Чтение онлайн

Продолжай, любезная Емилія: ты не можешь подашь мн лучшаго доказательства своей нжности и довренности.

Однако по временамъ, какъ думаю, чувствовала я что въ сердц моемъ возраждалось нчто такое, которое походило на ненависть. Ахъ! Вы страждете, я вижу, слыша отъ меня такое названіе?

Естьли я стражду, то конечно изъ соболзнованія о твоихъ печаляхъ, любезная моя Емилія. Ты не знаешь, сколь отверсто мое сердце твоей довренности. Продолжай же душа моя.

Нкогда вознамрясь изслдовать свои чувствованія, попрошу я у него, подумала я въ себ, позволенія жить съ ними посл ихъ брака: ахъ! Чего ожидала я отъ сего требованія? Ничего опричь невиннаго, врьте мн. То чего желала, было сдлано, ето такая милость, которую я почитала нужною къ моему благополучію. Однако, стократно на день себя я спрашивала, щастливали я? Нтъ; станули меньше любишь своего попечителя? Нтъ. Любезне ли мн стала Милади, за то что для меня испросила такую милость? Мн кажется что я ей боле и боле удивляюсь, и чувствую вс ея милости; но незнаю что то еще ощущаю. Мн кажется что любя ее много желалабы иногда любить ее мене. Неблагодарная Емилія! И тогда я весьма себя укоряла. Конечно, Сударыня, сожалніе много походитъ на любовь: ибо въ то время какъ неизвстность ваша продолжалась, то думаю что больше самой себя я васъ любила: но когда увидла васъ щастливою, и когда не осталось мн причины сожалть о васъ; то, о какая ненавистная я двка, казалось мн что я иногда бы за удовольствіе почла, естьлибъ могла васъ чемъ нибудь унизить. Не ужели теперь вы меня не ненавидите?

Нтъ, нтъ, Емилія. Мое сожалніе, какъ ты говоришь, усугубляетъ мою къ теб нжность. Продолжай любезная двица. Душа твоя есть отверстая книга природы. Дай мн прочесть въ ней и другую страницу; и положись на нжнйшее мое къ теб благорасположеніе. Я прежде самой тебя знала, что ты любила своего попечителя.

Прежде самой себя, какъ етому статься, Сударыня… И такъ я недопускала до того, чтобъ мн предлагали о томъ вопросы. Какъ, Емилія? Нжность къ попечителю своему въ теб усугубляется, а къ Милади Грандиссонъ нтъ, хотя она иметъ къ теб_всю должную дружбу! Не ужели зависть въ сердце твоемъ смшивается съ удивленіемъ? Ахъ! безразсудная, безчувственная двица! когда кончатся твои дурачества? Боже мой! Естьли я какъ теперь буду игралищемъ моихъ страстей, то не сдлаюсь ли самою неблагодарною изъ покровительствуемыхъ? не привлеку ли на себя ненависти моего попечителя, вмсто его благорсположенія? Не почтутъ ли меня вс люди презрительною? И какой же будетъ конецъ всхъ такихъ нещастныхъ для меня предположеній? Однако я не упустила такимъ образомъ себя извинять ибо была уврена что ничего худаго не заключалось въ моихъ предначинаніяхъ: я знала что единое мое желаніе стремилось къ тому, чтобъ видть себя любиму отъ моего попечителя и чтобъ его могла любишь. Но что же? помыслила я напоследокъ; могу ли я себ позволить любить человка женатаго, и женатаго при томъ на моей пріятельниц? Иногда такая мысль приводила меня въ трепетъ, ибо обращала я свои глаза на минувшее время и говорила себ: было ли за годъ предъ симъ теб позволено, Емилія, простирать столь далеко свои желанія, какъ теперь? Нтъ, отвчала я на собственной свой вопросъ. Не ясно ли сімъ показывается теб путь, которой бы, теб надлежитъ избрать на другой годъ? При семъ ршилась я предложить нкое обстоятельство Доктору Барлету отъ имени трехъ особъ, кои какъ думала, были знакомы моей горнишной; есть дв молодыя двушки и одинъ молодой мущина, которой живетъ въ одномъ съ ними дом; етотъ молодой мужчина склоненъ къ одной изъ тхъ молодыхъ двицъ; другая зная ето самое, хотя и не способна ни къ какой преступнической мысли, но чувствуетъ что уваженіе ея къ тому молодому человку возрастаетъ, и начинаетъ страшиться не должна ли чемъ осуждать свое сердце. Какое бы мнніе могъ обьявить Докторъ въ такомъ случа, спросила я его ихъ именемъ? И подлинно какое было его мнніе, моя любезная? Я со всемъ глупа что предложила ему такой вопросъ. Онъ точно ето угадалъ, я еще сіе повторяю. Естьли вы, Сударыня, могли угадать, хотя вамъ такого вопроса не предлагали; то ему безъ труда должно было ето угадать. Мы молодыя двушки думаемъ что никто насъ не видитъ, когда прикрываемъ рукою свои глаза. Словомъ Докторъ обьяснился, что усугубленіе такого почтенія есть начало любьви. Изъ чего слдовало, что рано или поздо та молодая двица стараться будетъ вредить своей пріятельниц, хотя теперь и одна таковая мысль приводитъ ее въ трепетъ. Онъ желалъ, чтобъ Анна увдомила его,что будетъ предостерегаться отъ возраждающейся страсти, которая, говорилъ онъ, можетъ чрезвычайно вредитъ ея сердцу, и не доводя ее до желаемой цли, составить нещастіе благополучной чет, которая, по моему показанію, достойна жребія, коимъ наслаждается. Наконецъ сказалъ, чтобъ ей совтовали оставить свой домъ и для своей же чести и покоя удалиться отъ онаго какъ можно на большее разстояніе. Поврьте мн, Сударыня, такое ршеніе чрезвычайно меня устрашило. Я бросила свои бумаги въ огонь и съ тхъ поръ какъ ихъ у меня нтъ, не имю я ни мало покоя. Любезная Милади Грандиссонъ, думала я непрестанно, ежели вы по благодушію своему нсколько меня ободрите; то я открою вамъ мое сердце. Должно же когда ни будь вамъ слышать о моемъ дурачеств и слабости. Теперь, Сударыня, простите меня, храните мою тайну, и скажите что мн должно длать.

Чтожъ мн сказать теб, душинька моя? Я тебя люблю и всегда любить стану. Я столько же буду пещисъ о твоей чести какъ и о моей. Я стану стараться, дабы твой попечитель не переставалъ ни мало оказывать теб свою нжность.

Я ласкаюсь, Сударыня, что онъ не имлъ ни малйшаго подозрнія о томъ дурачеств.

Онъ всегда мн о теб говорилъ съ нжностію.

Слава Богу! Но, скажите мн, дайте мн какой нибудь совтъ: я предаю сердце свое въ вашу волю. Вы будете имъ руководствовать какъ вамъ угодно.

Какъ ты сама о томъ думаешь, моя любезная?

Я должна боле мыслить, Сударыня, чтобъ не жить съ вами.

За чемъ? Ты всегда будешь во мн имть истинную пріятельницу.

Но я уврена, что мнніе Доктора справедливо. Я должна вамъ признаться, Сударыня, что въ каждый день и на всякой часъ, когда вижу, его къ вамъ нжность, удовольствіе какое онъ чувствуетъ отъ своихъ благотвореній и удивленіе, кое ему вс оказываютъ, боле и боле еще удивляюсь. Я вижу что мене имю надъ собою власти, чемъ прежде думала; и ежели его достоинства станутъ непрестанно оказываться съ новымъ блескомъ; то мн по своей слабости не возможно будетъ снесть сіянія его славы. О! Сударыня, мн должно бжать. Чего бы мн ни стоило, но я намрена бежать.

Сколько удивленія, жалости и нжности ощутила я къ сей любезной двиц! Я приняла ее въ свой обьятія; и прижимая ее къ сердцу говорила: что мн теб сказать, моя Емилія? Скажи мн сама чего ты отъ меня ожидаешь?

Вы благоразумны, Сударыня. Сердце ваше нжно и великодушно. Ахъ! почто я не такъ добра. Предпишите мн что нибудь. Я вижу, что дурачествобъ было, естьлибъ я желала остаться жить съ вами и съ моимъ попечителемъ.

Не ужели нужно, моя любезная, для успокоенія твоихъ чувствованій, чтобъ ты не стала съ нами жить?

Не обходимо нужно, я въ етомъ убждена.

Не подешьли въ Лондонъ, моя любезная, искать покровительства у его тетки?

Какъ! Сударыня. Еще въ домъ моего попечияіеля. Я надюсь что недолгое отсудствіе при помощи такого расположенія, когда подаетъ мн толь основательныя доказательства, произведетъ желаемое нами дйствіе; ибо, любезная моя, ты никогда не можешь о иномъ и думать, какъ только чтобъ удивляться въ удаленіи своемъ превосходнымъ качествамъ моего попечителя.

Правда что я теперь только себя познаю. Я никогда не думала что могла имть инную надежду, кром той что тебя почитать будутъ какъ его дочь: и думаю, что такое открытіе не очень поздо произошло. Но я не должна жить въ одномъ дом, не должна жить съ нимъ въ непрерывномъ сообществ.

Удивительная скромность! Прелестная и невинная двица! Ну, душа моя, естьли ты обратишься къ Милади Л…. Или Милади Ж…

Ахъ! Нтъ, нтъ. Я никакой изъ того выгоды не получу. Попечитель мой былъ бы тогда непрестанно предметомъ нашихъ разговоровъ, а онъ бы часто и очень еще часто по братней нжности навщалъ своихъ сестрицъ.

Какая бодрость! Я теб удивляюсь, Емилія. Я вижу что ты о всемъ етомъ много разсуждала. Какія же твои мысли?

Не ужели вы ихъ не угадываете?

Я знаю чего бы могла желать… Но теб должно говорить прежде:

Не помните ли вы что мн любезная госпожа Шерлей въ день вашего брака сказала… что меня бы стали почитать въ фамиліи какъ другую Генріетту.

Помню, дражайшая моя Емилія. И неужели ты склонна…

Ахъ! Сударыня, естьлибъ я получила сію милость, то все бы мое честолюбіе стремилось къ тому чтобъ слдовать по вашимъ стопамъ въ замокъ Сельби, принести туда о васъ извстія, писать къ вамъ, образовать себя по тмъ примрамъ, кои служили къ усовершенію васъ самихъ и получить отъ Гжи. Шерлей и отъ Гжи. Сельби имя ихъ Емиліи. Но вы, Сударыня, доставите мн согласіе моего попечителя?

Я всми силами о томъ стараться буду.

Ваши силы? По етому въ успх уже можно быть уврену. Онъ вамъ ни въ чемъ не откажетъ.

Любезная госпожа Сельби будетъ ли согласна…

Въ етомъ я не сумнваюсь, естьли твой попечитель на сіе согласится.

Г. и Гжа. Сельби захотятъ ли меня принять какъ свою племянницу.

Мы можемъ съ ними посовтовать, они по щастію здсь.

Но остается одна трудность, Сударыня, самая большая.

Какая же, душа моя?

Вашъ двоюродной братецъ, молодой Г. Сельби. Я бы его почитала какъ вашего двоюроднаго братца, и какъ единокровнаго брата двухъ двицъ Сельби, но въ етомъ бы все и заключалось.

Никогда, моя любезная, не имла я такой мысли, да и фамилія моя о томъ не помышляетъ.

И такъ, Сударыня, ежели вы совершите съ успхомъ мое начинаніе; то я поду съ Г. и Гжею. Сельби при ихъ отъзд и не сумнваюсь чтобъ вскор не учинилась щастливою двицею. Но помните всегда, что я должна любить своего попечителя. Сія любовь, Сударыня, будетъ такая, которую я большею, и естьли можно самою большею частію ощущать стану къ Милади Грандиссонъ. Теперь [бросясь ко мн на шею] позвольте мн просишь у васъ прощенія за столь многія и странныя мои желанія, сердце мое съ такою повренною, какъ вы, будетъ спокойне. Сей примръ благодушія поставляетъ васъ превыше самой Клементины. Сколько должна я васъ благодарить за ваше терпніе въ слушаніи такого содержанія моихъ речей! Однако уврьте меня, любезная Милади, что не ненавидите той молодой двушки, которая по тщеславію своему желаетъ подражать вамъ и Клементин.