Чтение онлайн

Что касается первого взгляда, то любопытно, что когда приходится точно формулировать, в чем же заключалось вредное политическое направление евреев, то взгляды древних и современных ученых расходятся по противоположным направлениям: одни видят причину в том, что евреи по природе были бунтовщиками и были настроены враждебно к правительственной власти, другие, наоборот, что они всегда были неизменно лояльны по отношению к каждому, в руки которого попадала государственная власть. И оба взгляда опираются при этом на достаточное количество документальных и строго проверенных данных.

О еврейской, лояльности говорят уже выше сопоставленные свидетельства о службе евреев по внутренней охране (жандармерии). Уже в 407 г. еврейская община в Элефантине в своем письме-доносе (И. М. Волков, Арамейские документы, оф. док. V, стр. 15) сообщает персидской власти о ряде изменнических действий египетского духовенства и гарнизона и при этом прибавляет: «Когда состоящие на службе (?) в египетских отрядах отпали, мы не оставили нашего служебного поста, и в нас не было найдено никакого порока».

Лояльность евреев по отношению к Птоломеям — общеизвестный исторический факт. «Евреи всегда были крайне лояльными приверженцами каждого власть предержащего и умели использовать это для постепенного получения ряда важных привилегий», (Wilcken о. с. 786). Сами евреи постоянно ставили себе в заслугу и гордились этой лояльностью, как мы видим из книги «Эсфирь», написанной в Палестине в маккавейскую эпоху, и из добавлений к этой книге, а равно и из, так назыв., 3-ей кн. Маккавеев, написанных в Александрии в эпоху современных Маккавеям поздних Птоломеев.

В кн. «Эсфирь» (2,21. 6,2) сообщается, как еврей Mapдохай обнаружил и открыл царю заговор двух царских слуг — Бигтана и Тереса; этот верноподданический поступок был якобы даже записан в царскую памятную книгу.

В египетском добавлении к этой книге (1,12) придуман даже дубликат этого рассказа: Мардохай раскрывает еще заговор царских евнухов Габата и Тарры и этот поступок также записывается в памятную книгу, тогда как противник Мардохая — Аман выставляется здесь, как сообщник этих евнухов и государственный изменник (там же, § 17,5 § 10). В, так наз., III кн. Маккавеев еврей Досифей спасает Птоломея IV Филопатора от верной смерти (1,3). В этом произведении в уста самого Птоломея IV влагаются такие заявления: «Евреи безукоризненно сохраняли полнейшую и нерушимую верность ко мне и к моим предшественникам» (5,31); «они уже с самого начала выделялись из всех народов полнейшей благонамеренностью по отношению к нам» (5,26); «они были верными солдатами нашей внутренней охраны» (5,25). Наконец, здесь прямо заявляется: «Евреи всегда сохраняли полнейшую благонамеренность и неизменную верность по отношению к царям» (3,3) [38]

Не хуже засвидетельствована и лояльность евреев по отношению к новой — римской власти. Вот как описывает Светоний (Divus Julius, гл. 84 конец) траур по Юлии Цезаре: «После его смерти, во время грандиозного официального траура можно было видеть, как одна за другой проходили толпы людей различных национальностей, оплакивавших его по своим обычаям, особенно же выделялись евреи, которые даже несколько ночей под ряд бодрствовали у его могилы».

Блудау (о, с. 58) характеризует отношение евреев к римской власти такими словами: «С тех пор, как Рим стал вмешиваться во внутренние дела Востока, евреи стали прилагать свою энергию, чтобы снискать расположение владыки мира и направить его против своих врагов. Так, еврейские цари из маккавейской династии искали в Риме поддержки против Селевкидов, точно так же и египетские евреи становились при каждом удобном случае на сторону Рима против национальной партии, которая стремилась к независимости от римского влияния. Когда консул Габиний по приказу триумвиров (в 55 в. до P. X.) возвел на египетский трон Птоломея XI Авлета, то евреи, жившие к югу от Пелузия и охранявшие подступы к Египту, заблаговременно отложились от Вереники IV, которая была проведена в регентши более слабой националистической партией (Іos. Ant. XIV, 6,2, Bell, j"ud. I, 8,7). Их склонил тогда к измене Антипатр, отец Ирода Великого, точно таким же образом как позже он склонил их к отложению от Птоломея ХIII. Когда Митридат Пергамский двинулся на помощь Цезарю, осажденному в Александрии (весной 47 г. до P. X.), евреи готовы уже были броситься в борьбу за Птоломея против Митридата, но Антипатр показал им письмо первосвященника Гиркана II, и таким образом привлек их на сторону Цезаря. Таким образом, как только были затронуты их земляческие (sie! landmannschaftlichen) чувства, они отказались от борьбы за династию (Ios. Ant. XIV, 8, 1–3, Bell. jud. 1, 9, 3–5). Они поняли, что их благо зависит теперь от милости Цезаря и поспешили выявить свою преданность этому идущему в гору человеку. Снова они изменили национальному делу, когда они, следуя духу времени, в борьбе между Антонием и Октавианом с присущей им ловкостью перешли в лагерь победителя, засвидетельствовав на деле перемену в своих взглядах».

Далее, как мы видели выше (стр. 18–19), евреи даже в самой заветной для них области — в области религии — шли на большие, правда, чисто внешние уступки, для сохранения лояльности к обожествляющим себя царям и императорам.

Не меньшее количество исторических свидетельств говорит о том, что евреи были изменническим и мятежным народом. Во время большого пожара в Антиохии в поджоге обвиняют евреев (Ios. bell. jud. VII, 3, 4,). Точно так же, когда при Нероне христиан обвиняли в поджоге Рима — Tac. Ann. XV, 44, — в них видели только еврейскую секту: поджог мотивировался odio humani generis — классическое обвинение, пред'являвшееся евреям. Цельс (у Оригена, с. Gels. III, 5 = fr. 88 R § 6) считает еврейский народ мятежным уже с самого его возникновения: евреи — это египтяне, ушедшие из Египта вследствие организованного ими мятежа против государства… «Причиной отпадения был мятеж против государства». В Historia Augusta еврейское бунтарство характеризуется так (Hadrianus, с, 5) «Ливия и Палестина снова воспрянули своим мятежным духом». В склонности к мятежам обвинял евреев и александрийский антисемит Апион (fr. 63 С. § 8–9 R = Ios. с. Ар. II 4–6). Даже отказ евреев ставить в синагогах статуи императоров истолковывался, как проявление бунтовщичества (ibid). И действительно, из истории мы узнаем о нескольких восстаниях евреев против законной власти; особенно широкие размеры приняло восстание 114–115 г. по Р. Х., которое Евсевий (hist. eccl. IV, 2) характеризует так: «Весь еврейский народ только ждал поражения римлян, чтобы отплатить за все невзгоды последнего тридцатилетия; евреи безумствовали, как сорвавшиеся с цепи, подстрекаемые диким, мятежным духом». Наконец, самое подчеркивание в еврейской литературе лояльности, показывает, что евреям приходилось защищаться от обвинений в государственной измене [39] . Действительно, в, так назыв., III кн. Маккавеев (3,7) мы читаем, что приближенные Птоломея І, «утверждали, что эти люди (т.-е. евреи) не отличаются верностью ни к царю, ни к властям, но наоборот настроены враждебно и всячески стараются действовать во вред правительству. Так поносили они евреев обычно бросаемыми им упреками». В дальнейшем тексте этой книги (3, 24) Птоломей IV мотивирует свой декрет об истреблении евреев так: «на основании несомненных доказательств мы убеждены, что евреи настроены к нам крайне враждебно, и хотим обезопасить себя от того, чтобы эти безумцы не организовали неожиданно мятежа против нас и чтобы нам не пришлось иметь в тылу этих враждебных нам изменников-варваров».

Чем же были в конце концов евреи? Сверх-лояльными или мятежниками? Очевидно, ни тем и ни другим. Как мы видели выше, в цитате из книги Блудау (стр. 54), евреи, становясь на сторону той или иной партии, считались прежде всего со своими национальными т.-е. еврейскими интересами, — ставили свои «земляческие» (landsmannschaftliche) интересы выше государственного патриотизма, как выражается Блудау. И, так как они при этом сплошь и рядом проявляли беззаветную храбрость, то неудивительно, что их считали то сверхлояльными гражданами, то закоренелыми бунтовщиками и изменниками. Действительно, они были беззаветно преданы Птоломеям до тех пор, пока последние, начиная с Птоломея VII не начали проводить юдофобскую политику. То же было и с римлянами: «покорение Иерусалима Титом, за которым вскоре последовало опечатание египетского храма, основанного Онием, вызвало полную перемену в отношении евреев к римскому правительству: прежнюю лояльность заменила пылкая ненависть к Риму» (Wilcken. о. c. 792).

Итак, евреи в древности всегда были националистически настроены, но об'ектом этого национализма было еврейство, а не та страна, в которой евреи жили. Поскольку это явление политическое, можно, конечно, говорить о политической причине антисемитизма. Об этом мы будем говорить во второй части книги, пока же заметим, что как не может быть речи о политической ненадежности евреев в обычном смысле слова (т.-е. об отсутствии национального самолюбия, выражающегося в сверхлояльности к каждому власть предержащему), так нельзя считать их и бунтовщиками par excellence: наоборот, они всячески стараются жить в мире с «хозяевами страны». Евреи — не бунтовщики, они любят мир по своей природе. В этом александрийцы могли убедиться: когда (во время погрома) они произвели обыск в еврейских домах, они не нашли там никакого оружия (Филон, in Flасе. 7, 11). При справедливых государях евреи живут мирно: они организуют восстания, только когда их выводят из себя (Иосиф, Ant, XVII, 10,6).

Юдофилы часто, говоря о политической причине антисемитизма, понимают это в том смысле, что антисемитизм создается и разжигается правительством в его собственных политических целях, напр., хотя для того, чтобы направить народный гнев, накопившийся против правительства, по линии наименьшего сопротивления. Такие попытки правительства, конечно, могли играть и играли некоторую роль в развитии антисемитизма в его отдельных стадиях, но не больше. Действительно, афинским метэкам, т.-е. поселенцам самых различных греческих и не-греческих национальностей предъявлялись обвинения, очень сходные с обвинениями пред'являвшимися в разное время евреям (государственная измена, коммерческая недобросовестность, спекуляция товарами, в особенности хлебом и т. д.) сходны были также и официальные ограничения (гетто — «черта оседлости», процентная норма и т. д.) [40] . Так как в виду крайнего разнообразия и пестроты национального и социального состава метэков не может быть речи о каких-либо общих чертах их характера, то несомненно, что здесь именно наличность ограничений явилась единственной причиной огульных обвинений. Но этого факта нельзя привлекать для параллельного объяснения возникновения антисемитизма, так как при этом останется непонятным, почему именно евреи, а не какая-либо другая из числа многочисленных наций, лишившихся в это время государственной независимости, оказались «линией наименьшего сопротивления», и вдобавок это об'яснение противоречит фактам. Действительно, в древности, правительственный антисемитизм не столь частое явление, и налицо он только там, где уже давно антисемитизмом накалена общественная атмосфера, зато наоборот несмотря на крайний антисемитизм общества, правительства сплошь и рядом берут евреев под свое покровительство. Докажем фактами оба эти положения.

Рассматривая зависимость между общественным антисемитизмом и правительственными репрессиями в древности нам придется отдельно остановиться на трех эпохах: 1) на эпохе до Птоломея II, 2) на эпохе от Птоломея II до смерти Калигулы, 3) на эпохе от Клавдия до Адриана.

Древнейшее известное в истории гонение на евреев имело место еще в эпоху персидского владычества над Египтом: это разрушение еврейского храма в Элефантине, в 410 г. до P. X. и еврейский погром в 405 г. до P. X. О погроме сообщается в следующих словах: «Вот имена женщин, которые пленены (6 имен). Вот имена мужчин, которые были найдены у ворот и убиты (5 имен). Вот дома, в которые они ворвались в Элефантине и драгоценности взятые ими»… (Sachau, о. с. Р. 15; И. М. Волков, о. с. 77). Обстановка этих погромов во всем до мелочей совпадает с обстановкой позднейших «классических» еврейских погромов. Хотя в погроме и принимает участие местная персидская власть, но она повинна лишь в попустительстве и содействии (Волков, там же, 68). Организаторами и устроителями погромов явилось египетское простонародье, возглавляемое тогдашней интеллигенцией, т.-е. духовенством — жрецами местного храма.

О том, что антисемитизм возник в результате правительственных репрессий здесь не может быть речи: по справедливому замечанию И. М. Волкова (СПР. 69) «нерасположение к евреям со стороны египтян констатировано еще в IX столетии автором библейской истории об Иосифе» (Быт. 43, 32, 46, 34) и уже накануне погрома «взаимное нерасположение египтян и иудеев повело к ряду мелких интриг и столкновений между ними» (Волков, о. с. 70). И вдобавок, в попустительстве и содействии виновны только низшие представители персидской власти, высший представитель ее — наместник Аршам, как мы видим из письма элефантинских евреев, стал на сторону евреев, и «все люди, пытавшиеся причинить зло этому храму, были умерщвлены» (Волков 72). Одним словом, как мы увидим ниже, здесь полная аналогия с погромом 38 г. — активными преследователями евреев являются народные массы, а не правительство, которое либо идет в хвосте народного движения, либо даже противодействует ему. Следующее известное нам правительственное гонение на евреев имело место в 350 г. также в сфере персидского владычества, но уже не в Египте, а в Палестине. Царь Артаксеркс Ох насильственно переселил часть евреев в Гирканию, на берег Каспийского моря. К сожалению, сведения об этом мероприятии крайне скудны: единственным более или менее надежным источником является Евсевий (Chron, ed. Sch"one II p. 112; Гиероним, Синкелл и Орозий, повидимому, списывают с него, ср. Sch"urer, Gesch. der j"ud. Volkes, 7 пр. 11). Предположение, что евреи приняли участие в восстании финикиян, и что так. обр. эта мера была вызвана политическими соображениями — домысел ученых [41] . Если с одной стороны, стать на не совсем надежную почву догадок и комбинаций, а с другой, принять не совсем достоверное свидетельство Псевдо-Гекатея (у Ioseph, с. Аріon. 1,22 § 4–6 = Reinach, о. с. стр. 230–231), то получится следующая картина. Выселение евреев в Гирканию несомненно явилось результатом какого-то еврейского восстания (в это же время восстала и Финикия), а такое восстание в эпоху теократии скорее всего могло явиться результатом религиозных гонений (Робертсон-Смит о. с. 419). Конечно, цитированные Иосифом Флавием места из Псевдо-Гекатея, не говоря уже о книгах «Эсфирь» и «Юдифь», не могут ни в каком случае считаться историческим источником, но смутные реминисценции о религиозных насилиях в персидскую эпоху они все же могли сохранить. И, действительно, вся эта исторически-новеллистическая литература, повидимому, не случайно проецирует современные ее авторам религиозные гонения именно на персидскую эпоху. Так, напр., Псевдо-Гекатей (у Иосифа Флавия, с. Ар. І, 22) говорит: «Евреи пользовались дурной славой у всех соседей и прибывающих к ним иностранцев и многократно подвергались издевательствам со стороны персидских царей и сатрапов; тем не менее, они продолжали оставаться верными своим взглядам: они претерпевали за это самые мучительные пытки и казни, проявляя необыкновенное мужество и ни за что не соглашались отступить от веры отцов». Точно так же и рассказ Иосифа Флавия (Antt. XI, 71) представляет собою религиозно-поучительную новеллу типа книг «Эсфирь», «Юдифь» и III кн. Маккавеев (с последней он соприкасается особенно близко, представляя другой вариант того же сюжета); отдельные подробности его рассказа относятся всецело не к области истории, а к литературной области — к истории сюжета; однако, общий фон — религиозные гонения при Артаксерксе III Охе является, скорее всего, достоверной исторической подкладкой. В противном случае, нельзя было бы об'яснить, почему все эти новеллы проецируются в персидское время, несмотря на то, что персы, как освободившие евреев от плена Вавилонского, имели бы, казалось, право на совершенно иную репутацию. Если так, то, может быть, соответствует исторической действительности и указание Псевдо-Гекатея, связывающего в одной фразе: «Евреи пользовались дурной славой у всех соседей и прибывающих к ним иностранцев» и: «многократно подвергались издевательствам персидских властей и сатрапов», — иными словами: и здесь правительственные гонения, скорее всего, были вызваны уже созревшим антисемитизмом.