Чтение онлайн

Тем временем Кромвель настойчиво и целеустремленно создавал свою собственную кавалерию - “железнобоких”, отбирая туда преимущественно индепендентов, людей, как и он сам, убежденных в том, что, сражаясь против короля и епископов, они в полном соответствии с требованиями Ветхого завета творят истинно божье дело.

Необычен или, скорее, непривычен был его принцип подбора офицеров — не по социальному статусу, а по деловым качествам. “Мне больше подходит безродный служака-капитан, знающий, за что он сражается и как это делать, — говорил он, — чем джентльмен, не имеющий за душой ничего, кроме дворянства”.

Тщательно проанализировав наиболее очевидные слабости кавалерии противника, Кромвель не жалел ни сил, не времени на то, чтобы его солдаты не повторяли тех же ошибок: он учил их атаке в строю, маневру в ходе боя, перестройке и превыше всего порядку и воинской дисциплине; он даже пересадил их на более тяжелых, а значит, менее быстрых лошадей, считая, что четкий маневр, слаженность и взаимодействие важнее скорости и личной храбрости.

В июле 1644 г . армия “Восточной ассоциации”*, соединившись с шотландскими кальвинистами, нанесла сокрушительное поражение 20-тысячному войску короля у Марстон-Мура (графство Йоркшир). Основная заслуга в этом принадлежала “железнобоким”, наголову разбившим считавшихся непобедимыми “кавалеров” принца Руперта Рейнского: потери роялистов убитыми составили 4150 человек, “круглоголовых” - всего 300. Впрочем, эту блистательную победу вскоре свела на нет армия графа Эссекса, в полном составе сдавшаяся роялистам после утомительного и бесполезного маневрирования по западным областям страны.

* “Восточная ассоциация” возникла в начале гражданской войны, объединив фактически все территории и войска, поддерживавшие парламент. В нее вошло семь графств востока и центра Англии. Прим. ред.

Понимая, что разрозненными силами войну выиграть невозможно, Кромвель, заручившись поддержкой своих единомышленников, резко осудил пресвитериан за нерешительные, половинчатые действия и потребовал создания единой армии, подчинявшейся только парламенту и нацеленной на полную победу. После долгих и жарких дебатов парламент наконец согласился, и в мае 1645 г . была сформирована так называемая армия “новой модели”; во главе ее встал сэр Томас Фэрфакс, командующим кавалерией был назначен Оливер Кромвель, получивший звание генерал-лейтенанта и формально подчинявшийся одному только Фэрфаксу.

Новая армия с ее принципиально иным командным составом и порядками не могла не вызвать у пресвитерианских лидеров серьезных опасений, еще больше усилившихся после того, как специальным декретом членам парламента было запрещено занимать в армии командные посты (исключение было сделано только для Кромвеля). Этот шаг грозил пресвитерианам потерей влияния среди солдат, а теперь, когда король был фактически лишен власти, они сильнее, чем когда-либо раньше, стремились к мирному исходу конфликта, меньше всего хотели воевать с королем. Организованная, дисциплинированная и вооруженная чернь страшила их куда больше, чем властолюбивый монарх. Среди воинов армии “новой модели” имелось немало индепендентов и сектантов, полагавших, что, поскольку перед богом все равны, они по праву и в соответствии с божьей волей могут занимать любые посты. Так в новой армии и было: командирами назначались не по степени родовитости, а по способностям и заслугам, благодаря чему на многих высших офицерских должностях оказались люди, в недалеком прошлом бывшие простыми ремесленниками.

В июне 1645 г . в решающем сражении при Нэшби армия “новой модели” наголову разгромила войско короля, сам Карл был вынужден бежать из страны, в спешке не успев захватить даже личной переписки, из которой стали известны его планы воспользоваться услугами 10 тысяч иностранных наемников, просить о помощи ирландцев, отменить ранее принятые законы против католиков и, несмотря на им же обещанную веротерпимость по отношению к пресвитерианству, способствовать — если потребуется, силой — насаждению единой англиканской церкви.

Подавление оставшихся очагов сопротивления роялистов — замков, отдельных городов и монастырей — продолжалось до весны 1646 г . Карл I сдался шотландцам, надеясь, что со временем сможет добиться разрыва отношений между ними и его родиной, однако те предпочли выдать его парламенту за большую сумму.

Последнее сражение произошло в марте 1646 г . при местечке Стоу-на-Уолде. Командир войска роялистов Эстли, сидя на барабане в окружении своих победителей, пророчески сказал им: “Ну, что ж, ребята, вы сделали свое дело и теперь можете веселиться, пока не перегрызетесь между собой!”*

* Пророчество здесь, разумеется, ни при чем. Несовместимость интересов различных социальных групп, сражавшихся на стороне парламента, и таившаяся в этом опасность раскола были очевидны не только лорду Эстли, но и ряду представителей лагеря парламента, в частности Кромвелю, который не раз об этом говорил. Прим. Ред.

Глава VI

АРМИЯ “НОВОЙ МОДЕЛИ” И ЛЕВЕЛЛЕРЫ *

* Левеллеры — “уравнители”, сторонники установления равенства всех людей, уничтожения социальных различий. — Прим. перев.

Хотя Карл I номинально считался пленником парламента, ему было позволено не только сохранить свой двор, но даже вести официальные переговоры со всеми заинтересованными сторонами — пресвитерианами, индепендентами и шотландцами. Объясняется это прежде всего тем, что, по английским законам, правление страной осуществлялось совместно королем, палатой лордов и палатой общин. Без короля правительство не могло считаться законным. Более того, теперь его возвращения на трон желали и пресвитериане, и индепенденты: первые в надежде, что реальная власть все равно будет принадлежать представителям купечества и зажиточных горожан, которые благодаря своему богатству смогли в условиях ограниченного избирательного права попасть в парламент, вторые — стремясь к созданию ограниченной конституционной монархии со свободой совести для всех протестантов.

Требования о принятии парламентом законов, направленных на осуществление радикальных перемен в сфере социальных отношений, находили поддержку среди широких слоев населения, включая мелкопоместное дворянство, что в немалой степени способствовало появлению нового движения — так называемых левеллеров. Его признанными лидерами стали Джон Лильберн, Уильям Уолвин и Ричард Овертон. Все трое были по характеру и темпераменту совершенно разными людьми. Лильберн — прирожденный бунтарь, агрессивный и злоязыкий, уже немало пострадавший за свои убеждения: по решению Звездной палаты его не раз бросали в тюрьму, заковывали в кандалы, публично пороли и выставляли у позорного столба. Прямой противоположностью ему был Уолвин — спокойный, уравновешенный, мягкий человек, искренне веривший в то, что решение всех проблем следует искать в христианской любви к ближнему. И наконец, Овертон - жизнерадостный остряк, неунывающий рационалист и убежденный атеист. Эта троица своими выступлениями, статьями и делами оказала огромное положительное воздействие на развитие событий вообще и в армии “новой модели” в частности. Особое место в их воззрениях занимает принципиально новая для того времени концепция — высшая власть должна принадлежать не королю, не парламенту, а народу-суверену.

Сложилась довольно запутанная ситуация, когда “правых” в палате общин поддерживала “левая” армия, находившаяся под сильным влиянием левеллеров, в то время как король в свою очередь всеми силами стремился использовать их разногласия в собственных интересах, по-прежнему надеясь на иностранную интервенцию. В итоге перед парламентом возникла серьезнейшая проблема — как избавиться от армии, ставшей реальной угрозой проводимой им политике? В конечном итоге было принято следующее решение: большую часть армии послать на подавление ирландского восстания, а остальных — разоружить, за исключением небольшого отряда драгун, сохраненного для поддержания “закона и порядка”.

Однако претворить этот план в жизнь оказалось далеко не просто. Расплатившись с шотландцами и отправив их домой, правительство уже не имело средств (или скорее желания) для оплаты собственной армии: пехотинцы не получали своих законных 8 пенсов в день в течение 43 недель, а кавалеристы (им полагалось в день 2 шиллинга) — в течение 18 недель. Более того, парламент отказался удовлетворить требование армии о выплате пособий всем получившим увечья на поле боя и пенсий вдовам погибших.

В отсутствие сказавшегося больным сэра Фэрфакса группа избранных офицеров встретилась с представителями парламента и вручила им петицию, в которой ультимативно заявлялось, что армия не намерена даже обсуждать какие-либо вопросы, до тех пор пока ей полностью не выплатят задолженность по всем указанным в петиции статьям, включая компенсацию за материальный ущерб, причиненный в ходе боевых действий. Требования армии, не говоря уже об их категоричности, естественно, вызвали у парламентариев сильное недовольство. Но еще больше их возмутил тот факт, что в соборе городка Сэффрон-Уолден в графстве Эссекс, где проходила встреча с делегатами, присутствовало немало рядовых пехотинцев и кавалеристов, по формальным канонам не имевших права находиться на официальных переговорах. Пресвитериане в палате общин с негодованием отвергли петицию, заклеймив подписавших ее “врагами государства и возмутителями мира”.