Чтение онлайн

Вообще после всего того, что Сергей пережил за последние годы, он превратился в мизантропа.

Перестал верить в человечество. Сколько друзей, сколько подруг утеряно! Сергей остался в Подольске, чтобы удалиться от прошлого, но оно настигало его мучительными воспоминаниями. Может, это было из-за того, что он пошел работать в милицию? Куда же он мог еще пойти? В тир, что ли?

Иной раз майору жалко было смотреть на прохожих, снующих по улицам, прущих на красный свет светофоров. Старший следователь считал: то, что человек не останавливается на красный свет, - преступление. Такого ничто не остановит.

И где-то среди таких прохожих бродит убийца, Может, это маньяк, выискивающий очередную жертву.

"Да, надо чаще замечать опавшую листву на тротуаре, чаще вспоминать, что на дворе - прекрасная осень... Мне, "менту", просто необходимо это знать, иначе легкое отупение в конце рабочего дня может перерасти в ступор. Служба не признает суббот, воскресений или других праздников, и ты всегда должен работать, даже в собственный день рождения, особенно если кто-то решил совершить преступление именно в этот день. Ты знаешь, что твою работу крайне трудно планировать в рамках одного дня, поэтому ты научился приспосабливаться к своему рабочему времени и короткому сну. Но ты никогда не сумеешь приспособиться к изнурительному состоянию - следствию большого количества преступлений и малого времени для того, чтобы их распутать. Иногда для молодой жены и собственного ребенка ты становишься настоящей обузой, но это только потому, что ты устал. Что за жизнь! Работа, работа и ничего для души!"

Мысли унесли майора очень далеко...

***

В сочетании с изнурением скука доводит до такого состояния, что уже просто не замечаешь: пятница ли сегодня, лето или осень. Отвращение свойственно только человеческому существу. Правда, в принадлежности к этой породе некоторых работников милиции порой сомневаешься...

Ты можешь проглотить ложь, потому что тебе в той или иной форме приходится пользоваться ею каждый день, чтобы обеспечить функционирование хорошо смазанной человеческой машины и не засорять ее чрезмерно всякой правдивой чепухой.

Ты можешь понять мотивы воровства, потому что, когда был ребенком; сам слямзил карандаш у соседа по парте и присвоил забытый кем-то в саду игрушечный самолетик.

Ты даже можешь иногда понять убийцу, потому что в твоем собственном сердце есть потайной, темный уголок, где всегда живет ненависть, достаточная для того, чтобы убить.

Пожалуй, ты примешь спокойно даже случайно найденный труп - ведь смерть только часть жизни... Труп на трупе - вот что ведет сначала к отвращению, а потом к обычному отупению. Если ты уже не в состоянии отличить один труп от другого, одну кровоточащую голову от другой, как же ты собираешься найти разницу между апрелем и ноябрем?

Черт побери! Зачем же этой сволочи понадобилось так извращаться с птицей?

Леонов отчаянно поскреб затылок. Ему было тридцать семь лет. У него была добрая жена Марина и дочурка Дашка, тяжелая работа и, как ему казалось, никакого просвета впереди. "Может, и вправду Съездить в Таджикистан проветриться?" - подумал он.

***

Когда он подъехал к своему дому, то еще с улицы увидел, что в окнах его квартиры нет света.

"К подругам с Даренкой пошла!" - предположил майор, замкнул дверцы автомобиля и подошел к подъезду. На обшивке лифта красовалась кривая надпись маркером: "Здесь живет ментобраз".

"Нет сомнения, что какой-то прыщеватый юнец адресовал это мне, - подумал Леонов.
– Просто так, из удали. Или в отместку за то, что в соседстве с работником милиции надо постоянно вести себя прилично".

Оглянувшись, Леонов наслюнявил палец и стал стирать надпись. "Да, это написано обо мне. В доме, кроме него, нет ни одного сотрудника милиции". Черный маркер, видно, был качественным - зловредные буквы не хотели стираться.

Жены действительно не оказалось дома, а на столе лежала записка:

"Сережа, я уехала к маме. О ребенке не беспокойся. Все будет в порядке. Марина".

Леонов пожал плечами. Он не знал, что и подумать. То ли Марина устала оттого, что он с головой ушел в работу, то ли она просто решила навестить мать, которая после свадьбы дочери расхворалась. Жена была в послеродовом отпуске, мечтала вернуться на службу в саперный отряд, но Сергей отговаривал ее - не для женщин эта работа. Марина злилась и на несколько дней умолкала...

Майор сварил себе кофе и налил в него изрядную дозу "Арарата". Выпил, согрелся, и в голове стало яснее.

Из подозреваемых по делу об убийстве в казино он обязательно вычислит кого-нибудь. Не признаются - заставит. "Черт побери!
– разозлился Леонов.
– А подозреваемых-то и нет!"

Вспомнились слова полковника Уточкина на одной из летучек: "Нет доказательств?! Не знаешь, как это делается?" Сергей позвонил знакомому, державшему частный магазин охотничьего оружия.

– Игорь, пойдем в казино.

– Да я там сроду не был. Тебе что, взятку большую дали, промотать хочешь?

– Давай сходим, посмотрим хоть, что это такое.

– Может, сделаем проще. Наберем водки и выпьем... Моя банку огурцов открыла, такие махонькие...

– Нет, мне не выпить хочется. Надо расслабиться, забыться от этого кошмара жизни. Да и кое к чему присмотреться.

***

Вскоре они пожали друг другу руки у двери казино и попытались войти внутрь. Дверь оказалась запертой, хотя здание было освещено. Леонов забарабанил в дверь, и швейцар узнал следователя. У старика от удивления отвисла челюсть, и он отпер дверь.

"Почему он удивился, увидев меня? Да, ведь это не просто игорное заведение, не просто бар, а нечто большее, типа клуба местных подпольных миллионеров, воровской элиты, гомосексуалистов... Черт ее разберет, публику такую, поэтому со стариком надо наладить связь", - подумал Сергей.

В баре он выпил с товарищем, перекинулся с ничего не подозревающим барменом парой нейтральных фраз. Бармен явно хотел поговорить с известным следователем, прославившимся после нашумевшего дела с обезвреженными бомбами, но майор не верил ни одному его слову. Друга сразу развезло, и он начал раздражать Леонова.

"Игорь мешает мне работать. А моя работа - вынюхивать и высматривать", - думал майор, потягивая из длинного стакана какую-то бурду под экзотическим названием.

Утолив жажду, Леонов с товарищем подошли к играющим. Тут же голоса игроков стали тише и жесты сдержаннее, словно все уже знали, что он - из милиции.

"Бармен, сука, заложил", - подумал майор.

Но вот появился азарт, игра начала диктовать свое, и все забыли, что сзади стоит следователь.

Мозг майора, словно механическая катушка, наматывал мысли: "Убийцей может быть и этот могучий толстяк с пальцами унизанными перстнями...

Или этот длинный хлыст с глазами красными и затуманенными, как у наркомана..."

Молоденькие девки, явно из начинающих проституток, которые еще не знают, что трахаться можно за очень большие деньги и не каждый день, не обращали на майора и его товарища никакого внимания.