Чтение онлайн

Турин смотрел на нее так, как будто увидел призрак. «Да», - произнес он, наконец, медленно. «Имена Хурина из Хитлума и Морвен, дочери Барагунда, известны мне»».

Из остального я смог разобрать лишь обрывки фраз:

«и Морвен с дочерью отправились в Сокрытое Королевство [неразборчиво] – так говорили в Хитлуме». Старуха горько рассмеялась.

«А что еще они говорили? Говорили, что сначала Турин отправился туда, и по приказу короля воевал на границах, а затем пропал. Но он пришел в Нарготронд, и Морвен поехала искать его с запоздалой помощью Тингола, но [неразборчиво] великим драконом Глаурунгом. [Неразборчиво]. Затем она зарыдала [неразборчиво].

Ясно, что это начало еще одного пути, которым Турин мог узнать правду, и, похоже, он был отброшен еще до того, как получил полное развитие. – В написанной карандашом заметке показано «вторжение Маблунга»:

Маблунг разыскивая (Морвен и Ниэнор), приносит Тинголу вести о том, что Глаурунг выполз из убежища. Это совпадает со слухами (среди Орков и странников), что Черный Меч вновь появился в Бретиле. Маблунг приходит в Бретиль (не по приказу Тингола?), чтобы предупредить Турина и принести ему вести о Морвен и Ниэнор.

Морвен должна вернуться к Тинголу и затем уйти как нищенка в леса.

Последнее и очень примечательное краткое изложение конца истории аккуратно написано на отдельном листе поверх такого же или очень похожего текста, небрежно записанного карандашом:

Турамбар выходит. Просит о двух товарищах. Дорлас вызывается и насмехается над Брандиром. Вызывается Гвэрин, родич Брандира. Брандира наполняет горечь. Турамбар приказывает Ниниэли остаться дома.

Когда Т[урамбар] уходит, Ниниэль настойчиво желает идти за ним. Брандир запрещает, но она не обращает внимания. Брандир говорит перед Людьми Бретиля, но они не подчиняются ему – они просят Ниниэль остаться, но если она не хочет, они не будут удерживать ее силой. Жены Дорласа и Гвэрина идут с ней. Брандир следует за ними.

Об убийстве Дракона можно рассказать больше или меньше, чем уже сказано. Но когда Ниниэль достигает Нэн Гирит, ее вновь охватывает дрожь и она не может идти дальше. Жены тоже не хотят идти далее – они встречают разведчиков у Нэн Гирит и узнают как близко Червь… [sic]

Когда Турин вытаскивает меч из брюха Глаурунга, кровь дракона обжигает его правую руку; также Глаурунг разговаривает с ним и открывает, что Ниниэль – его сестра. Турин от боли и ужаса теряет сознание.

Дракон умирает. Внезапно к Ниниэли возвращается память, и она вспоминает всю свою жизнь. Она сидит, пораженная ужасом. Брандир видит ее страдания, но считает, что это из-за уверенности в гибели Турина - ужасный рев Глаурунга был слышен у Нэн Гирит. Ниниэль вскакивает, чтобы бежать, и Брандир, думая, что она готова пуститься на поиски Турина (пока Глаурунг еще вне своего логова) удерживает ее, говоря: «Подожди!»

Она оборачивается к нему, воскликнув, что он всегда советовал ей это, но, к ее горести, она его совету не последовала. Но он мог бы давать ей этот совет раньше почаще!

И правота его подтвердилась. В это мгновение появляется Турин. Когда Дракон издох, он очнулся, но рука его болела от яда. Поэтому он отправился к Нэн Гирит за помощью, думая, что там находятся разведчики (Турин убивает Дорласа по дороге?)

Когда появляется Турамбар, Ниниэль испускает горестный вопль, воскликнув: «Турин, сын Хурина! Слишком поздно встретились мы. Дни тьмы прошли. Но после них наступает ночь!» «Как узнала ты это имя?» «Брандир сказал мне, и услышь! Я – Ниэнор. Поэтому мы должны расстаться». И с этими словами она, до того, как кто-то смог удержать ее, прыгнула в водопады Нэн Гирита и так погибла, крича: «Вода, вода, омой меня! Смой с меня жизнь!»

На муки Турина после этого страшно было смотреть; безумная ярость охватила его, и он проклял Средиземье и весь удел Людей. И наклонившись над водопадами, тщетно звал он: «Ниниэль! Ниниэль!» И повернулся он в гневе к тем, кто пришел сюда, нарушив его приказ; и все бежали от него, кроме одного лишь Брандира, который от жалости и ужаса не мог двигаться. Но Турин обернулся к нему и сказал: «Любуйся на свои дела, хромой злодей! Если бы Ниниэль осталась там, где я сказал ей, и если бы ты не открыл моего имени, можно было бы уберечь ее от смерти. Я бы ушел и покинул ее, и она горевала бы лишь по Турамбару».

Но Брандир проклял его, сказав, что женитьбу его нельзя было скрыть, и что это Турин виновен во всех горестях. «А ты лишил меня всего, что у меня было и могло быть – ибо ты безрассуден и алчен!»

Тогда Турин в гневе убил Брандира. И раскаявшись, убил себя (сказав те же слова клинку).

Маблунг приходит с вестями, и горе поражает его в самое сердце. Эльфы помогают Халетрим возвести курган в память о Детях Хурина, но Н[иниэли] нет там, и тело ее так и не было найдено: возможно Келеброс унес его в Тайглин, а Тайглин – в Море.

Дальнейшее упрощение, которое надо сделать – это написать, что Брандир желал сопровождать Ниниэль, дабы охранять ее – ибо он думал, что Турин погиб.

Это последнее предложение, по-видимому, относится к попытке Брандира остановить Ниниэль, когда она хотела уйти за Турамбаром из Эфель Брандир.

Практически невозможно показать, на каком этапе эволюции легенды это было написано, но в любом случае, это случилось не раньше, чем была переписана окончательная форма последней части «Нарн». Это становится ясно из такой детали, как использование названия «Келеброс» для реки (см. комментарии к § 317). Я полагаю, что этот отрывок связан с другими, данными в Примечании 1; здесь представляется иная, хотя и гораздо более решительно измененная попытка достичь развязки – «узнавания» Турином правды – на этот раз от самой Ниэнор, которая здесь узнала правду без посредников, просто путем исчезновения заклятия беспамятства после смерти Дракона. Но Маблунг появляется, хоть и после смерти Турина, и я подозреваю, что это – последняя из всех развязок и, возможно, она следовала за написанием окончательной формы текста. Имя родича Брандира «Гвэрин» (Албарт, Торбарт, Хунтор) уже появлялось раньше, написанное карандашом над первым упоминанием имени Торбарт в СА (§322).

Тот факт, что отец задумывал подобное расширение чернового конспекта, безжалостно нарушив тем самым великолепную структуру повествования, представленную в окончательном тексте последней части «Нарн», представляется мне очень необычным и трудным для понимания. Чувствовал ли он, что эта «структура» становится слишком очевидной, слишком сложной во всех этих переходных моментах, рассказах, предчувствиях, случайностях? Заключительное примечание («Дальнейшее упрощение, которое надо сделать…») может служить этому подтверждением. Но наиболее вероятным мне кажется то, что отец изначально беспокоился о том, что приход Маблунга (или Морвен) как deus ex machina, рассказывающего неопровержимую правду в самый подходящий момент, будет серьезной слабостью текста.

Хотя, возможно, это и так, но я считаю, что этот торопливый набросок гораздо слабее; и учитывая то, что кроме написанного карандашом имени «Гвэрин» в «Серых Анналах», здесь нет других следов этой версии, вероятно, он думал так же.

ПРИМЕЧАНИЕ 2

Расширенный рассказ о Битве Бессчетных Слез

Текст Главы 20 в опубликованном «Сильмариллионе» берет начало в истории «Серых Анналов», но некоторые элементы были вставлены из Главы 16 КС (т. V), а также из третьего текста. Это машинописный текст, набранный отцом, и, по всей видимости, сделанный ab initio на его пишущей машинке; ясно, что он предназначался для вставки в длинную прозаическую «Легенду о Детях Хурина» («Нарн»), но в то время перед ним была рукопись СА и большая часть новой версии осталась столь близкой к «Анналам», что может считаться едва ли большим, чем вариантом, хотя, без сомнения, он был написан намного позднее. По этой причине, а также потому, что некоторые из этих отличительных (дополнительных) черт были в любом случае вставлены в «Сильмариллион», я исключил этот отрывок из «Нарн» в «Неоконченных преданиях», оставив лишь конец. Есть, однако, и главное отличие в рассказе «Нарн», которое также противоречит предыдущим версиям, и здесь подходящее место, чтобы его записать вместе с некоторыми другими деталями.