Чтение онлайн

Я ответил, что слышал.

«Ну, так вот» — сказал мне этот американец — «можете завернуть в эту Конвенцию свой бутерброд с сыром». [3]

Тройной подход к борьбе против геноцида, включающий в себя предотвращение, вмешательство и наказание, рассматривается на научных конференциях во всем мире. Например, «Международная ассоциация исследователей геноцида» (International Association of Genocide Scholars), которая проводит заседания раз в два года, на своей очередной встрече в июле 2005 года в Бока Ратон (штат Флорида) обсуждала вопросы глобального импорта людей и трагедию этого явления. Это было спустя полных шесть месяцев после того, как Международная комиссия по расследованию событий в суданской провинции Дарфур представила свой отчет Генеральному Секретарю ООН (Женева, 25 января 2005 г.). По словам журналиста «Нью-Йорк Тайме» Уоррена Хоуга, комиссия «обнаружила следы массовых убийств и насильственного перемещения, гражданского населения, которые не были геноцидом, но, тем не менее, представляют собой сходные по тяжести преступления, которые нужно передать в Международный уголовный суд». [4] Попробуйте разъяснить пострадавшим разницу между этими преступлениями! Действительно, в конце концов, геноцид — это бутерброд с сыром!

Почему же сегодня, после того, как так долго не признавали геноцид турок против армян, после уничтожения евреев нацистами и их пособниками во время Холокоста/Шоа, после геноцида народа хуту в отношении народа тутси, после геноцида сербов, хорватов и мусульман в отношении боснийцев, почему сегодня, когда в Судане полно убийств, так невероятно трудно заставить людей нашей планеты, которые кажутся добрыми и честными, заявить на весь мир: «Эта человеческая трагедия на самом деле фактически является геноцидом, который мы не должны терпеть. Мы, наши страны, наши правительства и вооруженные силы больше не позволим, чтобы это преступление продолжало уничтожать род человеческий!»? Покойный Лео Купер, один из трех основателей ныне бурно развивающихся «исследований геноцида», писал боле десяти лет назад:

«В нашем веке стало трудно установить намерение совершить геноцид на социальном уровне — из-за анонимности и аморфности тех сил, которые определяют характер нашего мира. Не подлежит сомнению, что существующая система международных отношений способствует существованию геноцида из-за приоритета узко национальных интересов, протекции государствам, которые наносят вред, соперничества сверхдержав и разрушительного вмешательства во внутренние дела разделенных и уязвимых сообществ. Но как мы можем изменить эти анонимные и аморфные силы, разбросанные по всему миру, и создать новый мировой порядок, чтобы вовремя реагировать на многочисленные экстренные угрозы геноцида?»[5]

И впрямь, остается центральный вопрос: как превратить наш мир в мир, настроенный против геноцида, не раздувая вооруженный конфликт, без всемирных физически разрушительных революций, без переворотов и свержения всех недемократических режимов современности, существующих в настоящее время в мире. Я намеренно употребил выражение «все недемократические режимы», исходя из замечательных и новаторских работ Р. Дж. Раммела. В результате кропотливого и тщательного изучения огромного количества научных данных он доказал, что геноцид как осязаемое выражение человеческих отношений гораздо более присущ недемократическим режимам, нежели демократическим. [6]

ЗАДАЧА НОМЕР ОДИН: ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ

Любое обсуждение, не важно, насколько оно продуктивно и ново, проблемы предотвращения, вмешательства и наказания геноцида должно начинаться с предотвращения. Как можно обеспечить, чтобы трагедии прошлого не стали реальностью настоящего и основой будущего?

Те, кто искренне верит в профилактическую силу просвещения и отдают этому все силы, начинают с нижеследующего. Уже сегодня нужно начать глобальное планирование просвещения на всех уровнях, чтобы те, кто завтра будут управлять социальной, экономической, военной сферами и работать в правительстве, сохраняли память о прошлом как часть своих собственных знаний, когда они займут должности, от которых будет зависеть принятие важных решений. Это — идеальная, но надеюсь, не идеалистическая, — первая революция: пересмотр учебных программ на всех уровнях, от яслей до высшей школы, от общественных до частных учреждений и всего, что действует в этих рамках, не только по истории, но и всех междисциплинарных возможностей, которые можно использовать в образовательных целях по геноциду.

Да, не только изучение Холокоста, но изучение Холокоста и геноцида. И не только в еврейских общинах и государственных образовательных структурах, а повсеместно. Так, например, изучение Холокоста должно стать не концом, а началом попыток противостоять геноциду. Точно так же изучение геноцида армян должно вестись не только в армянских общинах, но наряду с изучением всех остальных подобных геноцидов должно стать частью образования в целом. Это не означает, что изучение Холокоста станет частью аморфного, обобщенного изучения геноцида. Скорее это будет означать изучение Холокоста или любого другого геноцида с учетом индивидуальных особенностей, чтобы затем применять эти уроки во всем мире.

Во-вторых, там, где серьезно и преданно борются против геноцида, нужно серьезно изучать прошлое, хорошее и плохое, без учета границ, не ограничиваясь разговором о Холокосте евреев Европы. И опять же, такое изучение не должно ограничиваться непосредственными исполнителями актов геноцида. Нужно Охватить все стороны социального влияния, игравшие и играющие роль в геноциде: правительственные, общественные, политические, религиозные, образовательные учреждения и т. п.. Сфокусировать микроскоп на себе, на своей общине (по какому бы признаку она ни объединялась), на своем национальном государстве, не теряя при этом из виду всех остальных — вот задача, достойная усилий лучших умов наших активных просветителей.

Часть этого всеобщего образовательного проекта должна включать в себя дальнейшее развитие Систем раннего предупреждения об угрозе геноцида, а также их внедрение в структуры правительства, несущие ответственность за их применение. Эти системы основаны на приверженности человечества идеям гуманизма и на вере в то, что уничтожение одной группы потенциально несет в себе угрозу уничтожения для всех. К сожалению, те, кто проделал первоначальную работу по концептуализации таких систем — Исраэль Чарны в Израиле, Кумар Рупесингх в Великобритании и Л Франклин Литтелл в США — пока не сумели передать результаты своих трудов в правительственные структуры. Исключение — призыв Президента Билла Клинтона в 1999 году к созданию Национального Центра предупреждения геноцида (National Genocide Warning Center) в США. Точно так же и мы сами, кого это, кажется, волнует (не только в США, но и в других странах), не продемонстрировали политическую волю и не потребовали — да-да, именно должны потребовать! — от тех, в чьих руках находится власть, полностью осуществлять эти исторические стратегии. В равной мере даже организации, всерьез озабоченные соблюдением прав человека — «Международная амнистия», «Защита прав человека», «Международная организация по выживанию», «Международный Красный крест» — до сих пор не включили такие системы в число приоритетных направлений своей деятельности. Отсюда — призыв ко второй революции: увеличивать численность этих организаций и активно их пропагандировать, повышать заинтересованность людей, вовлеченных в эту деятельность, призывая весь мир обращать внимание на Систему раннего предупреждения геноцида.

ЗАДАЧА НОМЕР ДВА: ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Мы живем в 2007 году, но мы по-прежнему находимся под влиянием исторического Вестфальского договора, подписанного в 1648 году. Этот договор определил суверенность и территориальную целостность того, что мы до сих пор называем неприкосновенным национальным государством. Насильственное вторжение на территорию соседнего государства с целью совершения геноцида ведет к объединенной или индивидуальной военной интервенции, при этом разрушения в ходе геноцида в пределах собственного национального государства, как правило, остаются за пределом правительственных санкций, им не оказывается гуманитарная помощь. Можно с уверенностью сказать, что реакция извне каждый раз таит в себе сложности и проблемы, которыми приходится заниматься.

Вооруженную интервенцию нужно принимать во внимание, она должна иметь приоритет перед национальным суверенитетом, поскольку всегда существует риск потенциального распространения насилия. Но только объединенные действия способны остановить эскалацию вооруженного конфликта и не позволить ему перерасти в удовлетворение империалистических и территориальных амбиций.

Саул Мендловиц и Джон Фоузек призывают военно-полицейские формирования ООН реагировать на интервенцию во время геноцида. [7] Джон Хейденрич ратует за формирование «международного добровольческого легиона», подразделения которого будут размещены по всему миру для реагирования на любое проявление гено- • цида. [8] Евросоюз уже готовит формирование сил быстрого реагирования в количестве девяти подразделений численностью до 1500 : человек, способных в кратчайшее время выполнить боевую задачу : в любой точке мира. Великобритания, Франция, Италия и Испания уже подтвердили свое участие, ожидается, что и остальные страны Евросоюза последуют их примеру. [9] Подобная практика могла бы стать очень полезной для африканского континента, Ближнего Востока и других потенциальных «горячих точек». Вмешательство воо-, руженных и других сил в борьбу с геноцидом предоставляет полномочия объединениям национальных государств и превосходит суверенитет отдельных наций. Медленно и болезненно национальные • государства и их правительства начинают принимать это, а объеди-! ненные борьбой с геноцидом образованные граждане должны быть , всегда начеку, чтобы напоминать им об этом.

Вратислав Пехота сделал очень проницательное наблюдение о привлечении военных за преступления во время геноцида:

«Защита, которой обладают приказы командования, несет в себе ! серьезную проблему. Она вытекает из необходимости соблюдения > дисциплины и подчинения в бюрократической и военной струк-; туре любого государства. Перед солдатом стоит дилемма: с одной стороны, он может быть приговорен трибуналом к расстрелу за не-; выполнение приказа, но, с другой стороны, он может быть осужден! судом присяжных за его выполнение. Конвенция по геноциду не| дает удовлетворительного решения этой проблемы. Пока принцип,' что приказы высшего командования не освобождают обвиняемого от ответственности за международное преступление, не станет законом, в котором без тени сомнения будет прописана обязанность отказаться подчиниться приказу совершить преступное действие, будет невозможно применять на практике принцип строгой уголовной ответственности, содержащийся в Конвенции. [10]