Чтение онлайн

– Первые опыты были проведены где-то в конце шестидесятых годов. Тогда не получилось ничего стоящего. Но с появлением новых методик ситуация кардинально изменилась. Результаты были весьма убедительными. И министр обороны приказал нам перейти к испытаниям в военно-полевых условиях. Я, кстати говоря, не имел к практической реализации прямого отношения. Ведь вы понимаете, одно дело – лаборатория, и совсем другое – Полигон, где уровень воздействия возрастает на несколько порядков.

– Как строился режим секретности? Иными словами, у вас была литерная система допуска к военной тайне?

Ревякин усмехнулся:

– Вы лучше меня знаете, что такое особый режим. В данном случае он усиливался оттого, что дело держали на личном контроле министр обороны и Председатель КГБ.

– Сколько человек в большей или меньшей степени могли иметь общее представление о проводимых испытаниях?

– В полном объеме, – Ревякин задумался, – пожалуй, только Главный конструктор и Начальник Полигона. Их сейчас уже нет в живых. И вообще, – он пристально посмотрел в глаза генералу, – вы представляете себе, как происходило закрытие Полигона? Это было в конце восьмидесятых. Прибыл эмиссар от нового руководства и заявил, что в связи с изменившейся международной обстановкой принято решение прекратить любые испытания «суперлучей». Так их именовали в документах. Мы предпочитали физическое определение. За считаные дни все было свернуто до нуля. Понимаете, до нуля?!

Ревякин помолчал, крутя в руках очки.

– Мне неизвестно, как обставили дело конкретно там, на Полигоне, но нашу лабораторию ликвидировали буквально в течение недели. Приехали какие-то мужики в штатском, опечатали приборы, увезли ЭВМ со всем содержимым (у нас были хорошие по тем временам машины), четыре образца генераторов, запчасти, все записи из моего кабинета. Вот так! Куда уж они потом попали, мне неведомо. Очень может быть, что их даже продали за кордон…

– Видите ли, в чем дело, – Дмитрий Константинович потер руки, – у нас появилась информация о том, что западные спецслужбы проявляют сейчас чрезвычайный интерес к этим разработкам. Мы имеем проверенные агентурные сведения, что в ближайшее время на Полигон будет заброшена специальная диверсионная группа, в задачи которой входит поиск сохранившихся с того времени компонентов. Но мы не знаем главного – где и что именно они будут искать.

– Главный конструктор рассказывал мне через год по большому секрету, что после полного разрушения Полигона стационарную модель увезли в неизвестном направлении. Думаю, – Ревякин иронично прищурил глаза, – вам стоит поинтересоваться об этом в ФСБ. Они, наверное, знают, где такое хозяйство нужно искать. К тому же, – он улыбнулся, демонстрируя беззубую челюсть, – ваши диверсанты не в состоянии ни при каких условиях похитить базовую установку. Для ее перевозки требуется несколько грузовиков.

Макарычев испытывал раздражение, которое не мог скрыть. В какой-то момент ему даже захотелось схватить за грудки этого старого «секретного инженера» и хорошенько его встряхнуть, словно грушу, чтобы сверху, как спелые плоды, посыпались те сведения, которые от начальника одного из управлений ГРУ по непонятной причине скрывали.

– Хорошо, – генерал-лейтенант опустил седую голову, громко выдохнул воздух, – вы проводили какие-то дублирующие испытания? Иными словами, были ли созданы и апробированы на Полигоне портативные установки?

– Видите ли, в чем дело… Как раз накануне закрытия работ мы сконструировали усовершенствованный прибор. Генератор, позволяющий резко увеличивать силу воздействия лучей. Опытные образцы были сделаны в ограниченном количестве экземпляров, только для первичного ознакомления с эффективностью модели. Всего двадцать восемь штук. – Ревякин по-старчески пожевал губами. – Кстати, могу высказать одно предположение. Если ваши противники проявили к этому делу такой интерес, то, видимо, надеются получить в свои руки именно усилители.

– На Полигон доставлялись опытные образцы?

– Когда я придумал, как можно существенно активизировать интенсивность воздействия «суперлучей», естественно, сразу же возникла идея применить их к базовой установке. Двадцать четыре портативных генератора, согласно договоренности с Главным конструктором, направили на Полигон. Насколько я знаю, были проведены даже два предварительных испытания. Но мне достоверно известно, что все материалы и компоненты после ликвидации базы также увезли в неизвестном направлении.

– Можно допустить, что сейчас на Полигоне осталось что-то из тех разработок?

– Исключено. Если уж у нас вычистили все до нуля, то что говорить о военном объекте? Хотя, – Ревякин опять иронично прищурился, – это не по моей части. Всякое бывает…

– Поймите! Это очень важно, Владимир Юрьевич. – Макарычев подался вперед, крепко сжимая ладони. – Подчеркиваю: засланная группа направлена именно на Полигон. Что она может там искать? Что?

Главный разработчик выпрямился и долго смотрел за окно, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Потом вздохнул и покачал головой:

– Я не знаю…

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

16.12

– Послушай, Томсон, – спросил Майк, когда они вместе с Берком выбрались из очередного ответвления длинных подземных коммуникаций, – а тебе не приходило в голову, что хохлы сюда сунут нос раньше, без всякого полковника?

– Отставить, – негромко произнес Томсон, – нам не нужна паника. Посмотри лучше: куда ведет тот ход?

Они находились в восточной части Полигона. Уже четыре часа они последовательно и упорно исследовали развалины сооружений, некогда входивших в огромную систему стратегического управления. Те данные, которыми располагал командир, убеждали в одном – тайник расположен на нижнем ярусе внешнего ряда зданий.

Подсвечивая маленьким фонариком, прикрепленным к берету, Томсон раскрыл особую модель противоударного ноутбука, вывел на экран план Полигона.

– Вся беда в том, – тихо сказал он, укрупняя фрагмент одного из объектов, – что ни источник, ни полковник не знают точного местоположения нужного бункера. Это может быть и западный участок.

– Почему же ты выбрал восточный? – с некоторой напряженностью спросил Майк.

Командир впервые высказывал сомнения в направлении поиска. Весь день Томсон уверенно вел их по подземным бункерам. Создавалось впечатление, что он абсолютно убежден в том, что тайник будет найден в ближайшее время. Оказалось, это было ложное ощущение.

– Считай, что озарение, insite, – усмехнулся Томсон.

– На интуиции далеко не уедешь, – буркнул немногословный Берк.

Томсон удивился. Радист Берк был самым молодым в группе, обычно помалкивал, а тут вдруг позволил себе критику командира.