Чтение онлайн

И хотя дворянам не пристало торговаться и договариваться с плебсом, на этот раз знати пришлось ублажить толпу, немного поиграть с ней, чтобы впоследствии, собрав силы, разогнать взбунтовавшийся сброд и заставить его вернуться в свои хлева и амбары.

Прискакавший верхом в Тауэр рыцарь сэр Джон Ньютон имел пристыженный вид, поскольку его против собственной воли вынудили поклясться доставить королю послание от восставшего народа. Когда его ввели к сгоравшему от нетерпения Ричарду, он долго и пространно молил короля простить его за то, что невольно стал посланником столь презираемого им дела.

“Ну, говори же, — возбужденно потребовал юный монарх, — мы заранее прощаем тебя!”

В смущении рыцарь поведал Ричарду и членам совета о том, что повстанцы заверяют короля в их верности короне, что они пришли в Лондон с целью спасти его от злонамеренных советников, прежде всего от архиепископа Сэдбери и Джона Гентского, чье правление принесло народу бесправие и угнетение, а стране — великий позор. Далее они смиренно просили короля выйти к ним без страха и сомнений, дабы иметь возможность лично ознакомиться с желаниями народа и узнать все, что должно знать его королевскому величеству.

Выслушав послание, члены совета с облегчением вздохнули. До тех пор, пока толпа сохраняла верность королю, все они могли с надеждой взирать на будущее, рассчитывая на то, что можно будет без особого ущерба немного поиграть с чернью, а затем беспощадно ее сокрушить. Но придворные вельможи прекрасно понимали, что, как только король потеряет доверие народа, все они будут обречены и тогда, по словам старого графа Солсбери, “с ними и их наследниками будет покончено, а Англия превратится в пустыню”. Сокрушенный и опозоренный сэр Джон Ньютон, сыновья которого оставались заложниками у повстанцев, вернулся к Тайлеру и передал ему, что король доволен переданным ему посланием и на следующее утро готов встретиться с верными ему представителями народа на территории королевского владения в Роттерхите, расположенном вниз по течению на южном берегу Темзы.

Ранним утром следующего дня там собралась огромная толпа. Впереди нее находилась небольшая группа облаченных в доспехи повстанцев, а над их головами развевалось несколько знамен св. Георгия; у самой кромки берега стояли руководители восстания во главе с Тайлером и Боллом. Приближался момент исключительной важности и значения — первая в истории встреча между королем Англии и представителями народа для честного и открытого обсуждения проблем простого люда. Все с нетерпением смотрели вверх по течению, и вот наконец их взору во всем своем великолепии предстал украшенный золотом и пурпуром королевский барк, направляемый множеством одетых в специальную форму гребцов. На его корме под балдахином высился трон, а над ним на мачте гордо реял расшитый золотом и серебром королевский флаг. Барк, сопровождаемый эскортом из четырех меньших по размеру судов, медленно приближался и вскоре остановился, мягко покачиваясь на волнах в 20 ярдах от берега. Свиту короля составляли члены совета и придворные вельможи, которым нашлось место на борту барка, включая даже таких ненавистных простому люду угнетателей, как архиепископ Сэдбери и казначей Хейл.

Не успел барк остановиться, как в толпе встречающих одновременно раздались и крики приветствия, и возгласы негодования: первыми приветствовали короля, а вторыми проклинали окружавшую его свиту, в которой народ видел своих злейших врагов. Только вожди восстания сохраняли полное достоинства молчание. Наконец долгожданная беседа началась: король встал и юным, еще не окрепшим голосом крикнул: “Господа! В чем заключаются ваши пожелания? Видите, я пришел поговорить с вами!”

В ответ повстанцы пригласили короля сойти на берег, чтобы спокойно обо всем побеседовать, поскольку на таком расстоянии обсуждение было крайне затруднительным. На борту барка состоялось короткое совещание, так как и знать, и король в равной мере опасались столь близкого присутствия вооруженной черни. Затем вперед вышел граф Солсбери и прокричал:

— Господа, это абсолютно невозможно. Взгляните, вы одеты и выглядите совершенно неподобающе для того, чтобы король разговаривал с вами.

Тут же опустились весла, барк развернулся и направился в сторону Тауэра. В толпе повстанцев раздались гневные возгласы: “Измена! Измена!”; в воздух взметнулись сжатые кулаки. Но хотя многие повстанцы были вооружены знаменитыми английскими луками, стрелы которых поражали цель на расстоянии 200 ярдов , ни один лук не был направлен на барк, и юный король со своей свитой смог спокойно удалиться.

Так закончилась первая встреча короля Ричарда с представителями его народа. Теперь придворные вельможи, попрятавшиеся от стрел, которые так и не были вынуты из колчанов, знали точно, что в компании с королем им ничто не грозит, что молодой Ричард — единственное оружие, с помощью которого можно нанести поражение взбунтовавшейся толпе и сохранить свое господство.

5. Повстанцы в Лондоне

Итак, критический момент настал — это было ясно как лидерам восстания, так и любому мыслящему простолюдину. Король, нарушив свое обещание, отказался говорить с ними, и в этом снова были повинны “зловредные советники”. Что же теперь? Ведь огромное повстанческое войско нельзя держать в бездействии, как платную армию в мирное время: принесенные с собой запасы пищи подходили к концу, денег практически ни у кого не было, а без них достать провизию в сельской местности представлялось делом маловероятным. Многие вилланы уже подумывали о возвращении домой, о работе, которую необходимо доделать, чтобы не голодать зимой. Вопрос требовал безотлагательного решения, пока повстанческое войско не начало таять на глазах. В Лондоне имелось все, что им было жизненно необходимо — еда, вино, крыша над головой и… король. Но Лондон с его бастионами, мощными стенами и укрепленными воротами был неуязвим: попасть в него можно было только через узкий мост, но взять его приступом было практически невозможно.

Пока вооруженные вилланы в ожидании какого-либо решения неторопливо беседовали друг с другом, из города верхом прискакал ольдермен Хорн, истинный друг простого люда. Встревоженные лидеры окружили его, затем Тайлер отдал приказ: “На Лондон!” Повстанцы с одобрительными возгласами построились в колонны и, распустив знамена с изображением св. Георгия, двинулись по направлению к столице.

И вот они у Лондонского моста, перед мощной сторожевой башней городских ворот: опускная решетка на запоре, у бойниц в готовности застыли вооруженные воины.

Дальше — стальная синева Темзы, подъемный мостик и узкая дорога, с обеих сторон обрамленная небольшими домами. За Темзой — высокая стена, со всех сторон опоясавшая город, многочисленные башни и шпили которого образовывали нечто вроде гигантской диадемы, а над всем этим высился величественный собор св. Павла с его взметнувшейся на 500 футов в небо остроконечной колокольней. В восточной части города была видна резиденция короля — мощная неприступная крепость Тауэр. Ни одна армия мира не смогла бы приступом взять Лондон. Неужели мужественная решимость народа разобьется об эту твердыню? Неужели Хорн был неверно информирован? А может быть, он их просто предал?

Авангардом повстанческого войска был небольшой отряд лучников и копейщиков под предводительством Тайлера. Он остановил их на некотором расстоянии от ворот и пошел дальше один. Ни одна стрела не была выпущена на него со стен башни. Подойдя к воротам, он через задвижное оконце что-то сказал командиру гарнизона ольдермену

Сибли, и… вдруг опускная решетка плавно поползла вверх, подъемный мост со скрипом и скрежетом начал опускаться. Сибли вышел из ворот, подошел к Тайлеру, и они обнялись. Лондон отдавал себя во власть восставшего народа! Теперь — через мост и в город. Лондонцы, заполнившие обе стороны узкой улицы, восторженно приветствовали повстанцев, угощая их добрым английским элем и всевозможными яствами: радостные возгласы приветствий слышались из каждого окна. Колонны дошли уже до широкой площади, осененной крестом собора св. Павла, где обычно устраивались сходки и собрания, когда город потрясла новая волна приветственных криков - это в Лондон через открытые для них ворота Олдгейта вступили повстанцы из Эссекса, предводимые Джеком Строу (Соломинкой) и лондонцем Томасом Фаррингдоном.

Как поведут себя повстанцы в Лондоне, став безраздельными хозяевами огромного и богатого города? Ведь в роскошных домах зажиточных купцов и знатных вельмож можно поживиться так, что по крестьянским меркам хватило бы на всю жизнь — да к тому же грабеж захваченного города всегда считался законной наградой армии-победительницы! И тем не менее даже враждебно настроенные по отношению к восставшим летописцы были едины в том, что пребывание повстанцев в Лондоне не сопровождалось ни грабежом, ни насилием, что за все, кроме, конечно, подарков и угощений, они платили положенную плату. Руководители восстания обратились к повстанцам и к горожанам со строгим предупреждением, гласившим, что любой, кто попытается использовать создавшуюся ситуацию в преступных целях, будет немедленно повешен. “Мы — ревнители Истины и Справедливости, — говорилось в обращении, — но не воровства и грабежей”.