Чтение онлайн

Малин была поражена так, что даже не поставила на плиту кофейник. За это Ханна была ей очень благодарна. Ей было тяжело находиться в доме кузнеца — там было очень грязно, да и дышать было нечем. Ханна поговорила с Малин о ее мальчиках, похвалила их за ум и развитость. Потом они немного посетовали на зиму, которая никак не хочет кончаться.

Вернувшись домой, Ханна обратилась к Богу на небесах, сказав, что помирилась с соседкой. «Теперь ты должен явить мне свою милость».

Но когда Бруман за обедом рассказал Рагнару о возможности отъезда во Фредриксхалл, парень был вне себя от радости.

— Я очень хочу уехать туда! — воскликнул Рагнар. — Как вы здорово придумали, отец. Я очень хочу…

Бруман сказал, что у Хенриксена есть постоянные покупатели, живущие в разных частях города, и ему нужен мальчик, который бы на велосипеде развозил заказанный товар. По средам некоторым покупателям надо развозить свежую селедку, другим по четвергам макрель, а по субботам развозить почти всеми любимую треску.

Йон проявил небывалое красноречие, описывая торговлю и коммерцию, но Рагнар его и не слушал.

— Я буду развозить рыбу на велосипеде? Это значит, у меня будет велосипед?

В тот момент Ханна поняла, что Бог не услышал ее и на этот раз.

После отъезда Рагнара в доме стало пусто и тоскливо, и Бруман понял, что до сих пор именно Рагнар наполнял дом своим веселым смехом. Тревожился он и за Ханну, которая, утратив всякую живость, выглядела изможденной и усталой. Она была не похожа сама на себя. Он попытался поговорить с ней:

— Ты правильно сделала, что заключила мир с кузнечихой.

— Это оказалось лишним.

Как всегда, Бруман не понял жену.

Пришла весна, снег таял, вернулись скворцы. Начала оживать и Ханна, она стала проявлять интерес к остальным своим детям. Да и Бруман наконец заметил маленького Йона, своего рыжеволосого невысокого старшего сына. Йон-старший с удивлением обнаружил, что его Йон-младший заполнил пустоту, возникшую после отъезда Рагнара. Мальчишка был неутомимый выдумщик, так же любил смеяться, как его единоутробный брат, любое дело в его руках становилось легким и веселым.

Йон рос нежным, чувствительным мальчиком. Если мать была чем-то расстроена, Йон всегда это замечал и делал все, чтобы ее утешить. Отношения его с отцом были более прохладными, но Бруман ясно видел, что Йон — единственный из сыновей, кто лучше всех работает на мельнице.

— Ты намного выносливее, чем твой брат, — сказал Бруман однажды Йону почти против воли. Когда мальчик покраснел от удовольствия, услышав похвалу, Бруману стало стыдно. Он понял, что упускает сыновей, и не только Йона, но и Эрика и Августа. Младший вообще постоянно раздражал Брумана своими вечными болезнями и плаксивостью.

Эрик прилежно учился в школе. Ханна уже давно сказала, что Эрик настоящий книгочей. Прошло совсем немного времени, прежде чем приходский учитель преподал Эрику почти все, что знал сам.

Бруман принялся рыться в своих старых книгах, которые привез с собой из Вермлана. Он нашел «Робинзона Крузо» и печально улыбнулся, вспомнив, как эта книга воспламеняла его детские сны.

— Никакое слово не бывает лишним, — сказал он Ханне, спустившись с чердака с книгой. Когда они покончили с ужином, Бруман сказал Эрику: — Сейчас ты получишь подарок.

Эрик зарделся от радости, как и его брат. После ужина он исчез на чердаке, где стоял жуткий холод. Он вообще убегал туда каждую свободную минуту. Ханна очень беспокоилась за Эрика и постоянно носила ему одеяла и теплые свитера, укоряла его, говоря, что он может простудиться и умереть.

В конце концов она сдалась и стала топить на чердаке печку.

Несколько дней спустя Ханна сказала, что от такого холода у Эрика, пожалуй, испортится кровь, и пусть он устраивается на кухне и спокойно читает свои книжки. Но Эрик в ответ только посмеялся. Ханна снова научилась чувствовать смех. У Эрика он был такой же снисходительный, как и у Рагнара.

Скоро Эрик принялся сам копаться в сундуке со старыми книгами Брумана.

Той весной Август заболел коклюшем. Ханна ночи напролет носила малыша на руках, поила его горячим молоком и медом. Но это не помогало. От еды мальчика часто тошнило и рвало. Йон тщетно пытался отдохнуть в зале, в него снова вселился старый кашель. Теперь отец и сын кашляли на пару.

— У тебя же так давно не было кашля, — говорила ему встревоженная Ханна.

Впервые до Брумана дошло, что кашель перестал беспокоить его после того, как целитель Юханнес напророчил ему долгую жизнь.

Хенриксен был ревнив. Астрид, которая чувствовала перемены настроения в других людях до того, как они сами начинали их замечать, не вмешивалась в решение забрать Рагнара во Фредриксхалл.

Она была рада за мальчика, но не выказывала своей радости, сердечно его приняла, но вскоре после приезда поселила в общей комнатке на чердаке.

— Он не должен иметь преимуществ перед другими работниками только потому, что он наш родственник, — сказала она Хенриксену.

— Он был очень избалован дома, ему придется трудно, — сказал рыботорговец.

— Да, именно так, поэтому мы не должны и дальше его баловать.

Так и получилось, что Хенриксен стал проявлять к мальчку больше дружелюбия, чтобы сгладить неприязнь со стороны жены.

Первое, чему должен был научиться Рагнар, — это отказаться от шведских слов. Теперь он был обязан говорить только по-норвежски. Правда, язык был почти такой же, и Рагнар стал болтать по-норвежски уже через неделю.

— У парня хорошая голова на плечах, — говорил Хенриксен.

Но Рагнар так и не понял, зачем ему надо отвыкать от шведской речи. Фредриксхалл был небольшой городок, большинство из тех людей, с которыми он встречался, знали, что он швед, племянник жены рыботорговца. Да и народ здесь не имел ничего против простых людей из Даля или Вермлана.

Для Рагнара гораздо важнее было то, что никто не знал здесь подробностей его происхождения. Для местных жителей он был только сыном мельника, жившего на Норвежских озерах по ту сторону границы.

Велосипед ему пришлось ждать до тех пор, пока он не научился свободно ориентироваться в городе. С полгода он возил заказы по улицам в ручной тележке. Когда хозяйки открывали ему дверь, он улыбался им своей обворожительной улыбкой, и женщины таяли. Вскоре он сообщил Хенриксену, что может продавать больше рыбы, чем ее было заказано, и с этого времени тележка превратилась в магазин на колесах.