Чтение онлайн

— Так, значит, ты безбожник и цареубийца?

— Кто сказал тебе такую чушь? — спросил Йон и рассмеялся.

Юханна, сидевшая на полу со своей куклой, не забыла эту короткую перепалку.

Не только Йон Бруман все свое свободное время уделял девочке. Привязалась к ней и старая повитуха Анна — она учила Юханну женскому рукоделию и рассказывала ей занимательные истории.

Ханне просто не досталось места в жизни дочери. На долю Ханны выпало учить дочь послушанию и примерному поведению. Мать делала это основательно и немилосердно. Задушевности к отношениям матери и дочери это не добавило.

Юханне было пять лет, когда она научилась читать и писать. Узнав об этом, Ханна сильно переполошилась и расстроилась. Что скажут люди? Она знала, как люди третируют тех, кто отличается от них поведением и развитием. И что будет учитель делать с девочкой, когда она пойдет в школу?

Бруман посоветовал жене укоротить язык. Но все же он понимал, что доля правды в словах Ханны была. Он с симпатией относился к новой учительнице и поэтому пошел к ней и рассказал о Юханне.

Учительница, которая была сама так молода, что еще верила в свое призвание, рассмеялась и сказала, что никаких сложностей с умеющей читать и писать девочкой не будет. Она не самая плохая учительница и найдет чем занять девочку в то время, пока остальные будут учить буквы.

— Она станет чертить и рисовать, — ободрила отца учительница, — а я дам ей книги, которые она будет читать во время уроков.

Йон остался доволен этим разговором. Но и он, и учительница забыли о том, как отнесутся к Юханне другие дети. Девочке было трудно, она оказалась в одиночестве, с ней никто не дружил, ее особость стала причиной множества размолвок и ссор. По округе поползли сплетни, как Ханна и предсказывала.

Но девочка не рассказывала дома о своих школьных неприятностях. Мать могла злиться сколько ей угодно, это Юханна переживет легко, но она не хотела огорчать отца.

Когда Юханне исполнилось семь лет, умерла Анна, умерла без мучений. У нее появились боли в груди, и вечером в субботу Ханна увидела, как повитуха готовит себе болеутоляющее лекарство. Ханна внимательно следила за ее действиями и удивилась количеству белладонны и белены в напитке.

— По-моему, это слишком много, — сказала она.

— Я знаю, что делаю, — отрезала старуха.

Утром они нашли Анну мертвой. Бледная Ханна, оцепенев, склонилась над телом, дети, обступившие кровать, сопели, всхлипывали и шмыгали носами. Йон Бруман стоял поодаль, скорбно смотрел на мертвую Анну, прижав к себе Юханну.

— Теперь она у Бога, — прошептала Юханна, и Йон бросил взгляд на Ханну — примет ли она утешения от ребенка? Но Ханна не заметила его взгляд, она была погружена в свои странные мысли. Но она так никому и не сказала, какое питье приготовила себе старуха накануне вечером.

Однажды, когда уже таял снег, на мельнице произошло событие, которое обитатели ее не забыли до конца жизни. Это случилось во время обеда. Бруман вдруг стукнул кулаком по столу и крикнул: «Тихо!» В наступившей тишине все услышали грохот, гул и скрежет. Йон и мальчики поспешно выбежали из дома, решив, что что-то случилось с мельницей.

Плотину прорвало!

Но с плотиной все было в порядке. Они остановились на холме и только теперь поняли, что грохот доносится откуда-то с дороги, издалека.

Шум быстро приближался.

Ханна крепко прижала к себе перепуганную Юханну, решив, что это сам черт приближается в огненной колеснице, он едет, чтобы забрать их, несчастных людей, в преисподнюю.

Спустя минуту они увидели эту огненную колесницу. Через гребень холма перекатилась какая-то махина, движение которой сопровождалось грохотом, похожим на пушечную пальбу. Но управлял махиной не дьявол, а Рагнар. Махина спустилась с холма, и Рагнар со страшным скрежетом затормозил свой невиданный экипаж.

Наступила благословенная тишина. Все столпились вокруг с широко открытыми глазами и ртами. Никогда еще у Норвежских водопадов не было такой оглушительной тишины.

— Это автомобиль, — сказал Бруман. — Наш Рагнар, будь он неладен, добыл себе автомобиль!

Он засмеялся, и Рагнар, вылезший из своей махины, тоже стал смеяться. Отец и сын долго хохотали до слез.

Рагнар, отсмеявшись, обрел наконец дар речи:

— Маманя, дай мне что-нибудь кинуть в топку. Я голоден как волк.

Ханна, с трудом переставляя дрожащие ноги, пошла разогревать остывший обед, а все братья, жужжа словно пчелы, окружили удивительный экипаж.

— Ты купил автомобиль за собственные деньги? — спросил Бруман.

— Да, я начал экономить каждый риксдалер, когда еще работал у Хенриксена. Потом я хорошо зарабатывал на стройке в Гётеборге и к тому же получил наследство. Но теперь автомобиль будет кормить меня.

Йон не осмелился спросить, сколько стоит автомобиль. Тысячу, несколько тысяч? Рагнар ел и одновременно говорил с набитым ртом, и Ханна не отважилась сделать ему замечание. Город в устье реки Гёты растет. Фредриксхалл — просто жалкая дыра по сравнению с большим городом у моря. Строителям там живется хорошо, но беда, что город буквально завален древесиной, кирпичом и цементом.

— Транспорт не поспевает за развитием, — сказал Рагнар. — Лошади и телеги мешают движению на дорогах. Единственное решение — автомобили. Так что на отсутствие работы жаловаться не придется.

Ханна в целом хорошо понимала сына, но ее мучил один вопрос: на каком языке он изъясняется?

В конце концов она не выдержала и спросила. Рагнар рассмеялся и ответил:

— По-шведски, мама. Я наконец научился говорить по-шведски.

— Ты говоришь так, как пишут в книгах, — уважительно произнесла Юханна.

После еды Рагнар решил покатать на машине все семейство. Он предложил взять несколько матрасов и положить их в кузов, чтобы мужчины могли устроиться с удобствами.

— Мама сядет в кабину и посадит Юханну на колени.

Преодолеть свои предубеждения Ханна оказалась не в силах.

— Я никогда не сяду в эту дьявольскую повозку, и моя дочь тоже.

В кабину в конце концов сел Йон, а братья забрались в кузов. Юханна тихо плакала от горя, и Рагнар шепнул ей на ухо:

— В другой раз, малютка. Я не уеду отсюда, не покатав тебя.

Они вернулись через несколько часов и принялись наперебой рассказывать, как у окрестных крестьян, потерявших от изумления дар речи, отвисали челюсти, старухи голосили от страха, а дети вопили от восторга. Альвар Альварссон приподнял шляпу, когда Бруман вышел из машины, чтобы купить свою газету, а пастор лично подошел к ним, чтобы хорошенько рассмотреть диковинный экипаж.

— Я знал, что автомобиль должен появиться даже в этой глуши, — сказал он, — но не думал, что это произойдет так скоро.