Чтение онлайн

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — любезно отвечаю я. — И я не знаю, куда мы пойдём. Я просто хотела выбраться... в общем, решим на месте.

— Что? — удивляется он. — Никакого плана? Ни расписанного по минутам маршрута?

Бью его полотенцем по затылку.

— Осторожней со словами, а то ещё придумаю.

— Боже, нет. Что угодно кроме этого.

Я думала, он серьёзно, пока он не оборачивается с полусмешкой на лице. Я снова его бью, но, по-честному, я так рада этой полуусмешке, что готова заплакать. Это лучшее, что я видела за несколько недель.

Сосредоточься, Анна.

— Обувь. Мне нужна обувь.

Обуваю кроссовки, беру зимнее пальто, шляпу и перчатки.

— Где твоя шапка?

Он щурится на меня.

— Мер? Это ты? Я не могу выйти без шарфа? Там холодно, мама?

— Ладно, замерзай до смерти. Посмотрим, побеспокоюсь ли я.

Но он вытаскивает свою вязаную шерстяную шапочку из кармана пальто и натягивает на голову. На этот раз его улыбка широка и ослепительна, и она застаёт меня врасплох. Сердце останавливается.

Я пялюсь, пока он не перестаёт улыбаться. На его лице недоуменный взгляд.

На этот раз это я выдавливаю из себя лишь тихое:

— Поехали! 

— Вот оно! Вот мой план.

Сент-Клер следует глазами за моим взглядом к крупному куполу. Фиолетово-серое небо, то небо, что Париж видит каждый день с начала падения температуры, смягчает его мощь, лишая золотистого сияния, но мой интерес к этому зданию не уменьшается.

— Пантеон? — осторожно спрашивает Сент-Клер.

— Знаешь, я уже здесь три месяца, и до сих пор без понятия, что это.

Прыгаю на зебру, ведущую к гигантскому зданию.

Сент-Клер пожимает плечами.

— Это пантеон.

Останавливаюсь пристрелить его взглядом, и он толкает меня вперёд, чтобы я не стала жертвой синего туристического автобуса.

— О, точно. Пантеон. И как я сама не догадалась?

Сент-Клер глядит на меня уголком глаз и улыбается.

— Пантеон означает, что это место для могил известных персон — людей, важных для страны.

— И всё?

Я как бы разочарована. В этом месте должны были, по крайней мере, короновать несколько королей или что-то в этом роде.

Он поднимает бровь.

— Я хочу сказать, что памятники и могилы можно найти по всему городу. Что особенного именно в этом здании?

Мы поднимаемся по ступеням, и полная высота приближающихся колон ошеломляет. Я никогда не подходила так близко.

— Не знаю. Ничего, наверное. Немного второсортно, так или иначе.

— Второсортно? Ты, должно быть, шутишь.

Теперь я оскорблена. Мне нравится Пантеон. Нет, я ЛЮБЛЮ Пантеон.

— Кто здесь похоронен? — требую я ответа.

— Э-м-м. Руссо, Мария Кюри, Луи Брайль, Виктор Гюго…

— «Горбун из Нотр-Дама»?

— Тот самый. Вольтер. Дюма. Золя.

— Ничего себе. Видишь? Нельзя утверждать, что это место не впечатляет.

Я узнаю имена, даже если не знаю, что именно сделали все эти люди.

— Я не впечатлен. — Он достаёт бумажник и платит за вход. Я пытаюсь расплатиться сама — все же это я предложила придти сюда — но он настаивает.

— Счастливого Дня благодарения, — говорит он, вручая мой билет. — Давай посмотрим на пару мертвецов.

Нас приветствует невообразимое число куполов, колон и арок. Всё огромное и круглое. На стенах громадные фрески святых, воинов и ангелов. Мы прогуливаемся по мраморному залу в благоговейной тишине, за исключением моментов, когда Сент-Клер указывает на кого-то важного как Жанна д'Арк или святая Женевьева, заступницы Парижа. По словам Сент-Клера, святая Женевьева спасла город от голода. Я думаю, что она была настоящей исторической фигурой, но слишком стесняюсь, чтобы спросить. Когда я с ним, я всегда знаю, как много не знаю.

С самой высокой точки центрального купола свисает качающаяся медная сфера. Ладно, тут уж от вопроса не устоять.

— Что это?

Сент-Клер пожимает плечами и ищет табличку.

—Я в шоке. Я думала, ты всё знаешь.

Он её находит.

— Маятник Фуко. О! Конечно.

Он задирает голову в восхищении.

Табличка написана на французском, поэтому я жду объяснения. Его нет.

— Да?

Сент-Клер указывает на кольцо измерений на полу.

— Это демонстрация вращения земли. Видишь? Плоскость колебания маятника изменяется каждый час. Знаешь, это забавно, — говорит он, разглядывая потолок. — Фуко можно было обойтись и без такого огромного маятника, чтобы подтвердить свою точку зрения.

— Так по-французски.

Он улыбается.

— Ладно, давай посмотрим склеп.

— Склеп? — Я замираю. — Настоящий?

— А где, по-твоему, ещё покоятся трупы?

Кашляю.

— Точно. Конечно. Склеп. Вперёд.

— Если ты не боишься.

— У меня ведь не было проблем на кладбище?

Он напрягается, и я мертвею. Поверить не могу, что напомнила ему о Пер-Лашез. Отвлекающая тема. Быстро, мне нужна отвлекающая тема!

Выбалтываю первое, что приходит на ум:

— Давай наперегонки!

И я бегу к ближайшему входу в склеп. Топот моих ног разносится эхом по всему зданию, и к нам оборачиваются туристы.

Я-умру-от-смущения.

И затем — он опережает меня. Смеюсь от удивления и набираю скорость. Мы бежим ноздря в ноздрю, и почти достигаем цели, как перед нами выпрыгивает рассерженная охрана. Я спотыкаюсь об Сент-Клера, когда он пытается остановиться. Он ловит меня, а охрана ругает нас на французском. Мои щёки краснеют, но прежде чем я успеваю попытаться принести извинения, Сент-Клер делает это за нас. Охрана сменяет гнев на милость и отпускает нас после минуты мягкого выговора.

И снова как в Пер-Лашез. Сент-Клер чуть ли не ходит гоголем.

— Тебе всё сходит с рук.

Он смеётся. Он не спорит, потому что знает, что это правда. Но его задор угасает в тот момент, как перед нами появляется лестница. Винтовая лестница к склепу, крутая и узкая. Моё раздражение сменяется беспокойством, когда я замечаю страх в глазах Сент-Клера. Я совсем забыла о его боязни высоты.

— Знаешь... мне совсем не хочется смотреть на склеп, — говорю я.

Сент-Клер бросает на меня убийственный взгляд, и я закрываю рот. Он решительно хватается за грубую каменную стену и медленно двигается вниз. Шаг. Шаг. Шаг. Лестница не длинная, но процесс мучителен. Наконец ступеньки кончаются, и нетерпеливые туристы, точно дикое стадо, расходится по всем сторонам позади нас. Я начинаю извиняться, — так глупо было вести его сюда — но он меня опережает: