Чтение онлайн

Но спустя некоторое время, совсем ошалев от нервного и телесного возбуждения, Илья кликнул Артемку и велел позвать к нему Фёклу. Уже через четверть часа молодая баба явилась к нему. Ласковая, заискивающая и счастливая, потому что Теплов вновь позвал ее, тогда как в прошлый раз прогнал, наговорив кучу гадких слов, Фёкла с радостью обвила руками шею Ильи, сама неистово прижимаясь к нему всем телом. Молодой человек без предисловий овладел крепостной девкой и только после этого провалился в глубокий ночной кошмар.

Теперь же Илья ощущал омерзение оттого, что Фёкла лежит с ним рядом. Она не вызывала у молодого человека никаких чувств, даже влюбленности у него к ней не было. И именно сейчас Теплов жестоко пожалел, что вновь позвал ее. Он затеребил Фёклу за плечо. Она медленно открыла свои бледные заспанные глаза. Нахмурившись, он глухо велел ей:

— Ступай из моей комнаты. Скоро светать будет, увидят тебя.

Фёкла понятливо кивнула и быстро слезла с постели, начав одеваться. Уже через несколько минут она собралась и, бросив на молодого человека несчастный влюбленный взор, проворковала:

— Спи спокойно, Илюша, я не буду мешать.

Проворно выйдя в коридор, молодая баба осторожно закрыла за собой дверь. Илья, проследив за ней мрачным взглядом, прикрыл глаза и прошептал сам себе:

— Лучше было чуток перетерпеть, чем опять с этой девкой блудить. До чего ж мерзко на душе…

Уже через некоторое время он вновь заснул, и теперь сны ему не снились.

Даша вновь проспала. Опять промучившись полночи в горестных раздумьях, девушка уснула лишь под утро. Когда Анюта разбудила ее, Даша успела до завтрака только одеться, собрать волосы в длинную толстую косу и обернуть ее над шеей причудливым узлом. Она почти влетела в столовую, где уже были все домочадцы и, взглянув на часы, на которых пробило три четверти девятого, пролепетала:

— Простите, тетушка.

— Ничего, милая, садись с нами.

Даша старалась не смотреть на Теплова, который занимал свое обычное место во главе стола и промолчал, несмотря на на ее опоздание.

— Сестрица, у тебя новое платье? — заметила Лиза, цепким взором окидывая девушку, которая сидела напротив.

Новое кокетливое платье из бархата нежно-салатного оттенка с небольшим квадратным вырезом и оборками по контуру, изысканное и модное, прекрасно подчеркивало изящную фигурку Даши, даже будто делая ее немножко выше.

— Илюша купил Дашеньке новый гардероб, — объяснила Марья Ивановна.

— И зачем вы, братец, покупаете ей новые наряды? — недовольно спросила Лиза.

— Даша уже большая, — уточнила Теплова. — Она выросла. Пора ей тоже, как и тебе, красиво одеваться и выглядеть как подобает ее положению.

— И зачем ей новые наряды? А? Она все равно дома сидит и никуда не ходит! — выкрикнула зло Лиза и надулась.

— Елизавета Григорьевна, я не пойму, что за завистливые речи? — наконец вмешался Илья, который довольно долго молчал, думая, что женщины сами разберутся. — Прекратите.

После утренней трапезы Дашу ненадолго задержала в гостиной Марья Ивановна, желая обсудить предстоящее празднество двадцатого января. Когда девушка вошла в кабинет, Теплов был один и, стоя у своего стола, просматривал какие-то документы. Она молча прошла и села за секретер. Принялась проворно перебирать документы, что лежали на столе. В этот момент Илья приблизился к ней и, чуть склонившись над девушкой, ласково произнес:

— Тут пара писем, Дарёна, приглашения на приемы. Ты как-нибудь ответить им в вежливой форме, что мы не сможем приехать.

— Хорошо.

— А это, — он взял лист бумаги с исчерканными исписанными строками, — это я прикидывал, как лучше обустроить имение в Лосинке, что под Москвой. Надо все переписать на чистый лист и по возможности систематизировать работы, где и что делать. Да и, если уразумеешь, что еще добавить можно, тоже напиши.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Даша напряженно, ибо молодой человек склонился так низко к ее лицу, что его губы почти касались ее виска.

— Вот и умница, — похвалил он глухо.

Его левая рука, поначалу стиснув запястье девушки, прошлась давящим движением до ее плеча, лаская кожу. Даша ощутила, что его дыхание стало прерывистым, и занервничала. Однако не подала виду, что ей это неприятно. В тот момент, когда теплая широкая мужская ладонь добралась до обнаженной шеи девушки, дверь отворилась, и заглянул лакей:

— Чигарев Арсений Иванович, пожаловали. Звать?

Теплов мгновенно выпрямился и убрал руку с ее шеи.

— Проси, — приказал Илья слуге, тяжело вздохнув, отошел от девушки и сел за свой письменный стол.

Прошло чуть более часа, когда Даша ощутила сильную потребность выйти. Вспомнив, что сегодня впопыхах с утра не сходила в отхожее место, иначе бы опоздала к завтраку, она удрученно почувствовала, что мочевой пузырь переполнен. Не выдержав, она попросила у Теплова разрешения ненадолго выйти. Он разрешил, и девушка, проворно подхватив юбки, поспешила к двери.

Едва Даша вышла из кабинета и направилась через парадную к мраморной лестнице, как зазвонил колокольчик. Она невольно замерла у подножия, увидев, что дворецкий открыл дверь, и посыльный вручил ему большую корзину с цветами. Слуга, как-то затравленно оглянувшись в сторону девушки, стремительно направился в правое крыло с корзиной в руках. Отчего-то сердце Даши мгновенно подсказало, что эти цветы от Михайлова. Она бросилась вслед за дворецким и, нагнав его в длинном узком коридоре, произнесла:

— Митрофан! Подожди!

— Барышня, некогда мне, — поворчал на ходу слуга и засеменил быстрее с корзиной в руках, явно пытаясь убежать от девушки.

— Митрофан, стой немедля! — уже выпалила Даша и, стремительно обогнав его, встала у него на пути. — Для кого эти цветы?

— Ох, барышня, не спрашивайте.

Она внимательно посмотрела на испуганное лицо старика-лакея и, проворно протянув руку к записке, что лежала в цветах, достала ее и прочла. Уже через миг, подняв на дворецкого пораженный взгляд, Даша пролепетала:

— Так я и знала. Это ведь мне цветы, Митрофан. Куда ты их понес?

— Ох, барышня, не спрашивайте, прошу вас! — взмолился старик несчастно. — Если Илья Григорьевич узнает, что вы видели цветы, меня выпорют. Христом Богом молю, пустите, мне надо сжечь их.

— Сжечь? — опешила девушка и схватилась руками за корзинку. — Боже, что за варварство! Жечь такую красоту. Митрофан цветы предназначены мне! Отдай их!

— Нет, нет, не могу. Илья Григорьевич сильно осерчает, — замотал отрицательно головой дворецкий.