спикера и потребовал немедленной выдачи Джона Пима, Джона Хэмпдена и еще трех членов палаты по обвинению в измене. Не найдя их среди присутствующих (очевидно, они все-таки были предупреждены), король громко спросил, где же их искать, но ответа не получил. Тогда Карл обратился непосредственно к спикеру палаты Уильяму Лентхоллу: “Мистер спикер, — сказал он, — мне нужны эти пять джентльменов. Прошу вас, скажите, где они”.

Последовала небольшая заминка, после чего Лентхолл, опустившись на одно колено, ответил: “Да не прогневают мои слова Ваше Величество, но в этом помещении у меня нет ни глаз, чтобы видеть, ни языка, чтобы говорить, иначе как по приказанию достопочтенных членов палаты, ибо я являюсь всего лишь их слугой”.

Едва сдерживая ярость при виде столь открытого неповиновения, король с угрозой произнес: “Ну что же, похоже, птички упорхнули. Надеюсь, вы их ко мне пришлете, иначе я сам найду способ их отыскать”. И с этой едва замаскированной угрозой король резко повернулся и под возмущенные возгласы: “Привилегия палаты общин! Привилегия палаты общин!” — покинул зал.

В столице, где нашли укрытие все пятеро неугодных королю членов парламента, тревожно ударил набат, закрылись ворота, на улицы вышли вооруженные отряды городского ополчения — лондонцы были готовы постоять за себя и за своих избранников.

Однако Карл так и не решился претворить свою угрозу в жизнь: слишком уж опасным местом показалась ему столица — оплот ненавистного парламента с его городской милицией, ополчением и толпами простолюдинов, от которых в любой момент можно было ожидать открытого бунта. Вместо этого, решив действовать иным, чисто военным путем, он перебрался в более безопасный Ноттингем и в августе 1642 г . развернул там свой королевский штандарт, что по старинному феодальному обычаю означало открытие военной кампании и было призывом ко всем верноподданным поспешить на помощь королю. Вскоре к нему присоединилось роялистское меньшинство парламента и большая часть членов палаты лордов. Гражданская война, от исхода которой зависело, кому будет принадлежать высшая власть в стране — королю или парламенту, — началась.

Главной опорой парламента стали наиболее развитые в экономическом отношении части страны - Лондон, промышленные города, Мидлэндс, Восточная Англия и ряд юго-восточных графств; король находил поддержку в основном в Уэльсе, Корнуолле, северных графствах и кафедральных городах, а также у членов англиканских общин и католиков, все еще преобладавших среди населения самых отдаленных районов Англии. На сторону парламента стал флот и большинство морских портов, что, помимо значительных денежных поступлений от сбора таможенных пошлин и налогов в густонаселенных прибрежных областях, давало ему возможность беспрепятственно ввозить оружие и боевые доспехи. Карлу же приходилось довольствоваться добровольными пожертвованиями знати и поборами среди населения тех районов, которые пока еще находились под его контролем. Но зато в его распоряжении была отборная, отлично подготовленная кавалерия под командованием его племянника принца Руперта Рейнского. “Кавалеры и круглоголовые” — так в народе образно прозвали противоборствующие силы роялистов и пуритан.

Вооруженные силы сторонников парламента состояли из разрозненных, не связанных друг с другом отрядов, заботившихся, как правило, о защите собственных графств или городов; номинальным главнокомандующим был назначен граф Эссекс — умеренный пресвитерианин, стремившийся не к решительной военной победе, а к урегулированию проблемы путем мирных переговоров и поэтому по возможности избегавший серьезных столкновений с силами роялистов. В течение некоторого времени по всей стране происходили многочисленные стычки и сражения, в которых обе стороны стремились укрепить свои позиции в тех или иных графствах. Затем Карл I принял решение атаковать оплот пуритан — Лондон — и овладеть им.

Первое крупное сражение произошло в октябре 1642 г ., когда на пути в Лондон 14-тысячное войско короля почти случайно столкнулось с 10-тысячным отрядом “круглоголовых” у местечка Эджхилл. Кавалерийский авангард роялистов молниеносно смял защитные ряды пуритан, но в порыве атаки не смог (или не захотел) перестроиться и развернуться, а продолжал стремительное продвижение в сторону обоза пуритан и близлежащего городка Кинстон, оставив свою наступающую пехоту практически без прикрытия. Этим просчетом немедленно воспользовался граф Эссекс, введя в бой два резервных конных полка, которые с такой силой обрушились на уже предвкушавших скорую победу пехотинцев короля, что от полного разгрома последних спасла только вечерняя мгла. С наступлением темноты бой прекратился, не принеся победы ни одной из сторон: общие потери противников составили около пяти тысяч человек.

Среди офицеров конного резерва пуритан, фактически решившего исход битвы, находился депутат парламента от Кембриджа, 43-летний сквайр с острова Эли Оливер Кромвель. Внимательно следя за ходом сражения, он одним из первых заметил, что при всей своей атакующей мощи кавалерия роялистов из-за неслаженных действий, отсутствия должной дисциплины и неспособности перестроиться после яростной атаки едва не привела армию короля к поражению.

Утром следующего дня, не возобновляя боя. Карл двинулся дальше на Лондон; граф Эссекс в свою очередь поспешил отвести отряд к городку Тэрнхэм-Грин, расположенному примерно в шести милях к западу от столицы, соединился там с отрядами городских ополченцев и приготовился к обороне. Однако Карл, неожиданно для всех отказавшись от первоначального плана взять Лондон приступом, отступил в Оксфорд и вплоть до окончания войны сделал его главной штаб-квартирой своей армии.

В дальнейшем все попытки как пуритан, так и роялистов убедить короля в возможности разумного компромисса и мирного решения конфликта оказались бесплодными. Карл был непреклонен. Даже на предложение придворной знати хотя бы временно, “для видимости” признать Билль о милиции он категорически ответил: “Нет. Ни на один час”. Столь же непримиримой была его позиция и по другим спорным вопросам. Он был готов скорее натравить на свой народ иностранных наемников или ирландских католиков, чем хоть в чем-либо уступить ненавистному парламенту.

Затянувшаяся война не приносила успеха ни одной -из сторон. Многочисленные мелкие стычки и осады истощали страну, повсеместно рождая желание добиваться мира любой ценой. В сложившейся обстановке неопределенности стало известным, что Карл готовится к новой попытке приступом вернуть себе столицу. В ответ на это лондонцы — и мужчины и женщины — приступили к рытью рвов и возведению оборонительного кольца за городской стеной, а отряды ополченцев во главе с графом Эссексом форсированным маршем двинулись навстречу противнику. Разгромив по дороге сильный отряд роялистов, осаждавших Глостер, ополченцы подошли к Ньюбери, где и произошло решающее сражение, в котором сторонники парламента вынудили короля снова отступить в Оксфорд. И тем не менее, несмотря на внушительную победу, вряд ли можно было считать, что парламент одерживает верх над королем.

“Даже если мы побьем Карла еще 99 раз, — высказался один из военачальников армии парламента, — все равно он по-прежнему останется королем, а мы — бунтовщиками”.

На что Кромвель с негодованием ответил: “Тогда зачем же мы вообще брались за оружие? Если так, то давайте согласимся на мир, какими бы унизительными ни были его условия!”

В 1643 г . парламент заключил соглашение с шотландскими кальвинистами, по которому они обязывались собрать армию (на английские деньги) и вторгнуться в северные области Англии, откуда король черпал наибольшее число своих сторонников. Парламент в ответ дал обещание (вопреки воле своих приверженцев-индепендентов) узаконить пресвитерианство в качестве официальной общегосударственной религии. Свобода совести предполагала снятие запретов на многочисленные религиозные секты простого люда, искренне верившего в то, что христианство означает равенство всех людей, а это страшило пресвитерианских купцов даже больше, чем монархическая тирания. В 1644 г . шотландцы пересекли границу Англии и открыли боевые действия против “кавалеров”.