Чтение онлайн

Это явление у людей называется благородным словом «вера», хотя на самом деле это обычный дешевый фанатизм.

Ни одно верующее существо не может и не хочет верить в то, что оно недостойно, жалко и ничтожно. Оно может это осознавать, но верит оно всегда в другое. Верит оно, как раз, в обратное. А тот факт, что это обратное для него недостижимо, имеет очень простое объяснение – в этом кто-то виноват. Поэтому надо просто устранить того, кто виноват и все само уладится. Надо только подождать и хорошо поработать. А отсюда появляется новое, якобы очень доброе и благородное понятие —«надежда», которое, в свою очередь, порождает другое качество – «терпение».

Развивать состояние веры до стадии «надежды» и «терпения» Соломон решил у других животных. Они не были движущей силой по захвату чужих хозяйств. Это – серая масса, исполнители. Они всегда покорно будут идти на свою бойню, надеясь на лучшую жизнь либо на небесах, либо на лучшую жизнь следующих поколений.

Другое дело – свиньи. Они достаточно умны, хитры и ленивы. Они хотят править здесь и сейчас. Поэтому, сразу после захвата власти им надо дать все блага, назначить их главными и тогда они будут просто жить и погибать только с верой в свою исключительность и несправедливость к ним других, более глупых и завистливых созданий. И будут преданы своему богу, даже на скотобойне.

Мы, люди, еще можем понять свиней и чувства, двигающие ими. Свиньи также стали жертвами обмана, как и большинство людей. Они поверили в «бога-самозванца», которого они никогда не видели, не знали, но который ловко воздействовал на их корысть, присущую и нам людям. Мы можем понять других животных, ибо сами в большинстве своем повторяем их судьбу, живя «верой, надеждой и любовью» к «богам-самозванцам», навязанных нам силой.

Большинство нас так же всегда ищет виноватого в своих бедах, и поэтому всегда находятся те Соломоны, которые находят среди нас человеко-свиней, а те, в свою очередь, поднимают нас на революции, а затем погружают в еще более беспросветное рабство, утешая при этом сладкими словами «вера, надежда, любовь», сводящимися к одному – терпению.

Мы всех можем понять и понимаем. Но как нам относиться к Пирату и таким как он? У людей они называются апостолами или пророками.

Эти существа прекрасно знают, что тот, кого они называют богом, есть обычный проходимец или «самозванец». Да, они были его псами и, будучи в этом состоянии, преданно служили ему. Но они при этом никогда ни во что не верили, и никогда ни на что не надеялись. Они ЗНАЛИ.

Они знали, что творят злое дело намеренно для того, чтобы, даже не они, а их хозяин, получил все дивиденды, кинув им со стола огрызок недоеденной колбасы. И если перед свиньями или перед другими животными маячила большая, глобальная, пусть и недосягаемая, идея, то за что трудился до изнеможения Пират?

Рабская, собачья преданность, так восхваляемая многими людьми в собаках, толкала Пирата на злодеяние.

И если другие животные, в том числе и свиньи, шли на это восстание ради себя, ради своей свободы или ради своей власти над другими существами, то Пират прекрасно понимал, что у него этой власти не будет никогда и, что, скорее всего, его любимый хозяин после достижения своей цели, в лучшем случае, просто сделает его снова обычной собакой.

То, что Пират выторговал для себя в разговоре с Соломоном, было слабым для него утешением. Он знал своего хозяина, своего «бога». Но, как и любой человеческий пророк или апостол, он утешал себя только одним – собачей преданностью своему хозяину, заключающейся в пяти словах: «На все воля ваша, хозяин!». Так инстинкт собачей преданности облачился в прекрасное понятие – любовь к богу.

Но, спросит меня читатель, у Стива тоже были собаки. Почему же они решили предать своего хозяина? Где же их собачья преданность?

К сожалению, об этом история умалчивает. С моей точки зрения, это объясняется просто. Собаки Стива были цепными псами. Всегда полуголодные, получающие свою скудную еду от разных людей, они даже толком и не знали, кто их хозяин. Они знали свою территорию и просто охраняли ее. Голодный, как правило, всегда продажен, будь то пес или человек.

Пират же был псом домашним, породистым. Он с детства жил в доме и получал прекрасное для собаки воспитание и содержание. Он был любимцем. А любимцы всегда хотят оставаться таковыми и готовы ради этого на все. Они любят себя только тогда, когда их любят, или делают вид, что любят, другие. И поэтому свое благополучие, свое счастье они видят только в служении тому, для кого они считают себя небезразличными. Это идеальные рабы. Рабы добровольные, готовые на любые жертвы, преступления и подлости ради своего хозяина. Это породистые собаки.

Среди людей есть тоже множество таких породистых псов, смысл жизни которых заключен только в служении. Сколько чужой крови и слез пролили они в своем рвении! И как они воспеты! А на самом деле, это просто породистые псы, не имеющие представления ни о собственной чести и самоуважении, ни, тем более, о таком понятии, как любовь к себе. Они заменили все это понятием «долг». Долг по отношению к хозяину, кем бы этот хозяин ни был. Любая организованная структура держится именно на этих псах и на этом понятии долга. Это может быть долг уголовному пахану, главе религиозной организации, государству, партии или Богу. Но этот долг должен быть превыше всего. И должен возвращаться неукоснительно. Потому что они думают: тот, кому они служат, любит их и нуждается именно в них.

Но самое потрясающее во всем этом то, что в долг этому псу никто, ничего и никогда не давал. Это фикция, облаченная в форму закона. Это психологический казус, позволяющий одним господствовать над другими, использовать их в своих целях. А другим оправдывать свои беззакония, преступления, подлости.

Сколько миллионов человек было истреблено на вполне законных основаниях! А сколько животных!

Понятия долга и верного служения помогают не только оправдывать себя. Это становиться смыслом их жизни. Это секрет чистой совести при совершении любых злодеяний, преступлений и подлостей. Лишь бы они не были направлены против объекта служения.

Но конец у каждого такого служаки, за редким исключением, после того как в его служении перестают нуждаться, один. Его просто списывают как расходный материал. Даже если его и оставляют в живых, он быстро гаснет и через короткое время исчезает навсегда. Поэтому для таких служак эшафот, крест или костер лучше, чем забвение. Это и объясняет противоестественное стремление многих человеческих апостолов или пророков к мученической смерти во имя «своего Бога».

Но вернемся к нашим животным.

– 12-.

Незадолго до общего сбора, который я не буду описывать, ибо на нем происходило примерно то же самое, что и на предыдущих собраниях, то есть произносились те же призывы, заклинания, проповеди во славу «бога всех животных», состоялся еще один неприметный, на первый взгляд, разговор между Пиратом и Джесси. Но разговор оказался настолько важным, что его последствия оказали роковое влияние на весь ход событий и судьбу всех наших героев, в том числе, и на судьбу самого «бога всех животных и птиц» – Соломона Гросби.

После того, как все животные в хозяйстве Стива были успокоены и проинструктированы, Пират уже собрался было бежать к Соломону за дальнейшими указаниями, но тут его неожиданно остановила Джесси и сказала, что ей необходимо поговорить с ним и сообщить ему нечто важное.

Пирату было недосуг ею заниматься, и он уже хотел отказать, но Джесси так на него взглянула, что Пират понял: лучше этого не делать.

– Ты знаешь, Пират, почему я поддерживаю тебя и твоего так называемого бога? – начала Джесси.