Чтение онлайн

“O dear no, sir. He never dines here,” replied the butler. “Indeed, we see very little of him on this side of the house; he mostly comes and goes by the laboratory.”

“Well, good-night, Poole.”

“Good-night, Mr. Utterson.”

And the lawyer set out homeward with a very heavy heart. “Poor Harry Jekyll,” he thought, “my mind misgives me he is in deep waters! He was wild when he was young; a long while ago, to be sure; but in the law of God, there is no statute of limitations.

Ah, it must be that; the ghost of some old sin (а, вот что это, должно быть, такое: призрак какого-то старого греха), the cancer of some concealed disgrace (разъедающая язва какого-то скрытого бесчестья; cancer – рак; язва, бич); punishment coming pede claudo (неизбежно наступающее возмездие; pede poena claudo /лат./) – возмездие идет хромая – т. е. возмездие наступает медленно, но неотвратимо), years after memory has forgotten and self-love condoned the fault (годы спустя после того, как память позабыла этот поступок, а себялюбие примирилось с ним; fault – недостаток; провинность, нарушение /закона/; to condone – мириться с чем-либо, попустительствовать, потворствовать).” And the lawyer, scared by the thought (и нотариус, напуганный этой мыслью), brooded awhile on his own past (предался на некоторое время размышлениям о своем собственном прошлом; to brood – высиживать яйца; размышлять /особ. грустно; about, on, over, upon – над чем-либо/; вынашивать /в уме, в душе/), groping in all the corners of memory (роясь во всех уголках своей памяти; to grope – ощупывать; искать), lest by chance some Jack-in-the-Box of an old iniquity should leap to light there (/опасаясь/ как бы на белый свет не явился какой-нибудь старый грех, словно чертик из коробочки: «как бы там не выпрыгнул на свет какой-нибудь Джек-в-Коробке старого беззакония»; lest – чтобы не, как бы не; iniquity – беззаконие, зло; несправедливость; to leap – прыгать; внезапно появляться).

Ah, it must be that; the ghost of some old sin, the cancer of some concealed disgrace; punishment coming pede claudo, years after memory has forgotten and self-love condoned the fault.” And the lawyer, scared by the thought, brooded awhile on his own past, groping in all the corners of memory, lest by chance some Jack-in-the-Box of an old iniquity should leap to light there.

His past was fairly blameless (его прошлое было довольно безупречным; fairly – красиво, мило; должным образом; довольно; в некоторой степени; blame – порицание; неодобрение, осуждение); few men could read the rolls of their life with less apprehension (немногие могли читать свитки своей жизни с меньшими опасениями; apprehension – опасение; мрачное предчувствие); yet he was humbled to the dust by the many ill things he had done (и все же он был повергаем в прах многочисленными дурными поступками, им совершенными; to humble – смирять, унижать; dust – пыль; прах), and raised up again into a sober and fearful gratitude (и снова поднимаем в рассудительную и благоговейную признательность; to raise – поднимать; вызывать, порождать; sober – трезвый; сдержанный, спокойный; fearful – боязливый; полный благоговения, почтения; fear – страх) by the many that he had come so near to doing, yet avoided (теми многими /дурными поступками/, к совершению которых он был столь близок, но все же избежал /их/). And then by a return on his former subject (затем, вернувшись к прежнему предмету /своих мыслей/; return – возвращение), he conceived a spark of hope (он узрел искорку надежды; to conceive – испытать, ощутить, почувствовать).

His past was fairly blameless; few men could read the rolls of their life with less apprehension; yet he was humbled to the dust by the many ill things he had done, and raised up again into a sober and fearful gratitude by the many that he had come so near to doing, yet avoided. And then by a return on his former subject, he conceived a spark of hope.

“This Master Hyde, if he were studied (у этого мистера Хайда, при ближайшем рассмотрении; to study – изучать, исследовать; рассматривать),” thought he, “must have secrets of his own (должны найтись и собственные секреты): black secrets, by the look of him (ужасные секреты, судя по его виду; black – черный; страшный, зловещий); secrets compared to which poor Jekyll’s worst would be like sunshine (секреты, по сравнению с которыми самые худшие тайны бедного Джекила покажутся солнечным светом). Things cannot continue as they are (так больше продолжаться не может: «вещи не могут продолжаться такими, как они есть»; thing – вещь; дело, событие, явление). It turns me cold to think of this creature stealing like a thief to Harry’s bedside (меня просто в холод бросает, как подумаю, как это существо крадется, словно вор, к постели Гарри; to steal – воровать; делать что-либо незаметно, украдкой); poor Harry, what a wakening (бедный Гарри, что за пробуждение /ждет его/; to waken – пробуждаться, просыпаться)! And the danger of it (а какая опасность: «и опасность этого»)! for if this Hyde suspects the existence of the will (ведь если этот Хайд заподозрит о существовании завещания), he may grow impatient to inherit (он может проявить нетерпение /и захочет побыстрее/ получить наследство: «может стать нетерпеливым получить наследство»; to grow – расти; становиться /каким-либо/). Ah, I must put my shoulder to the wheel (ах, я просто обязан вмешаться: «приложить мое плечо к колесу /чтобы сдвинуть увязшую телегу/») – if Jekyll will but let me (если только Джекил мне позволит),” he added (добавил он), “if Jekyll will only let me (если только Джекил позволит мне).” For once more he saw before his mind’s eye (так как снова он увидел своим мысленным взором), as clean as a transparency (с четкой очевидностью: «столь же отчетливо, как прозрачность»), the strange clauses of the will (странные условия того завещания; clause – статья, пункт, условие; параграф, пункт; оговорка, клаузула /договорного документа/).

“This Master Hyde, if he were studied,” thought he, “must have secrets of his own: black secrets, by the look of him; secrets compared to which poor Jekyll’s worst would be like sunshine. Things cannot continue as they are. It turns me cold to think of this creature stealing like a thief to Harry’s bedside; poor Harry, what a wakening! And the danger of it! for if this Hyde suspects the existence of the will, he may grow impatient to inherit. Ah, I must put my shoulder to the wheel – if Jekyll will but let me,” he added, “if Jekyll will only let me.” For once more he saw before his mind’s eye, as clean as a transparency, the strange clauses of the will.

A fortnight later, by excellent good fortune (две недели спустя по /отличному/ счастливому стечению обстоятельств), the doctor gave one of his pleasant dinners to some five or six old cronies (доктор /Джекил/ устроил один из своих славных обедов пяти-шести своим старым закадычным друзьям; crony – близкий, закадычный друг), all intelligent reputable men, and all judges of good wine (все они были людьми умными и почтенными, и /к тому же/ ценителями отличного вина; judge – судья; ценитель, знаток); and Mr. Utterson so contrived that he remained behind after the others had departed (и мистер Аттерсон устроил все таким образом, что задержался после того, как все другие /гости/ ушли; to contrive – изобретать; придумывать; to remain behind – оставаться, задерживаться /после окончания чего-либо/). This was no new arrangement (это не было необычным: «необычным устроением»; arrangement – приведение в порядок; мера, мероприятие, приготовление; соглашение), but a thing that had befallen many scores of times (но вещью, которая случалась много раз; to befall – приключаться, происходить, случаться, совершаться; score – два десятка; scores – множество, большое число /чего-либо/). Where Utterson was liked, he was liked well (там, где Аттерсона любили, его любили от всей души; well – хорошо; очень, весьма).

A fortnight later, by excellent good fortune, the doctor gave one of his pleasant dinners to some five or six old cronies, all intelligent reputable men, and all judges of good wine; and Mr. Utterson so contrived that he remained behind after the others had departed. This was no new arrangement, but a thing that had befallen many scores of times. Where Utterson was liked, he was liked well.

Hosts loved to detain the dry lawyer (хозяева любили задержать = попросить остаться сдержанного нотариуса; dry – сухой; холодный, сдержанный; бесстрастный), when the light-hearted and the loose-tongued had already their foot on the threshold (когда беспечные и болтливые /гости/ уже переступали порог: «уже имели свою ногу на пороге»; loose – отвязанный, распущенный; tongue – язык); they liked to sit awhile in his unobtrusive company, practising for solitude (им нравилось посидеть какое-то время в его скромной/ненавязчивой компании, готовясь к одиночеству; to practice – практиковаться, упражняться; тренироваться; obtrusive – выдающийся, выступающий; навязчивый, назойливый, бесцеремонный), sobering their minds in the man’s rich silence (отрезвляя/успокаивая свои мысли в его полном глубокого смысла молчании; to sober – отрезвлять; остывать, успокаиваться; rich – богатый; неисчерпаемый, глубокий), after the expense and strain of gaiety (после нагрузки и переутомления веселья; expense – расход, трата; strain – натяжение; растяжение; напряжение; нагрузка; переутомление). To this rule, Dr. Jekyll was no exception (доктор Джекил не был исключением из этого правила); and as he now sat on the opposite side of the fire (и вот, когда теперь он сидел с противоположной стороны камина) – a large, well-made, smooth-faced man of fifty (крупный, хорошо сложенный, чисто выбритый мужчина лет пятидесяти; smooth – гладкий, ровный), with something of a slyish cast perhaps, but every mark of capacity and kindness (с, пожалуй, несколько хитрым выражением, но уж точно со всеми признаками ума и доброты; sly – хитрый, лукавый; slyish – хитроватый; cast – бросок; взгляд, выражение глаз; mark – знак, признак, показатель; capacity – емкость, объем; умственные способности) – you could see by his looks that he cherished for Mr. Utterson a sincere and warm affection (по его виду было ясно, что он питал к мистеру Аттерсону искреннюю и теплую привязанность; to cherish – лелеять).

Hosts loved to detain the dry lawyer, when the light-hearted and the loose-tongued had already their foot on the threshold; they liked to sit awhile in his unobtrusive company, practising for solitude, sobering their minds in the man’s rich silence, after the expense and strain of gaiety. To this rule, Dr. Jekyll was no exception; and as he now sat on the opposite side of the fire – a large, well-made, smooth-faced man of fifty, with something of a slyish cast perhaps, but every mark of capacity and kindness – you could see by his looks that he cherished for Mr. Utterson a sincere and warm affection.

“I have been wanting to speak to you, Jekyll (я давно хотел поговорить с вами, Джекил),” began the latter (начал Аттерсон; latter – зд. последний из двух названных, второй). “You know that will of yours (вы знаете, о том вашем завещании)?”

A close observer might have gathered that the topic was distasteful (внимательный наблюдатель мог бы заметить, что тема эта доктору неприятна; close – близкий; тщательный; to gather – собирать; делать вывод, приходить к заключению; distaste – отвращение; неприязнь); but the doctor carried it off gaily (но доктор и глазом не моргнул и ответил весело; to carry off – выдерживать; справляться: he carried it off splendidly – он великолепно с этим справился). “My poor Utterson (мой бедный Аттерсон),” said he, “you are unfortunate in such a client (не повезло вам с таким клиентом; unfortunate – несчастный; неудачный). I never saw a man so distressed as you were by my will (я никогда не видел никого столь встревоженным, каким были вы из-за моего завещания); unless it were that hide-bound pedant, Lanyon (за исключением того узколобого педанта, Лэньона; hide-bound – сильно истощенный; ограниченный, с узким кругозором; hide – хайд, надел земли; мера земельной площади /= 100 акрам/; bound – связанный, несвободный, ограниченный; to bind – связывать, привязывать), at what he called my scientific heresies (который /встревожился/ из-за моих, как он выразился, научных ересей). O, I know he’s a good fellow (о, я знаю, что он хороший малый) – you needn’t frown (не надо, не хмурьтесь: «вам не нужно хмуриться») – an excellent fellow (отличный малый), and I always mean to see more of him (и я по-прежнему хочу/собираюсь часто с ним встречаться); but a hide-bound pedant for all that (и все же, несмотря на это, узколобый педант); an ignorant, blatant pedant (невежественный, очевидный педант; blatant – вульгарный, крикливый; очевидный, явный, вопиющий). I was never more disappointed in any man than Lanyon (я ни в одном человеке = ни в ком не был так разочарован, как в Лэньоне).”