Чтение онлайн

Молодой человек проскользнул в дверь и был таков.

***

Утренние сумерки еще не рассеялись, когда у подъезда зашуршали шины автомобиля, и в казино вошел в отглаженном костюме, при бабочке, выбритый, чистый, пахнущий дорогим одеколоном Василий Петрович.

Уборщица сидела возле ящика с молодой пальмой, вахтер Степаныч дышал через трубочку ингалятора, сражаясь с приступом астмы. Он видел, как молодой человек, так и не сказав ни слова, ушел.

Управляющий казино всегда вызывал своим видом и поведением у уборщицы Лизаветы страх и высочайшее уважение, впрочем как и у любой женщины с поломанной жизнью. Он был намного старше ее, но выглядел всегда моложе.

Уборщица забормотала:

– Я зашла, а она там.., лежит, сидит... И птичка ваша...

– Во-первых, здравствуй, - спокойно, одним голосом внушая женщине уверенность, произнес Василий Петрович, - во-вторых, кто где сидит или стоит. Расскажи толково...

– Там, в туалете, труп, - совладав с собой, произнесла уборщица.

Ищенко направился в туалет, жестом приглашая следовать женщину за собой; та, идя по лестнице, начала тараторить:

– Я прихожу, ну, как всегда, набираю воды, только я, значит, набираю воды в ведро, тут вижу, значит...

В туалет управляющий вошел спокойно, начал осматривать помещение, словно он это делал каждое утро и словно его каждый рабочий день начинался с обозрения трупа в заведении.

Но вдруг, вглядевшись внимательно в мертвую девушку, он побледнел. Рука его нервно задергалась, и он, не зная, куда ее деть, сунул в карман.

Затем он нагнулся над трупом девушки, протянул к ее голове трясущуюся руку, собираясь повернуть ее лицом к свету и рассмотреть получше, но тотчас отдернул ее.

– Черт возьми, - пробормотал он.
– Черт возьми, неужели это она?

– Кто она?

– Да, она...
– не отвечая уборщице, сказал Василий Петрович.
– Но почему именно здесь?

Затем управляющий казино повернулся к уборщице и довольно неприятным голосом произнес:

– Ты ничего не трогала? Не прикасалась к ней?

А к сумочке?

– Да что вы?! Я так испугалась... Я набираю, значит, воды в ведро...

– Ступай наверх, скажи Степанычу, пусть вызывает милицию... Немедленно! И ничего не трогайте.

Дождавшись, когда уборщица вышла, Василий Петрович выглянул следом, убедился, что Лизавета ушла по лестнице вверх, плотно закрыл дверь и быстро осмотрел кабинки. Ничего подозрительного он не обнаружил. Потом подошел к окну, до половины закрашенному белой краской, вынул из кармана носовой платок и, через него нащупав защелку сумочки, которая валялась возле мертвой, открыл ее. Сама покойница его больше не интересовала.

Первое, что бросилось в глаза среди содержимого сумочки, был распечатанный шприц разового пользования, скомканные рублевые купюры и две тоненькие пачки по двадцать долларов и по двадцать евро.

Василий Петрович вздохнул с облегчением.

Он словно не верил словам уборщицы, боялся, что та выпотрошила сумочку, оставив на ней свои отпечатки.

Управляющий казино кончиками хорошо ухоженных ногтей вцепился в одну из долларовых купюр и вытащил ее на свет. Тщательно осмотрев купюру, он убедился, что та не фальшивая, и перехватил ее пальцами, нисколько не опасаясь, что на ней останутся отпечатки его пальцев.

Ведь в самом деле, одна из таких двадцаток еще вчера принадлежала ему, но после сеанса орального секса бумажка перекочевала в сумочку юной особы, регулярно обслуживавшей клиентов казино и безобразно удушенной неизвестным убийцей. Подумав, Василий Петрович вытащил из сумочки всю пачку. И переложил в карман.

Ведь совершенно неизвестно, на какой из двадцаток остались его отпечатки. Рубли и евро он не тронул.

***

Милицию управляющий казино встречал у входа. Их было человек шесть, четверо в форме. Они все вошли в холл и стали с любопытством оглядываться по сторонам.

К Василию Петровичу подошел один в штатском и представился:

– Следователь майор Леонов...

Остальные сотрудники милиции громко разговаривали между собой, курили... Странно было слышать чужие громкие голоса, такие непривычные и резкие утром в пустом заведении, в теплом и уютном холле, который так располагал к жизни, и нисколько не верилось, что смерть где-то рядом.

Ищенко первым протянул руку майору, но тот почему-то не спешил. Видно, в каждом свидетеле немолодой следователь видел подозреваемого.

"Работа такая, никому не верить, всех подозревать", - подумал управляющий и не обиделся за непожатую руку.

Василий Петрович вплотную приблизился к служителю закона и негромко произнес:

– Господин майор, прежде чем вы начнете осмотр, я хотел бы...

– Что вы хотели?
– сухо спросил Леонов.

– Я хотел бы сказать вам несколько слов...

– Позже, - еще более сухо сказал майор.
– Кто обнаружил труп? Где он?

– Уборщица обнаружила, - так же сухо, по-деловому ответил управляющий.
– Труп внизу, в туалете.

– Ведите.

Уборщица Лизавета, взглянув на Сергея Леонова и словно получив от него разрешение, в который раз затараторила, ведя работников милиции по лестнице:

– Я набирала воду, значит, только открутила кран.

Работники милиции действовали споро, без лишних движений. Они производили замеры, очерчивали мелом на стене и кафельном полу контуры полусидящего тела. Человек с фотоаппаратом непрерывно щелкал фотовспышкой, и на белых стенах появлялись черные тени людей.

Один раз фотограф был вынужден встать на колено, делая снимок лица девушки. Когда он отошел, то брезгливо вытер платком колено - близость смерти чувствовалась и в этих движениях.

Некоторые из молодых милиционеров перешептывались, глядя на высоко поднятую юбчонку, на известное место, так как ноги были широко раздвинуты.

Майор диктовал протокол. Записывал кто-то в штатском. "Тело полусидит, полулежит. Тьфу, поправь - прислонено к стене. На шее следы удушения. Левая нога развернута влево, правая - вправо..."

"Какой тупой милицейский язык?" - подумал Василий Петрович.

Диктовка протокола продолжалась:

"Одета в свитер цвета...
– майор милиции несколько секунд шевелил губами, очевидно подыскивая нужное слово для определения цвета джемпера, - рыжего цвета, - наконец произнес он, - и красную короткую юбку. Белье не снято, а...
– Леонов снова задумался, - что исключает изнасилование..."

– Ее могли.., а потом трусы надеть, - неожиданно грубо и не стесняясь предположила уборщица.

Человек в штатском, который писал протокол, хмыкнул. Майор вроде не обратил внимания на слова женщины, но задумался. Кажется, замечание показалось ему не лишенным основания.

Мысленно он учел и этот факт, однако вслух произнес:

– Внешний первичный осмотр исключает изнасилование.

Наступила пауза. Майор думал несколько минут и наконец продолжил:

– В сумочке десять купюр по двадцать евро каждая, восемьдесят российских рублей, пара презервативов, распечатанный шприц одноразового пользования. Во рту находится мертвая птица, предположительно дрозд, с золотыми кольцами на лапках...