Чтение онлайн

Оттого едва он вошел в парадную, он осведомился у дворецкого, готовы ли уже, Марья Ивановна и Даша в оперу? На что получил ответ слуги о том, что Марья Ивановна уже при параде и ожидает его в гостиной за чашкой чая, а Дарья Сергеевна еще не спускалась. Про Лизу Теплов лишь уточнил у того же дворецкого, уехала ли она с Бибиковым на ежегодный бал в Зимний дворец? И, получив утвердительный ответ, Илья быстро направился в свою спальнюпереодеться.

Раздевшись до коротких подштанников, молодой человек направился в туалетную комнату. Он тщательно сбрил чуть выросшую за день темную щетину на щеках, подбородке и под носом и удовлетворенно осмотрел себя в зеркало. Илья не носил усов, как было модно, считая, что они ему совершенно не к лицу. Далее он проворно вымыл шею, лицо и нижнюю часть ног с мылом. Выйдя после умывания, он переоделся в чистую шелковую рубашку и черный бархатный камзол с агатовыми темными пуговицами. Мрачно окинув взглядом парадные туфли, приготовленные Артемкой, Теплов вытащил из комода чистые шелковые тряпки и, умелыми движениями обмотав ступни ног, надел черные лакированные сапоги, что стояли рядом. Илья знал, что, как и обычно, все будут косо смотреть на его обувь, тем более в опере. Но ему было все равно. Он прекрасно понимал, что никто не посмеет открыто говорить ему об этикете, зная, что за его душой миллионное состояние. И потому все косые взгляды останутся лишь взглядами.

Когда он спустился в чайную гостиную, было четверть восьмого. Зажав в широкой ладони темные перчатки, молодой человек зашел в залу в надежде увидеть там, кроме матери, еще и Дашу, но в чайной была одна Марья Ивановна.

— Ах, сынок, я уже почти час как жду тебя.

— Матушка, — он подошел и поцеловал ей ручку. — Я же вам сказал, что полвосьмого поедем.

— Да прости, — заметила Марья Ивановна. — Но я так давно не была в опере, что разволновалась и собралась пораньше.

— Чего не скажешь о Даше. И где она до сих пор? Уже ехать надобно.

— Ильюша, она не поедет, — произнесла тихо Теплова.

— Что? — опешил Илья, нахмурившись.

— Я заходила к ней, она такая бледная и вообще ехать отказывается.

— Не пойму, матушка, вы лекаря к ней вызвали? — уже раздраженно заявил молодой человек.

— Нет. Она сказала, что не надо лекаря, что у нее простое недомогание.

У Теплова задергалась щека, ибо только в этот момент он явственно осознал, что Даша все два дня водила его за нос. Она вполне хорошо себя чувствовала на прогулке верхом, а также когда они вернулись. А спустя полчаса не спустилась к ужину. Тогда он подумал, что девушка устала. И на следующий день во время завтрака лепет ее горничной, которая говорила Марье Ивановне о том, что Даша приболела, тоже воспринял за правду. Даже сегодня поутру, прекрасно зная, что так и не послали за лекарем, он, словно глупец, воспринял ее пропуск работы в кабинете вполне нормально. Но теперь она вновь ссылалась на какое-то мифическое недомогание. Все Дашины попытки скрыться с его глаз показались ему настолько очевидными, что Илья ощутил, как гневная волна недовольства нарастает в нем с каждой минутой.

Сорвавшись с места, Теплов стремительным шагом направился прочь из чайной и, перепрыгивая через три ступени, взлетел на второй этаж. До ее дальней спальни он добрался уже через полминуты и с силой толкнул дверь, даже не постучав. Даша в этот момент была одна в спальне. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и читала книгу. Она была в простом бледно желтом домашнем платьице, с распущенной косой и босая. Видимо, не ожидая увидеть Теплова, она непроизвольно вскинула взгляд на вошедшего и замерла. Молодой человек, бесцеремонно закрыв ногой дверь, прошел в комнату и остановился напротив девушки. Вперив мрачный взор на Дашу, он прошелся горящим взором по обнаженным ступням ног девушки и ее стройным икрам, которые открывала чуть задранная юбка.

— Вижу, не так уж ты и больна, — тихо и зловеще начал Илья, оценивающе продолжая осматривать ее с головы до ног. Его взгляд вновь остановился на ее обнаженных стройных ступнях, и девушка, тотчас спохватившись, опустила ноги с кресла и оправила платье. Теплов прищурился и приказал: — Собирайся. В театре надо к половине девятого быть.

— Я не смогу поехать, — начала Даша и отложила книгу, нервно заправив непослушный золотой локон за ушко. Теплов проследил за ее жестом и отметил, что цвет ее лица вполне здоровый, а взор чистый и лучистый. Вообще, выглядела она вполне румяно и прелестно. Тут же еще раз отметив про себя, что девушка не выглядит больной, Илья уже жестче спросил:

— Почему же?

— Я нездорова. Я уже говорила тетушке.

— Ах, нездорова! — вспылил Теплов гневно и сделал угрожающие два шага к ней. Даша, струхнула от его приближения и, быстро вскочив на ноги, отошла от молодого человека на безопасное расстояние. — Что это за болезнь такая, что даже лекаря не вызывали? — выдохнул он зло, вновь приближаясь к ней.

— Голова у меня болела сильно, — произнесла Даша, пятясь от него к окну.

— Все два дня? Врешь! — пророкотал он, надвигаясь на нее. Его глаза уже горели диким испепеляющим пламенем, и он вдруг прохрипел: — Все врешь, гадкая девчонка! Собирайся в театр, я сказал!

— Не поеду, — выпалила непокорно она, уже прислонившись к стене. По лицу молодого человека прошла тень, и Даша отчетливо увидела, как его глаза загорелись безумным огнем.

— Вот как?! — процедил Илья.

В следующий момент он кинулся на нее. Схватив девушку за талию одной рукой, второй молодой человек сжал ее подбородок и шею, притиснув к себе. Его губы мгновенно накрыли ее рот и начали с неистовством целовать. Даша забилась в его железных объятиях и начала вырываться из рук. Но Теплов не переставал целовать ее жестко, властно, со страстью, не давая высвободиться. Через миг он переместил свою руку под ягодицы девушки и легко поднял ее над полом. Ее лицо оказалось на уровне его, и Илья продолжил яростно атаковать ее губы, делая Даше больно, второй рукой властно обхватив ее затылок и притискивая ее голову к своему лицу. Невольно девушка уперла руки в его мощные плечи, пытаясь оттолкнуть Теплова, и глухо захрипела под его натиском. Но Илье, казалось, было совершенно наплевать на ее сопротивление. Он, словно безумный, терзал и ласкал ее губы.

Вдруг за спиной молодого человека послышался шум открывающейся двери.

— Ой, барышня! — раздался позади испуганный возглас Анюты.

Илья резко поставил Дашу на пол и, выпустив ее из своих объятий, быстро обернулся.

— Ты это что, Анька, вконец обнаглела?! — взбеленился он, побледнев от ярости и испепеляя уничтожающим взором горничную, возникшую на пороге спальни. — Как ты смеешь входить сюда, когда я здесь?!

— Простите, барин, — пролепетала испуганно Аня, но из комнаты не вышла.

Даша откинула за спину волосы, ошалевшими от радости глазами смотря на Аню, которая спасла ее. Молодой человек понял, что момент упущен и ему надо немедленно уйти. Резко повернувшись обратно к Даше, он угрожающе над ней выдохнул:

— На сборы полчаса. Если к восьми тебя не будет в парадной, пеняй на себя. Запру на месяц в доме, поняла? И все платья новые заберу. А твою Аньку велю на конюшне высечь, да так, чтобы вся кожа с нее слезла!

Бросив последний угрожающий взгляд на Дашу, Теплов быстрым тяжелым шагом направился к двери, на ходу проворно подняв свои перчатки, что бросил на пол чуть ранее. Когда Илья поравнялся с горничной, он унизительно указал концом перчаток прямо в лицо Ани.

— Только попробуй раскрыть рот о том, что видела, — выплюнул он угрожающе и вышел вон.

Когда дверь за молодым человеком с шумом закрылась, обе девушки в оцепенении посмотрели друг на друга испуганными ошарашенными взглядами. Первой пришла в себя Аня.

— Ох, барышня, — выдохнула Анюта, и на ее глазах выступили слезы испуга. — Думала, преувеличиваете вы, но сейчас вижу, как все ужасно.

— И не говори, Анюта, — пролепетала Даша, вздыхая, и устремилась к шкафу, начав перебирать платья. — И так все время, понимаешь? — она чуть обернулась. — Когда делаю, что велит, так словно ласковый агнец ведет себя, целует да ластится. А когда пытаюсь хоть немного отстраниться от него и на расстоянии побыть, так сразу же всеми карами грозит и ведет себя как ирод какой.

— И что же вы, барышня, поедете? — спросила Аня, подходя к ней.

— А что ж делать? Лучше съездить. Власть ему дана надо мной. Видишь, как теперь вышло. Если бы ты сейчас не вошла, даже подумать страшно, что бы он сделал. Съезжу. Там хоть на людях будем. Не так страшно.

— Вот это платье-то наденьте, уж больно синий цвет вам к лицу, — предложила Анюта.

— Не хочу синее, — прошептала Даша. — Которое вчера черное доставили, его помоги найти. Ах, вот и оно.

Уже через четверть часа Даша, одетая в черное, сильно открытое вечернее платье, украшенное по контуру черным и белым кружевом и цветами, сидела у зеркала. Анюта проворно колдовала над ее волосами, пытаясь как можно меньше затратить времени на прическу.