Чтение онлайн

— Конечно, барышня, — кивнула та, так же вставая с кровати, и начала расшнуровывать платье девушки. — Илья Григорьевич обидел вас, что ли? Кричал на вас?

— Еще хуже, — невольно вымолвила она, пытаясь распустить густой длинный хвост волос, который падал на ее плечо.

Вид этих светлых локонов просто терзал душу Даши. Поскольку до сих пор в ушах девушки звенели слова Ильи, произнесенные им на предпоследней их стоянке. Тогда молодой человек, уткнувшись своим лицом в ее волосы, долго стоял, вдыхая их аромат, и проворковал: «Волосы у тебя такие мягкие и шелковые…».

— Куда ж хуже? Неужто ударил вас? — воскликнула испуганно горничная.

— Да ты что, Анюта?! — опешила Даша, обернувшись к ней.

— А что? Он точно может, — со знанием дела ответила Анюта. — По мужику всегда видать, буйный нрав у него или нет. А характер-то у Ильи Григорьевича ох какой тяжелый.

— И не говори, милая. Если бы ты знала, какая это мука, выносить все, когда он рядом.

— Да уж, злющий он уехал. Вы, бедная, явно с ним намучились.

Даша уже стянула амазонку, корсет и осталась в одной нижней юбке и тонкой рубашечке. Вдруг повернувшись к горничной, девушка тихо сказала:

— Знаешь, милая Анюта, я так запуталась, так запуталась. Совсем не знаю, что мне делать.

— Дак мне все расскажите, может, смогу помочь вам, — приветливо заметила Аня.

— Нет, не сможешь. Я и сама не понимаю, что происходит.

В этот момент постучали, и Анюта сразу же кинулась к двери, так как Даша была не одета. Горничная выглянула в коридор и быстро спросила лакея, что ему нужно. А затем обернулась к Даше, которая стояла за ширмой и снимала нижнюю юбку, и произнесла:

— Марья Ивановна за столом вас ждет, барышня. Говорит, что все в сборе, только вас ожидают.

— Анюта скажи, что я не голодна и не буду спускаться, — выпалила Даша.

Понятливо кивнув, горничная все передала лакею и закрыла дверь. Аня направилась за ширму и, принимая у своей хозяйки нижнюю юбку, удивленно поинтересовалась:

— Как же, барышня? Вы ж на свежем воздухе столько часов верхом провели, неужели совсем не проголодались?

— Голодная я, Аня, аж желудок болит, — тихо ответила Даша, надевая простое легкое платье из белой кисеи. — Но мочи нет у меня вниз идти и снова его видеть, понимаешь?

— Кого?

— Да братца моего, Илью Григорьевича, — вымолвила Даша в отчаянии, выходя из-за ширмы. Печально просмотрев на горничную, девушка попросила: — Ты мне, милая, что-нибудь тайком с кухни принеси, можно простого хлеба с холодной говядиной или булочек каких.

— Ох, барышня, что-то я чувствую неладное, — вздохнула Анюта. — И кататься-то верхом вы не хотели ехать с Ильей Григорьевичем и теперь не желаете из-за него к ужину спускаться. Кажется мне, неволит он вас чем-то.

— Неволит, милая. Да мучает, сил нет, — пролепетала она. Взяв руки Анюты в свои, Даша несчастно посмотрела в глаза горничной и добавила: — И сказать-то стыдно…

— Да скажите как есть. Я никому не скажу.

— Ты знаешь сначала, когда он в первый раз поцеловал, я думала, что ничего страшного. Но вчера он весь день так и норовил меня поцеловать, а руки вообще не убирал с моей шубки. А сегодня прямо замучил меня. Целует да целует. Да еще и гладит, да так дерзко, прям стыд один.

— Целует как брат? — переспросила Аня, не понимая.

— Да нет же, — нервно ответила Даша. — В губы прямо. Так брат не целует.

— Ох, что-то я ничего не понимаю, барышня. Неужто как девицу вас целует?

— Да. Как будто жену или любовницу, — глухо сказала Даша, опуская глаза и нервно теребя оборки на платье. — А я даже сказать ему слово не могу против, потому как знаю, рассердится он. — И, в отчаянии подняв глаза на горничную, девушка произнесла: — Ты скажи, Анюта, что мне делать? Скажи, милая? — добавила она с надрывом в голосе.

— Ох, барышня, я даже не знаю, — отозвалась горничная, нахмурившись. — И давно уже так?

— Дак последние дни только, а раньше ничего не было.

— Может, обождать немого? Может, это вам показалось?

— Да нет, Аня, не показалось, — нервно воскликнула Даша. — Он такие мне слова говорит. Мне даже Иван Федорович не говорил такого, а ведь Михайлов свататься ко мне хочет.

— Подпоручик Михайлов свататься хочет? — удивилась Аня.

— Да, Иван Федорович мне в прошлый раз в любви признался и добавил, что после моих именин приедет просить моей руки. Ты знаешь, Анюта, я так мечтала, что тоже скоро замуж выйду и уеду из этого дома. Но Илья сказал, что рано мне еще замуж, а теперь он опекун мой. Понимаешь? Все как ужасно!

— Да уж, барышня. Я вот что думаю, вы правы, не надо вам сегодня выходить из спальни. Да и завтра сошлитесь, что больны вы…

— Как у тебя дела с Артемом? — спросила Даша вдруг.

— Дак все хорошо. Вот по весне венчаться хотим, — ответила Аня, смущенно улыбаясь. — Уже барину прошение подали, чтобы разрешил…

— Счастливая ты, Аня, — произнесла Даша, искренне радуясь за любимую горничную.

Теплов вернулся домой ближе к семи вечера. Сегодня по делам он объездил кучу мест, пытаясь убить время. Последние два дня тянулись невозможно долго, и потому молодой человек придумывал себе все новые и новые занятия. Вчера он нанес три визита своим партнерам по предприятиям, которые являлись совладельцами одного из заводов, ткацкой и соляной мануфактур. А сегодня ездил в банк, подписывать бумаги, которые давно требовали переоформления. Далее навестил двоюродного дядю, который занимал важный пост при государыне, и выразил ему свое почтение, дабы показать Егору Николаевичу, что совсем не забыл его. Старик был очень рад и пообещал в случае надобности замолвить словечко перед императрицей, если Илье вдруг что-нибудь понадобится. И теперь Илья вернулся домой уставший, но в хорошем расположении духа. Все его существо трепетало при мысли о том, что уже через час они вместе с матушкой и Дашей поедут в оперу, и весь оставшийся вечер он проведет в компании желанной девушки.

Еще поутру узнав за завтраком от матери, что Даше уже лучше, и, скорее всего, вечером она сможет поехать в оперу, Теплов довольно кивнул, думая о том, как побыстрее убить время до вечера. Весь в сладостных воспоминаниях о прошедшей верховой прогулке и в предвкушении близости Даши, Илья даже не выказал неудовольствия по поводу того, что уже второй день девушка не помогает ему с бумагами. Он был готов сам все делать, только бы она была ласкова с ним и позволяла к себе приближаться, как позавчера на верховой прогулке.