Чтение онлайн

В. : Рядовые милиционеры соответственно отчисляют начальнику отдела?

О. : Нет, на уровне отдела эта торговля должностями прекращается. Не будет же инспектор ППС должность покупать! Но нельзя отрицать, что коррупция есть и там. И здесь надо понимать, из-за чего сгнила вся система эмвэдэшная. Есть такой приказ — номер 650. Выпущен в 2005 году и даже в Минюсте не зарегистрирован. То есть он не несет правовых последствий. Но это — важнейший документ для всех основных подразделений МВД, потому что в нем описывается, как оценивать их работу. По этому приказу в каждом следующем году должно быть раскрыто преступлений больше, чем в предыдущем. Динамика должна быть положительной. А если следователь или дознаватель увидит, что по конкретному уголовному делу нужно принимать решение о его прекращении — ну нет там состава или события преступления, то здесь динамика должна быть отрицательной. Хоть тресни. Значит, невиновных нужно отправлять на скамью подсудимых. И если отдел не набирает 60 баллов, рассчитанных по специальной системе, где складываются с различными коэффициентами положительные и отрицательные баллы, то делаются оргвыводы, укрепляется — читай, меняется — руководство. Евсюков накануне происшествия личный состав построил и орал благим матом. Обещал всех уволить к чертовой матери, если не будет показателей. Потому что руководство округа менялось, и риск лишиться должности был очень велик.

В.: Какая связь между коррупцией среди низших чинов и системой оценки? Раньше ведь тоже планы были…

О.: Планов раскрыть столько-то преступлений в советские времена не было никогда. Они появились в середине 90-х годов. И вот что стало получаться: если у участкового образцовый участок, если он все притоны вывел, всю шпану разогнал, то в будущем году у него никогда положительной динамики не будет. И те же участковые идут на кладбище, переписывают недавно умерших и оформляют на них какую-нибудь хулиганку. Якобы позавчера матом ругался, а вчера умер. И проходят показатели. Иногда и на живых оформляют. И не только для себя стараются — эти «палки» они с успехом продают коллегам. Такса — от 2000 рублей и выше. А вы спрашиваете, где коррупция. Нередко начальники просто приказывают сотрудникам принести деньги на покупку этих «палок». Суммы разные. Максимальная, о чем мне рассказали члены профсоюза, — 2000 рублей с зарплаты. А некоторые инспекторы ГИБДД оставляют в дежурной части 100–200 долларов, чтобы вдруг найденные угнанные машины оформили на них. Нет машин — после дежурства забирают деньги назад. Экипажу ППС из двух человек нужно 3–5 административно задержанных в смену и одно уголовное проявление за месяц. Не секрет, что рядовые сотрудники тоже берут взятки. Остановят человека без регистрации — 300–500 рублей. Это своего рода компенсация за возможность потери премии из-за невыполнения плана.

В. : Уголовные преступления участковый как будет раскрывать? Он ведь не следователь…

О.: Вот-вот, а динамика должна быть положительной. Представьте, в подвале нашли какой-то труп, который полгода там пролежал. Ясно, что никакой Шерлок Холмс не раскроет. Можно, конечно, весь отдел бросить на это… А можно взять патроны от мелкашки и какому-нибудь бомжу подбросить. Или наркотики, или оружие… И сразу раскрываемость 75–80 процентов. В ОВД по Басманному району замначальника отдела дознания Ольга Швачко обнаружила несколько десятков липовых уголовных дел. Как она их называет, «левандос». Когда она написала об этом официальное заявление, которое потом подтвердилось, ее 18 декабря 2008 года выгнали.

В. : Реальную раскрываемость преступлений как бы вы оценили?

О. : Как во всем мире — 30–35 процентов. У нас милицейские генералы любят с зарубежными коллегами опытом обмениваться. Так у тех глаза на лоб лезут: как, удивляются, вам удается раскрывать так много? Знали бы, как…

В.: И все-таки, возвращаясь к арифметике… Если начальник ОВД не собирает деньги с подчиненных, откуда он их берет? Те самые 100 тысяч долларов…

О.: Собирает с коммерсантов. С тех, кто работает на его территории. В этом смысле милиция уже давно вытеснила тех бандитов, которые были в 90-х. В зависимости от размера бизнеса такса может быть от 5 до 10 тысяч долларов. Притоны с проститутками крышуют — тоже от 3 до 10 тысяч с каждого. Притонов по Москве порядка 200–300. Вот и считайте. У нас, кстати, было интересное дело. Четыре сотрудника УБОПа по заданию прокуратуры накрыли притон. Так через несколько минут примчались их же начальники и начали на них орать. Вы что, дескать, здесь делаете! В общем, конфликт разгорелся нешуточный. Парни эти — члены нашего профсоюза. Написали все, как было. А когда я попытался эту историю озвучить, они, вместо того, чтобы разобраться с теми, кто притоны крышует, пытаются привлечь меня за клевету. УБОПы расформировали, эти начальники получили хорошие должности в других подразделениях. Мы, кстати, составили список — кто какие притоны крышует. Отправили его в ФСБ. Но притоны так и работают.

Еще одна статья дохода — это уголовные дела. За деньги возбуждаются, за деньги закрываются. Суммы могут быть самые разные — от 2 тысяч долларов за какое-нибудь хулиганство до 1,5 миллиона за дело против какого-нибудь серьезного бизнесмена. Но последние дела — это скорее в подразделениях главка. Вы пройдите на Петровку, посмотрите, какие там машины стоят. Например, на Landrover Sport, который около 160 тысяч долларов стоит, ездит начальник отдела МУРа, который перешел в МУР из УБОПа. Естественно, он ездит по доверенности, а машина принадлежит его брату.

В. : Безрадостную картину вы нарисовали…

О. : Куда уж там… Хочу, чтобы вы поняли. В милиции полно честных, отличных ребят. Они работают по 14–17 часов в сутки. Рады бы работать честно, но… («Известия», 21.05.2009).

В этом «но» — суть проблемы. Честных людей вроде бы большинство. Но правят этим большинством такие, как обладатель Landrover Sport за 160 тысяч долларов, начальник одного из отделов не раз прославленного в нашей прессе МУРа. Даже по заниженным данным сотрудниками милиции за I квартал 2009 года было совершено 18 тыс. правонарушений. Это на 18 % больше, чем было в 2008 году. Такие цифры приводит Департамент собственной безопасности МВД России. Данные о совершенных милиционерами преступлениях тоже внушительные: за 2008 год их было зафиксировано 4600. Куда же подевались наши бескорыстные Глеб Жиглов и Володя Шарапов, воспетые Владимиром Высоцким, а затем группой «Любэ»? Газета «New Times», тоже, кстати, по следам «Дела Евсюкова», опубликовала ряд статей, которые дают ответ на этот вопрос. Вот, что говорилось в одной из них, где приведено интервью некоего анонимного знатока нынешней российской милиции:

«Главная проблема в том, утверждают эксперты, что никто не идет в милицию защищать граждан. Идут либо за властью, либо за финансовым благополучием. Собеседник The New Times из бизнес-среды дает свою раскладку: «В милиции сейчас служит 20 % нормальных, 20 % подонков, а остальные 60 % — болото». У оперативников московского РУВД своя оценка: «10 % действительно пришли в органы внутренних дел работать, 40 % воспринимают службу как возможность нажить состояние, а еще 50 % теоретически готовы действовать по закону, но в нынешних условиях им приходится играть по устоявшимся правилам» (и бизнесмены, и оперативники говорили только и исключительно на условиях анонимности: «За такое свои же голову снесут»)».

The New Times выносит свой диагноз правоохранительным органам РФ: «Россияне и родная милиция живут в разных измерениях. Граждане полагают, что люди в форме должны их защищать. Милиция же видит в них ресурс для пополнения собственных доходов». Один из крупных московских бизнесменов сообщил этой газете следующие расценки: $1 — 10 тыс., чтобы в рядовой ситуации откупиться, пока тебя еще не доставили в отделение; если уже оказался в ОВД, цена вырастает до $25–30 тыс., если дело, что называется, закрутилось, его закрытие обойдется в $100–150 тыс. «Естественно, это касается рядовых ситуаций, — уточняет собеседник. — Если дело касается, не дай бог, политики или на вас сделан заказ, то суммы значительно больше — если только откупиться вообще возможно». Источники The New Times в МВД называют иные суммы. По их словам, «если речь идет о рядовой ситуации, то выпутаться за $5 — 10 тыс. вполне реально. Возрастают расценки, когда речь заходит об экономических преступлениях. Чаще всего это рейдерство, и тут в зависимости от масштабов захватываемого объекта цена, как утверждают, будет колебаться от $50 тыс. до $150 тыс. Знающие люди в бизнес-сообществе утверждают: «только с Царицыно (Москва) в год можно собрать от $100 млн. до $200 млн., а Центральный административный округ в плане «черных» сборов вполне сравним с корпорациями: $1,5–2 млрд. Оперативники уточняют: собрать можно, но собирает же далеко не одна милиция. «Учтите, что занести надо и в ФСБ, и прокурорам, и ветеринарному надзору, и в правительство Москвы, и пожарным, и налоговикам, — перечисляют собеседники The New Times. — Если не напрягаться, то ежемесячный доход в «хорошем» районе — $200–250 тыс.». Каждый автомобилист знает аппетиты инспекторов ГАИ. Когда ввели контроль за взяточничеством, водитель, попытавшийся откупиться от гаишника на месте, мог получить до двух лет тюрьмы. Соответственно ставки увеличились — инспектор берет с водителя за «недонесение» о попытке дать ему взятку от одной тысячи долларов и больше. И цены растут. Собеседник газеты The New Times сообщил, что за одну смену на трассе сотрудник ГАИ собирает около $1000, из них он должен отдать руководству $400–500. («The New Times«, 18.05.2009).

Не надо думать, что о катастрофической некомпетентности и коррумпированности правоохранительных органов РФ никто не заикался до тех пор, пока не прозвучали выстрелы майора Евсюкова по его невинным жертвам в московском супермаркете. Об этом говорят едва ли не каждый день на всех уровнях. Но воз и ныне там. С каждым днем коррупция в рядах милиции только набирает темпы, о чем интервью в «Известиях» дает наглядное, хотя и далеко не полное представление, несмотря на радужные доклады Службы собственной безопасности МВД и парадные отчеты его руководства. Даже человеку не искушенному по части секретов российских коридоров власти ясно, что причины безнаказанности коррупционеров и оборотней в погонах, следует искать именно в этих коридорах, там, где рука руку моет. Не удивляет, что одного из таких оборотней, который отвечал за борьбу с экономическими преступлениями, не буду называть его по фамилии, его же коллеги обнаружили в одном из московских казино, где он продул в рулетку за ночь около миллиона долларов.

Практическая безнаказанность тех, кто работает во властных структурах, либо имеет там сильные связи — одна из самых гнусных черт нынешнего режима в России. Если в этой сфере положение не исправить, любая борьба с коррупцией заранее обречена. Вот лишь несколько примеров такой безнаказанности:

13 мая 2009 года, мощный внедорожник «Субару Форестер», Т 747 МХ 199 РУС, за рулем которого сидел сотрудник МВД Роман Жиров, сбил на пешеходном переходе беременную женщину. Жиров совершил убийство, обгоняя по встречке стоявшие перед переходом машины. После убийства он не остановился; но прохожие запомнили номер внедорожника. Расследование происшествия передали в отдел, где трудится убийца, там его быстро опросили и отпустили. И в этом не было ничего странного — подобное укрывательство преступлений в милиции стало возможным благодаря известным прецедентам. Когда все же поднялся скандал по этому поводу в Интернете и эта история попала в блог президента Медведева, в МВД сообщили, что убийца арестован.