Чтение онлайн

Петр Аркадьевич тоже сел на ковер подле каминной решетки – живописно, как ковбой на привале, положив руку на согнутое колено.

– Это немецкий пунш Фойерцангенбоуле по упрощенному рецепту – объяснил он хрипловатым голосом. – Хоть сейчас и не Рождество, но давайте себя побалуем.

– Никогда не пробовала, – призналась Марианна. Аракчеев зачерпнул в котелке поварешкой на длинной ручке и налил в бокал рубиновый напиток.

– Пейте спокойно. Он некрепкий.

Марианна осторожно пригубила. Пунш имел восхитительный вкус леденцов, малины и Нового года. Она трепетно вздохнула и с чувством поблагодарила:

– Спасибо, Петр Аркадьевич.

– Не за что. Давайте так: когда Даши нет, вы тоже будете звать меня по имени, без отчества.

Она с сомнением качнула головой.

– Хорошо, попробую…

Марианна беззвучно шевелила губами – мысленно раз за разом произносила его короткое имя, катала его на языке, как камушек. Примерялась, приучала себя.

Петр Аркадьевич – да нет, Петр же, Петр! – задумчиво провел большим пальцем по кромке бокала, глядя ей в лицо.

Марианна спохватилась и невольно отметила, как дрогнуло ее сердечко под его пристальным взглядом.

– Неожиданный вышел вечер, – сказал Петр Аркадьевич. – Но мне он нравится. С каждой минутой все больше.

– Да. Мы все узнали друг о друге много нового.

– Вы наверняка хотите узнать еще. Когда я показывал вам свой кабинет, у вас глаза были как у любопытной кошки. Совершенно круглые и горящие. Валяйте, задавайте ваши вопросы. Теперь можно.

От его суховатой улыбки у Марианны сдавило горло, а по животу разлилось приятное тепло. Для храбрости она пригубила пунш, откашлялась и спросила:

– Что случилось с вашими родителями, Петр Аркадьевич? Кем они были? Вы рано остались сиротой?

– Кем они были? – он невесело усмехнулся и отвернулся к камину. – Знаете, Марианна, в каждом поселке есть местные знаменитости – в плохом смысле. Бездельники, пьяницы, скандалисты. Живут одним днем. Работают от случая к случаю, зато любят праздники – как повод заложить за воротник. Каждый выходной у них гости. Среди недели тоже, если есть на что купить водки. Они еще не скатились на самое дно, но уже собирают бутылки на помойках, выклянчивают у соседей на опохмел, берут у знакомых детскую ношеную одежду, когда вспоминают, что у них есть ребенок. Аркашка-горлан и Люська-гулёна, так их звали в Лопухово.

– О! – только и смогла вымолвить Марианна. Она осторожно поставила бокал на пол. – И что же с ними случилось?

– Отравились некачественным пойлом, когда я был сопливый пацан. Меня забрала к себе Валентина. Вдвоем с теткой жили мы тоже неважно. Поселок погибал, заводы закрылись, работы не было. Валентина придумала ездить за товарами в соседний город, потом в выходные стояла на рынке и торговала. В музее ей мало платили. Я тоже деньги добывал, как мог. Как итог, связался с малолетними отморозками и вляпался в одно нехорошее дело.

Марианна вопросительно подняла брови.

– На стреме постоял, когда магазин обносили, и чуть не загремел в колонию, – пояснил он невозмутимо. – А выручил меня Людвиг Александрович. Взял на поруки. Позже помог устроить меня в интернат.

– Вы долго пробыли в интернате?

– До шестнадцати лет. Мне там нравилось. Оттуда пошел в училище, выучился на станочника. Потом в армию.

Он замолчал, отхлебнул из бокала, взглянул ей в лицо своими пронзительными глазами и тихо приказал:

– Марианна, рот закройте. Вы сейчас, кажется, в обморок упадете от удивления. Ну что такого! Обычная биография.

– Простите. Я и правда удивлена.

– Ваше мнение теперь обо мне упало?

– Вовсе нет! – возмутилась она. – Наоборот, я восхищена вашим упорством. Мне очень жаль, что у вас была такая жизнь... но как повезло, что вы познакомились с этим Людвигом… это же ужасно, когда столько выпадает ребенку!

Под наплывом чувство она даже всхлипнула.

Он смягчился и сказал чуточку ворчливо:

– На самом деле ничего страшного. Дети куда выносливее взрослых. Ну да, я был настоящим мелким бандитом и попрошайкой. Мне каждый раз смешно, когда кто-то с придыханием спрашивает: вы, наверное, из старинного русского рода? Из тех самых Аракчеевых? Потомственный дворянин?

– А вы к тому Аракчееву не имеете отношения? – улыбнулась Марианна. – Вы и правда похожи на барина.

– Людвиг считал, что мои предки могли быть крепостными того Аракчеева. Крепостным часто давали фамилии их господ.

– А знаете, – добавил он весело после небольшой паузы. – Про того Аракчеева, Алексея Андреевича, я читал много. И в чем-то выбрал его своим примером. У меня с ним много общего. Граф Алексей Андреевич был сторонник строгой дисциплины. Но справедливый мужик. Реформатор и новатор. Толковый артиллерист. Боролся с бюрократией, заботился о своих крепостных. Он был, как сейчас говорят, эффективный менеджер. Жаль, что его имя закрепилось в отрицательном значении. У меня есть в библиотеке его биография, возьмите почитать, если интересно.

– Хорошо, – улыбнулась Марианна. – Может и правда вы ему родственник. Господа часто брали себе любовниц из крепостных девушек. Может какой-то ваш предок и пошалил…

– Не исключено. Но если говорить серьезно, – Петр Аркадьевич и впрямь заговорил очень серьезно и размеренно, – мои привычки – это протест против жизни, что вели родители. Разгильдяйство, распущенность, лень – я видел, к чему это приводит. И сказал себе: я так жить не буду. Людвиг Александрович научил меня работать, показал, как добиваться целей и заодно заразил немецкой любовью к порядку.

– И что же было потом? После армии?

– Поступил в институт, как и планировал.

– Наверное, в экономический?

– Вовсе нет. По первому образованию я инженер по метрологии и стандартизации.

Марианна невольно улыбнулась. Ну конечно, как она не догадалась! Эта профессия просто идеально подходит его характеру. Стандарты, руководства – его стихия!

– Пока учился, работал. Чем только не занимался... на третьем курсе пригонял подержанные автомобили из Европы, доводил до ума и продавал. Сумел собрать кое-какой капитал. По случаю купил и перепродал оборудование для одного газового предприятия… куда и пошел после вуза. А потом… годы упорной работы, немного везения и вот результат. Видите, все просто. Каждый может.