Чтение онлайн

Лицо слуги растянулось в похотливую улыбку.

— Пошел вон! — Алисин удержалась, чтобы не заплакать.

«Вот награда за мое тело: кусок хлеба и стакан воды! Похоже, я угодила в тюремную камеру! — Вздохнула она, как только закрылась дверь. — В кости меня разыгрывают! Однако, надо хотя бы умыться и причесаться!»

Ее завтрак был прерван самым наглым образом. Прямо из стены вышел призрак рыжебородого мужчины в рыцарских доспехах.

«Это же рыцарь с портрета! — поняла девушка. — О, ужас!»

Алисин сковал страх, пожалуй, более сильный, чем в спальне госпожи.

— Я вижу, тебе не понравилось, в спальне? Разве ты не видела, как спариваются животные? Или, может быть, тебе мама не говорила ничего об этом?

— Сэр призрак, — челюсти девушки дрожали от страха, — мне мама говорила. Но я… — Алисин снова разрыдалась. — Я никак не думала, что свою брачную ночь поделю пополам с леди Эллин.

— В это нет ничего удивительного! Вы обе являетесь моими внучками! — уточнил призрак, — было первое мая, приход весны. На моей земле шумел праздник. Девушки в лучших нарядах срывали цветы, и танцевали. Я устроил выходной для черни и даже выкатил бочку пива. Девушки установили «майское дерево» и вокруг него водили хороводы, на что хотя местный священник в воскресных проповедях клеймил его как проявление язычества. Твоя бабушка, как и все девицы, радовалась приходу весны. Я, милостиво позволил крепостным пойти в лес! В другое время я разрешал входить туда только за особую плату, а в честь праздника позволил притащить оттуда хворост для больших костров, которые горели всю ночь. В их красном свете, веселились простолюдины, а твоя бабушка зазевалась. Клянусь адским пламенем, что терзает мою грешную душу, твоя бабушка была такой же строптивицей, как и ты! Моим слугам пришлось ее держать за руки и ноги, а потом ничего, ей даже понравилось! Волосы у нее были похожи на твои — шелковистые, мягкие, пушистые. Кстати, она тоже наивно думала, что супружеская жизнь доставляет женщине удовольствие. Боюсь, я ее разочаровал! Эх, Алисин, по человеческим меркам это было так давно… В Аду времени нет. Впрочем, вспомнить приятно! А теперь я хочу посмотреть на тебя совсем голую! Раздевайся!

Дрожа от страха, унижения и холода, девушка подчинилась.

— Сладкая какая! Рыжая, вся в меня! А Эллин совсем на меня не похожа! Кто знает, не наставила ли мне моя старуха рога? По крайней мере, поймать с поличным на измене мне не удалось ее ни разу! Хитрая была бестия!

— Не надо! — Голенькая Алисин почувствовала холод от прикосновения рук призрака. Впрочем, бесплотное тело не причинило никакого вреда.

— О горе мне! — Призрак, поняв, что не сможет воспользоваться телом внучки, растаял.

После беседы с призраком девушке стало совсем плохо, а тут служанка принесла яичницу с ветчиной и глиняную кружку с пивом.

— Скорее я прыгнула в яму со львами, чем заставлю себя проглотить хоть кусочек. — Заявила она. — Какой там завтрак!

— Не торопись отказываться, — служанка улыбнулась и оставила все на столе. Не прошло и часа, как все было съедено. — И оденьтесь! тут не жарко!

Вечером слуга вновь пришел за девушкой и повел ее знакомой дорогой в спальню молодоженов. Целую неделю, пока у госпожи было женское недомогание, Алисин пришлось выполнять супружеский долг за нее.

Сначала она не испытывала ни желания, ни страсти, только чувство непонятного тепла, поднимающегося из поруганного местечка, делало ее нежной и податливой.

Супруги раз высекли наложницу розгами, за отказ рыцарю в милых шалостях, считавшимися в те времена смертным грехом: предоставить для запретный утех свою шоколадную дырочку.

Тут снова пригодились ременные петли.

— Ну вот, — для начала он положил ладонь на то самое местечко, которое девушка не хотела давать.

Алисин, казалось, поняла, что сопротивление бесполезно, но все же безуспешно попыталась сдвинуть ноги.

— Все только начинается! — рыцарь просунул в колечко кончик указательного пальца. — Corruptio optimi pessima! [14]

По телу Алисин прошла судорога.

— А теперь покажи, кто тут хозяин! — Эллин протянула мужу пучок связанных прутьев. — Она еще будет решать, что можно моему мужу, а что нельзя! Видимо, наш первый урок она уже успела позабыть.

Мартин смотрел, как раскраснелись щеки и загорелись глаза у его супруги, и решил по-рыцарски поучить непослушную девчонку.

— Ну, раз она не хочет по-хорошему… — Рыцарь взмахнул розгой. — Будет по-плохому!

Размахнувшись, он на секунду задержал прутья на ляжках Алисин, а потом дернул их на себя.

На этот раз порка была весьма суровой, но и рыцарь оказался на высоте. Мужчине показалось, что розги сделали Алисин податливой, покорной и горячей. Мартин плюнул в шоколадную дырочку, а потом вошел в нее резко, с силой, причиняя каждым ударом еще большую боль.

— Ты будешь делать все, что тебе приказано! — Он жестко насиловал девственное место и получал от этого огромное наслаждение.

Он резко вогнал оружие по самое основание. Такого девушка явно не ожидала. Рыцарь обнял девушку, просунув руки ей под живот, и вошел в нее медленно, но уверенно, не останавливаясь и тогда, когда заметил, как она сжалась от боли и страха, и продолжал движение, пока не вошел до конца. Затем он остановился, давая ей освоиться с новыми ощущениями. Почувствовав, что кольцо податливо растянулось, Алисин застонала тихо, потом громче.

«Хорошо, что Мартин заставляет ее так страдать, — Эллин любовалась слезами на лице наложницы. — Удовольствие от мужа должна получать только я!»

— Ну вот, а ты боялась! На самом деле это не так страшно, как считают глупые девицы и церковники! — Мартин довольно улыбнулся. — Движения рыцаря стали неторопливыми. — Dixi! [15]

Иногда он совсем останавливался, целовал и ласкал ее ушки, мял ладонями груди и живот.

— Ну что, сладкая, — Эллин смотрела на то, как наложница осваивает итальянский способ, — не сладко?

Из глаз потекли слезы, что не понравилось Эллин, и она решила обязательно высечь девчонку еще раз. Впрочем, к великой досаде Эллин, Мартин предпочитал добиваться покорности, не наказывая, а тем, что ласкал наложницу, до тех пор, пока в ней не пробуждалось желание. Сколь ни сладостно было Алисин потом, собственная слабохарактерность казалась ей унизительной.

Алисин еще не осознавала, что стала женщиной во второй раз. Она больше не носилась со своим горем, как наседка с яйцом.

— В конце концов, раздвигать ноги приятнее, чем подставлять попу под розги! — решила она.

Появившееся плотское удовольствие от любви, надежно повторялось при желании, вселило в уверенность, выкорчевало корни раздражения и горечи. Больше того, она поняла, что, отдавая себя, ничего не теряет.

Утром Эллин объявила Алисин, что по ночам у нее появляется новая обязанность.

— Ты будешь вылизывать меня так же тщательно, как моего мужа! — Строго сказала она. — По первому требованию! В случае малейшего недовольства — розги! Кстати, у нас уменьшился их запас. Так что не забудь его пополнить!

«Что угодно, только не розги, — думала наложница, услышав новую придумку госпожи. — В конце концов, я вылизывала у Мартина после того, как он кончал в мою госпожу, так что знаю, какая она на вкус!»

— Тебе надо объяснять, чего я хочу? — Эллин раскинула ноги в стороны.