Чтение онлайн

И вот ужас — ее порочное тело, которое Шах-Ран так долго приучал к себе, обучал и заставлял привыкнуть к себе, снова недвусмысленно отозвалось на боль и поступательные фрикции. Анифа даже зажмурилась и потрясенно замотала головой.

— Тебе нравится! — торжествующе прорычал вождь, невероятно крепко сжимая своими ладонями ее бедра, — Нравится, черт тебя дери! Да!

Ответом на это восклицание послужил сладкий и томный стон девушки, в котором совсем не звучала боли. И этот звук отозвался в ушах обоих мужчин, заставив начать двигаться еще сильнее. Еще быстрее.

Внутренние мышцы рабыни стали непроизвольно сжиматься — это были уже хорошо знакомые вождю конвульсии удовольствия и наслаждения, которые потрясли и Анифу, и бравших ее воинов. И звуки страсти разнеслись по шатру, ошеломляя и оглушая. И возбуждая всех троих до невероятного уровня.

И это до невозможности острое возбуждение сделало свое дело — Шах-Ран кончил первым. С громким рыком и проклятиями. Воспользовавшись этим, Рикс дернул девушку на себя — обхватил ее руками, как немного раньше побратим, и стал остервенело мять груди и ощупывать живот. А еще гладить лобок, то и дело задевая набухший клитор. Прижавшись лицом к тонкой линии шеи, Рикс вдохнул сладкий и тонкий, смешанный с мускусным запахом пота аромат девушки и почти заскулил от удовольствия — врываясь раз за разом в податливое тело, он с восторгом ощущал в полной мере сокращающиеся мышцы и спазмы, от которых Анифу потряхивало и буквально выворачивало от раздирающих ее внутренности ощущений.

Но слаще, конечно, были ее стоны — они ласкали слух, звучали песней в ушах и очаровывали своей мелодичностью и неожиданной искренностью.

Да, вождь оказался прав. Несмотря на свое сопротивление, несмотря на страхи и стыд, в какой-то момент она определенно стала получала удовольствие от ощущения двух челенов внутри себя. Это маленькая и хрупкая девочка, танцующая и занимающаяся любовью с одинаковым пылом и страстью, не только выдержала двойной напор, но и эгоистично приняла ласку и наслаждение, снова достигая вершин экстаза. И сводя тем самым воинов, совершенно не привыкших оказывать внимание к своим любовницам, с ума.

Лиша с трудом сдерживала ярость и негодование. Но слезы помимо воли всё текли по ее щекам, выбешивая ее еще больше.

Она не хотела смотреть на постель. Но, снова страшно обиженная приказом вождя, оскорбленная грубостью ее побратима, она не могла не глядеть на мужчин перед собой, которые самым невообразимым и диким образом делили между собой одну женщину. И сейчас коченица ненавидела эту женщину всеми фибрами души — больше и сильнее, чем когда-либо.

Разумеется, не признавать ее экзотической и утонченной красоты, чуждой ее родным местам, Лиша больше не могла. И потому она злилась еще больше. За дни совместного путешествия она даже стала понимать причины болезненной привязанности воинов к рабыне. Ее танцы, как бы Лише не хотелось этого не замечать, были невероятно красивы и чувственны и при этом лишены яркого эротизма и порочности. А хрупкость и нежность ее маленького тела, невинные глаза и личико вполне закономерно вызывали желание оберегать их обладательницу. Или же сломать.

Не зря Шах-Ран называл свою рабыню “цветочком”. Анифа действительно была похожа на нежное и экзотическое растение, которое требовало к себе пристального внимания и ухода. Думать об этом Лише было неприятно, но и не думать об этом она уже не могла — да, она ненавидела эту девку, но какой-то странной ненавистью. Все-таки это была добрая и простая девушка, смиренно принимающая жестокую страсть мужчин, и испытывать к ней по-настоящую сильную злобу, при всем желании, у Лиши не получалось.

Сейчас, видя с каким остервенением двое воинов берут ее вместе, она ощущала жалость и одновременно — ни с чем ни сравнимое вожделение. Чувство унижения, что она испытала, пока Рикс трахал ее рот, утихло, и на его смену пришли острые и терпкие ощущения по всему телу, но особенно — внизу живота. Там у нее стянулся настоящий и даже неприятный узел, который нетерпеливо ждал, когда его развяжут. Ей бы уйти, покинуть этот пропахший похотью и желанием, наполненный страстными вздохами и стонами шатер, позорно сбежать и остудить гудящую и тяжелую голову.

Но, завороженная зрелищем перед ней, она не могла даже с колен подняться. И только смотрела, смотрела и смотрела… Облизывала пересохшие от нервозности губы, комкала пальцами подол короткого платья и судорожно сглатывала несуществующую слюну в горле.

Она ясно видела все мельчайшие подробности соития трех людей перед собой. Видела влажные члены, скользящие в женском анусе и влагалище, белесые соки, жемчужными каплями оросящие пальцы и половые органы, белоснежную сперму, стекающую по упругому стволу, когда Шах-Ран кончил.

Она видела, с каким наслаждением Рикс вгрызался ртом в податливую нежную шею, безвольно изогнувшую под ним, и как яростно тот мял небольшие и крепкие груди.

Она видела, как пальцы вождя оставляли рядом с потемневшими от времени синяками свежие, слишком крепко сжимая ладонями точеные бедра. Как, толкаясь снова и снова, он снова наполнялся силой и желанием, а его опавший член опять становился крепким и мощным.

Мужчины крутили и вертели Анифу в своих руках, словно куклу — они ставили ее в такие позы и положения, от которых даже голова кружилась. Многочисленные одеяла и покрывалы скомкались и оказались отброшены прочь. Тела покрылись потом, и несильное пламя разожженного очага отражалось на коже замысловатыми отблесками. Но мужчины двигались и двигались и, казалось, усталость была им неведома.

Когда эта оргия наконец-то закончилась — шумно и восторженно, под долгие и сладкие стоны и грудные хрипы — Лиша даже вздохнула от облегчения. От напряжения ее тело сотрясалось в мелких конвульсиях и она опала на землю, закрыв лицо ладонями и крепко зажмурившись. На то, как утомленные, но удовлетворенные любовники растянулись бок о бок на постели, крепко зажимая тонкое девичье тело посередине, она уже не обратила никакого внимания. Но звуки их невероятной страсти еще долго шумели в ее ушах, не желая ни утихнуть, ни прекратиться.

Проснулась Анифа от жары и неудобства. Провалившись в сон, как в обморок, она даже не зафиксировала, что осталась между мужчинами. Ее разум после ночного испытания был если не сломлен, то ослаблен, а тело — изнуренно. Поэтому, открыв глаза и прислушавшись к своим ощущениям и окружающему миру, она даже не сразу сообразила, что с ней и где она.

А лежала она, зажатая с двух сторон воинами. Сама она инстинктивно и привычно прижималась к Шах-Рану, положив голову на его плечо, а ладонь — на мерно вздымающуюся грудь. А вот сзади, обхватив ее поперек рукой и тесно припавший всем телом к ее спине и ягодицам, спал Рикс. Его губы практически прижимались к ее затылку, и дыхание северянина жарко опаляли чувствительную кожу под волосами.

Когда же Анифа пошевелилась, пытаясь выбраться из тесного захвата и вздохнуть полной грудью, захват Рикса стал сильнее. Северянин практически вжал ее в себя, и девушка четко ощутила твердую плоть, упирающуюся ей в бедра.

А вот вождь практически не отреагировал. Только поморщился слегка и рот приоткрыл, вздохнув как-то по-особенно глубоко.

Анифа замерла. Похлопала немного ресницами, прогоняя туманную пелену с глаза, и снова попыталась немного приподняться и сдвинуть с себя ладонь Рикса. Все-таки ночью она кричала много и долго и сейчас ей очень хотелось пить, так как горло саднило и зудело.

Не говоря уже о теле, разумеется. Девушка остро ощущала запах пота и семени на своей коже и больше всего на свете хотела сполоснуться.

Ее попытки освободиться окончательно разбудили Рикса. Недовольно и глухо рыкнув, он резко перевернулся на спину и дернул на себя девушку. Та с тихим всхлипом тут же оказался сверху и, что страшнее всего, прямо лицом к лицу.

Синие глаза северянина обожгли Анифу, и она тут же покраснела. Девушка инстинктивно задвигалась, заерзала, находя точки опоры, и, разумеется, сразу оказалась в крайне щекотливом положении — с раздвинутым ногами, голой промежностью на эрегированном члене и обнаженной грудью прямо у предвкушающе улыбнувшегося рта.