Чтение онлайн

– Так проблема, Томсон, в том, что мы тоже не ведаем, где сейчас российский отряд, – сказал Рич.

– Вот это, ребята, нам как раз и предстоит выяснить как можно скорее. Поступим вот как…

Томсон резко опустил вниз ладонь, словно разрубил свой отряд на две части.

– Айс, Рич и Ник начинают планомерно обшаривать весь Полигон. Если они тут побывали до того, как пошли в погоню за дозорной группой, значит, оставили какие-то следы. Лишний раз говорю о том, с каким вниманием нужно изучать травяной покров, заросли бурьяна и кустарника. Примятая трава, заломы ветвей, – командир с укоризной посмотрел на Майка, который все еще держал в руке вишневый прут, – маркеры движения посторонних. Если там собрались профессионалы, а другого и быть не может, на очевидный результат рассчитывать не стоит. Надеюсь, что вы хорошо запомнили все пути нашего передвижения и не сделаете ложную стойку.

Командир поочередно вгляделся в лица бойцов.

– О соблюдении режима exclusive повторять не буду, и так все ясно. Берк и Майк идут со мной. Будем искать тайник. Если эксцессов не случится, собираемся в шестнадцать пятнадцать. Вопросы есть?

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

14.58

У очередной невысокой каменной стены, ограждающей снесенное до основания здание, Митин «сыграл сбор».

Через несколько минут все бойцы его отряда собрались вместе.

– Как результаты?

– Глухо, – за всех ответил Север.

– Похоже, что так, – кивнул Митин. – Только, братцы, у меня для вас есть одна небольшая новость. Может быть, нас уже давно ведут…

«Братцы» напряглись.

– Вот здесь, – Митин достал схему Полигона, – не должно быть никаких подземных сооружений. Как видите, по всей территории они обведены красным цветом. Окраины лишены раскраски. Но при этом, – он постучал пальцем по карте, – при этом бункеры там есть. Спрашивается, зачем?

– Ты хочешь сказать, что ГРУ нас подставило? – Юг на правах самого опытного спеца первым решился высказать собственную версию, которая лежала на поверхности.

– Вечная торопливость – неподходящее качество для командира, запомни это.

Митин редко позволял себе прямую критику бойцов во время рейда, тем более когда речь шла о том человеке, которого он негласно назначил своим заместителем. Но сейчас требовалось немедленно погасить даже отголоски сомнений в предательстве высшего командования. Хуже такого психологического подхода не может быть ровно ничего!

– Речь о другом, мужики. – Митин свернул карту. – Мы с вами не учли одного важного момента. Кто может гарантировать, что ДРГ не засела где-нибудь рядом с нами, в одном из этих бункеров? Мы бегом отследили центральные сектора, а ведь профи скорее всего выбрали более безопасный вариант. Кто им мешал затаиться здесь?

– Почему тогда ГРУ подбросило карту с гарантированной липой? – спросил Север, словно для географической симметрии проявивший солидарность с Югом.

– Это не липа. Судя по всему, были два комплекта техдокументации о расположении объектов на Полигоне: один – для широкого использования, второй – секретный, ради нужд тайных испытаний, о которых… мать вашу!.. мы ничего до сих пор не знаем. Вот и вся песня.

– Послушай, Центр, – сморщившись, словно съел незрелое яблоко, произнес Запад, – я чего-то здорово не врубаюсь, при чем здесь наша ДРГ. Или ты допускаешь, что у них в отличие от нас может быть детальный план Полигона?

– Молодец, – Митин улыбнулся, – именно этого вывода я от вас и ждал. Нас, – он повысил голос, – по крайней мере, с формальной точки зрения, никто не собирался подставлять. Но почему не задуматься о том, братцы мои, что у ГРУ просто не было схем подлинного размещения секретных объектов? А вот у америкосов они почему-то оказались под рукой! Что здесь странного?

Митин внимательно вгляделся в лица своих бойцов.

– Вот что, ребята. Если мы имеем дело с очень хорошо подготовленной командой, рассчитывать на то, что они наплюют на свою безопасность, не приходится. И попробуйте ответить на несколько простых вопросов. Первый. Будут ли эти мастера подставляться под наши пули? – Митин помолчал. – Нет, не будут. Второй. Будут ли выходить на огневой контакт? Тоже нет. Третий. Будут ли пытаться проявить свое присутствие? Нет? Или да?

Спецы опустили головы. Логика командира была безупречной.

– Они затаились. Затаились, поскольку зафиксировали наше появление. В первый же день. Дальнейшие их действия вполне подходят под классику работы спецназа. Вытянули меня с территории Полигона, заставили поверить в дозорный отряд, тем самым открыв себе возможность тайного проникновения в подземные сооружения. Здесь же самый настоящий критский лабиринт. Даже с детальной картой сразу не разберешься…

– Центр, – медленно произнес Юг, – все это правильно и убедительно, но, командир, игру на такой гнилой базе не сделаешь, банк не сорвешь. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю, – Митин жестко сузил глаза, – обшарить все бункеры один за другим. Если они рядом, то от нас не уйдут…

Московская область

16 августа

14.45

Главный разработчик, доктор физико-математических наук Владимир Юрьевич Ревякин, последние годы жил в ближнем Подмосковье. Одинокий пенсионер семидесятипятилетнего возраста, он тем не менее выглядел бодрячком. Хозяин встретил гостя прямо у входа на дачный участок, отставил к забору широкие современные грабли, которыми усердно вычищал газон, и указал в сторону дома:

– Милости прошу.

Макарычев предпочел лично, без свидетелей, говорить с бывшим «секретным инженером». Даже присутствие Пескова, по его мнению, в данном конкретном случае было нежелательно, поскольку могло негативно сказаться на доверительном характере беседы. Откровенность, да еще связанная с государственной тайной высочайшей степени защиты, дорогого стоила. А Дмитрий Константинович по опыту знал, что вести такие разговоры лучше с глазу на глаз.

– Собственно, – медленно произнес Ревякин, выслушав краткое сообщение Макарычева, когда они уселись в кресла у камина на первом этаже дачи, – в чистом виде торсионное излучение есть миф. Сведения о нем распространяли и распространяют, насколько я знаю, в средствах массовой информации люди, мягко скажем, далекие от науки. Мы занимались совершенно другими вещами. Да и не пытались доказать реальность нового типа физического поля. Но то, что подчас и не существует в рамках теории, на практике, особенно в военно-инженерной сфере, преобразовывается в конкретные разработки.

Ревякин надолго замолчал, задумчиво потирая лоб.

– Вы можете сформулировать, какие именно аспекты испытаний вас интересуют? А именно, в чем непосредственно может заключаться моя помощь?

– Безусловно, – кивнул Макарычев. – Надеемся получить от вас информацию по двум позициям. Первое. Что из себя представляли сами приборы? Второе. Есть ли малейшая вероятность того, что они сохранились где-нибудь по сей день?

Ревякин тяжело поднялся со своего кресла, подошел к округлому сервировочному столику, налил стакан воды из высокого стеклянного графина.