Чтение онлайн

Нескошенными оставались углы с короткими рядами. Но Левину хотелось как

можно больше скосить в этот день, и досадно было на солнце, которое так

скоро спускалось. Он не чувствовал никакой усталости; ему только хотелось

еще и еще поскорее и как можно больше сработать.

– А что, еще скосим, как думаешь, Машкин Верх? сказал он старику.

– Как бог даст, солнце не высоко. Нечто водочки ребятам?

Во время полдника, когда опять сели и курящие закурили, старик объявил

ребятам, что "Машкин Верх скосить - водка будет".

– Эка, не скосить! Заходи, Тит! Живо смахнем! Наешься ночью. Заходи! -

послышались голоса, и, доедая хлеб, косцы пошли заходить.

– Ну, ребята, держись!- сказал Тит и почти рысью пошел передом.

– Иди, иди!- говорил старик, спея за ним и легко догоняя его, - срежу!

Берегись!

И молодые и старые как бы наперегонку косили. Но, как они ни

торопились, они не портили травы, и ряды откладывались так же чисто и

отчетливо. Остававшийся в углу уголок был смахнут в пять минут. Еще

последние космы доходили ряды, как передние захватили кафтаны на плечи и

пошли через дорогу к Машкину Верху.

Солнце уже спускалось к деревьям, когда они, побрякивая брусницами,

вошли в лесной овражек Машкина Верха. Трава была по пояс в середине лощины,

и нежная и мягкая, лопушистая, кое-где по лесу пестреющая иваном-да-марьей.

После короткого совещания - вдоль ли ходить или поперек - Прохор

Ермилин, тоже известный косец, огромный черноватый мужик, пошел передом. Он

прошел ряд вперед, повернулся назад и отвалил, и все стали выравниваться за

ним, ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку леса. Солнце зашло

за лес. Роса уже пала, и космы только на горке были на солнце, а в низу, по

которому поднимался пар, и на той стороне шли в свежей, росистой тени.

Работа кипела.

Подрезаемая с сочным звуком и пряно пахнущая трава ложилась высокими

рядами. Теснившиеся по коротким рядам косцы со всех сторон, побрякивая

брусницами и звуча то столкнувшимися косами, то свистом бруска по

оттачиваемой косе, то веселыми криками, подгоняли друг друга.

Левин шел все так же между молодым малым и стариком. Старик, надевший

свою овчинную куртку, был так же весел, шутлив и свободен в движениях. В

лесу беспрестанно попадались березовые, разбухшие в сочной траве грибы,

которые резались косами. Но старик, встречая гриб, каждый раз сгибался,

подбирал и клал за пазуху. "Еще старухе гостинцу", - приговаривал он.

Как ни было легко косить мокрую и слабую траву, но трудно было

спускаться и подниматься по крутым косогорам оврага. Но старика это не стес-

няло. Махая все так же косой, он маленьким, твердым шажком своих обутых в

большие лапти ног влезал медленно на кручь и, хоть и трясся всем телом и

отвисшими ниже рубахи портками, не пропускал на пути ни одной травинки, ни

одного гриба и так же шутил с мужиками и Левиным. Левин шел за ним и часто

думал, что он непременно упадет, поднимаясь с косою на такой крутой бугор,

куда и без косы трудно влезть; но он взлезал и делал что надо. Он

чувствовал, что какая-то внешняя сила двигала им.

VI

Машкин Верх скосили, доделали последние ряды, надели кафтаны и весело

пошли к дому. Левин сел на лошадь и, с сожалением простившись с мужиками,

поехал домой. С горы он оглянулся; их не видно было в поднимавшемся из низу

тумане; были слышны только веселые грубые голоса, хохот и звук

сталкивающихся кос.

Сергей Иванович давно уже отобедал и пил воду с лимоном и льдом в своей

комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда

Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почерневшею, мокрою

спиной и грудью, с веселым говором ворвался к нему в комнату.

– А мы сработали весь луг! Ах, как хорошо, удивительно ! А ты как

поживал?
– говорил Левин, совершенно забыв вчерашний неприятный разговор.

– Батюшки! на что ты похож!- сказал Сергей Иванович, в первую минуту

недовольно оглядываясь на брата.
– Да дверь-то, дверь-то затворяй!вскрикнул

он.
– Непременно впустил десяток целый.

Сергей Иванович терпеть не мог мух и в своей комнате отворял окна

только ночью и старательно затворял двери.

– Ей-богу, ни одной. А если впустил, я поймаю. Ты не поверишь, какое

наслаждение! Ты как провел день?

– Я хорошо. Но неужели ты целый день косил? Ты, я думаю, голоден, как

волк. Кузьма тебе все приготовил.

– Нет, мне и есть не хочется. Я там поел. А вот пойду умоюсь.

– Ну, иди, иди, и я сейчас приду к тебе, - сказал Сергей Иванович,

покачивая головой, глядя на брата.
– Иди-же скорей, - прибавил он, улыбаясь,

и, собрав свои книги, приготовился идти. Ему самому вдруг стало весело и не

хотелось расставаться с братом.
– Ну, а во время дождя где ты был?

– Какой же дождь? Чуть покрапал. Так я сейчас приду. Так ты хорошо

провел день? Ну, и отлично.
– И Левин ушел одеваться.

Через пять минут братья сошлись в столовой. Хотя Левину и казалось, что

не хочется есть, и он сел за обед, только чтобы не обидеть Кузьму, но когда

начал есть, то обед показался ему чрезвычайно вкусен. Сергей Иванович,

улыбаясь, глядел на него.

– Ах да, тебе письмо, - сказал он. - Кузьма, принеси, пожалуйста,

снизу. Да смотри дверь затворяй.

Письмо было от Облонского. Левин вслух прочел его. Облонский писал из