Чтение онлайн

Г. Іор. Ясмю сказать Сиру Карлу, что толико удивленія достойной разговоръ, будетъ для меня весьма полезенъ.

С. Г. Очень хорошо: а я повторю то, что единственно меня трогаетъ. Миссъ Биронъ должна быть моею супругою. Я безъ нея не могу жить, и надюсь, что препятствія не произойдутъ уже боле отъ Сира Карла.

С. К. Миссъ Биронъ совершенную иметъ власть надъ собою. Я почелъ бы за великое удовольствіе, государи мои, естьлибъ вы когда ниесть пожаловали ко мн вмст въ Сент-Жамес– Скваръ.

Г. Б. Еще остается одно обстоятельство, о коемъ я думаю, государи мои, что весьма будетъ благоразумно увдомить Сира Карла. Вы знаете, Сиръ Карлъ, что въ сумнительныхъ случаяхъ, я приходилъ къ вамъ съ однимъ молодымъ человкомъ, которой писалъ наши два разговора. Таковая же опасность принудила меня испросить у Сира Гарграфа.…

С. Г. Такъ, Багенгаллъ, и я тебя за оное проклинаю. Дло, отъ котораго я надялся разглашенія къ моей чести, обратилось въ славу Сира Карла. Какимъ же почитать меня теперь станутъ?

Г. Іор. Я ничего не усматриваю о чемъ бы вы могли сожалть въ семъ случа, или вы худо воспользовались благородными чувствіями Сира Карла.

С. К. И такъ, что такое, Г. Багенгалль.

Г. Б. Я испросилъ отъ Сира Гарграфа позволеніе, чтобъ самый тотъ молодой человкъ, коего скромность была испытана, будучи весьма искусенъ въ сокращенныхъ примчаніяхъ своего промысла, писалъ все произойти могущее. Онъ находится теперь въ семъ кабинет.

С. К. Я признаюсь вамъ искренно, что таковый образецъ кажется мн весьма чрезвычайнымъ: но поелику не говорю никогда и ничего такого, чего не думаю: то собраніе моихъ рчей не могутъ для меня быть ужасны, когда память моя ничего мн укоризны достойнаго не представляетъ.

Г. Б. Вы должны быть весьма довольны, Сиръ Карлъ. Ничего не произошло такого, какъ то Сиръ Гарграфъ увидитъ, чтобъ неотносилось къ вашей слав. Мы сами теперь раскаиваемся что употребили писца. Мы приказали ему писать все въ точности и истинную правду. Мы совершенно не надялись чтобъ сіе свиданіе столь мирно кончилось.

Г. Іор. Слава Богу, все благополучно окончилось!

Г. М. По истинн, преблагополучно.

С. Г. Конечно такъ естьли Миссъ Биронъ согласится изтребить изъ моей памяти сіи омерзительные знаки.

Г. Б. Г. Котсъ, дло ваше кончилось. Принесите все вами написанное.

Писецъ пришелъ. Тогда Г. Багенгаллъ спросилъ, желаютъ ли слушать написанное симъ человкомъ? Сиръ Гарграфъ клялся, что ничего не станетъ слушать, поелику игралъ весьма смшную ролю. Сиръ Карлъ сказалъ, что ему невозможно здсь доле остаться; но поелику разговоры вс были написаны, и уже былъ ему сообщенъ списокъ съ первыхъ двухъ, то онъ почелъ бы за великое удовольствіе имть у себя и третій, тмъ боле, что естьли онъ усмотритъ во ономъ что ниесть для себя укаризны достойнаго, то сіе можетъ мн подать примръ къ тому разположенію, кое онъ иметъ осуждать самаго себя. Въ тожъ самое время приказано было писать съ рчей списокъ для Сира Карла, которой тогда разпростился, и Сиръ Гарграфъ сътремя своими друзьями проводили его весьма учтиво.

Когда они возвратились въ ту же горницу, то съ нсколько минутъ находились въ глубокомъ молчаніи, взирая другъ на друга, какъ будто бы каждой ожидалъ, кто начнетъ говорить. Но какъ скоро начади говорить; то вс стали превозносить похвалами Сира Карла, коего они называли самымъ кротчайшимъ, учтивйшимъ, храбрйшимъ и благороднйшимъ изъ всхъ человковъ. Впрочемъ правила его, сказали они, казались имъ весьма странными. Но Сиръ Гарграфъ впалъ въ глубочайшую задумчивость, отъ коей его друзья съ трудомъ могли: его избавить. Онъ имъ сказалъ, что воспоминая о всемъ произшедшемъ, онъ приходитъ въ великое смятеніе. Онъ поступалъ со мною такъ какъ съ дитятею, присовокупилъ онъ; но какоебъ общаніе онъ отъ меня ни получилъ, однако я не могу быть спокоенъ до того времени, пока Миссъ Биронъ не будетъ Миладію Поллексфенъ.

Я ниже подписавшіися свидтельствую, что сіе повствованіе содержитъ въ себ сущую истинну, съ толикою же точностію какъ и справедливостію описанное.

Генрикъ Котсъ.

Между тмъ какъ Г. Ревсъ переписывалъ запись писцову, Сиръ Гарграфъ пріхалъ, не подавши намъ ни малйшаго увдомленія о своемъ посещеніи. Сердце мое затрепетало, когда меня увдомили, что его коляска находилась у дверей. Онъ вошелъ. Я просила Г. и Гжу. Ревсъ его встртить. Онъ съ великою покорностію просилъ у нихъ прощенія, о всхъ причиненныхъ имъ замшательствахъ. Онъ обвинляъ во всемъ томъ любовь: имя преданное на поруганіе, коимъ покрываютъ, въ обоихъ полахъ, всякія насилія, нескромности и глупости.

Я была тогда въ своей горниц. Гжа. Ревсъ пришедши предложила мн сойти. Она увидла меня въ толикомъ ужас, что въ ту же минуту возвратившись назадъ, просила Сира Гарграфа, не настоять въ намреніи сего дня со мною видться. Онъ клялся, что единое его намреніе, при семъ посщеніи, состоитъ въ томъ, дабы испросить у меня прощенія. Онъ не сумнвается, присовокупилъ онъ, чтобъ и въ другое время, его первое посщеніе не причинило мн подобнаго сему движенія. И такъ въ семъ-то состояла та милость, коей онъ неотступно у меня просилъ не отлагать, и въ коей онъ также имлъ нкое право по причин своихъ страданій; Г. Ревсъ ясно примтилъ, что онъ совершенно уже не былъ тотъ человкъ, какимъ прежде казался. Впрочемъ, присовокупилъ онъ еще, поелику онъ столъ худо усплъ въ томъ удовольствіи, кое желалъ получить отъ Сира Карла: то долгъ требуетъ, чтобъ я ему подала возможность изтребовать у меня прощенія, какъ такую милость, которая можетъ совершенно его примирить съ своимъ противниковъ.

По сей причин, какъ же могла бы я тому воспротивиться? Я сошла въ низъ съ трепетомъ. Не взирая на вс т размышленія, по коимъ я приготовилась принять на себя видъ такого достоинства, которой приличенъ оскорбленной двиц, я не могла взирать на него входя въ залъ, и видть его ко мн подходящаго, безъ ужаснаго движенія, которое принудило меня ухватиться за руки Г. Ревса. Взоры мои конечно изражали сіе впечатлніе. Естьлибъ Сиръ Карлъ при семъ находился, то предполагаю, что я равно бы и къ нему прибгла.

Дражайшая и обожанія достойная Миссъ, вкричалъ онъ подходя ко мн. Колико сей ужасъ являетъ прелстей, и колико я усматриваю въ немъ справедливости! Но я простилъ и самыя жесточайшія обиды, присовокупилъ онъ, и показывая на ротъ свой. Вы знаете, что въ моихъ намреніяхъ заключалась единая честность.

Честность, Г. мой? Скажите лучше, жестокость и варварство. Какъ могли вы пожелать видть ту, съ коею вы столь мучительно поступили?

Я ссылаюсь въ томъ на самихъ васъ, сударыня. Учинилъ ли я хотя малйшую неблагопристойность? Чтожъ я получилъ отъ глупаго моего предпріятія, и отъ всего мною претерпннаго? постыдное уничиженіе…

Такъ, Г. мой, вы заслуживаете такого жребія. [Я произнося сіе едва имла дыханіе.] Чего вы отъ меня требуете, Г. мой? что значитъ сіе посщеніе? [Я едва понимала то, что говорила, и безпрестанно держалась за руки Г. Ревса.]

Я прошу у васъ милости, сударыня. По сей то единой причин я сюда пришелъ. Я хочу изспросить у васъ прощенія. Я прошу у васъ онаго на коленахъ. [И сей злой человкъ преклонилъ одно колено.]

Встаньте, Г. мой. Не принимайте такого положенія предо мною. Вы поступили со иною варварски, вы меня изранили, вы привели меня А страхъ; а то, чего я никогда не забуду, Г. мой, вы ввергли меня въ опасность бытъ вашею женою!