Чтение онлайн

— И далась тебе эта ярмарка, Дарёна? — он чуть помолчал и, прижавшись грудью к ее спине, снизу вверх окинул ее взглядом. Ее прелестные обнаженные плечи и выступающая над вырезом белоснежная грудь мгновенно вызвали в его существе неуемное вожделение. Ее нежный, едва уловимый ванильный аромат окутал его существо. Тут же его настроение изменилось, и он ощутил, как сердце забилось в бешеном темпе от ее манящей близости. Уже спустя миг он проворковал над нею. — Ну хорошо, будь по-твоему. Но поедешь на ярмарку со мною. Завтра поутру у меня никого не будет. Я немного с бумагами разберусь, и в полдень можем поехать, через пару часов будем уже в Петергофе, что скажешь?

Сжавшись всем телом от возмущения, Даша напряглась. Она резко высвободила свои плечи из его широких ладоней и, отойдя от молодого человека на пару шагов, повернулась к нему и возмущенно выпалила:

— С вами я никуда не поеду!

— Значит, с Михайловым поедешь, а со мной так нет? — выдохнул Илья зло, и его взор стал темнее тучи.

— Да! — твердо ответила Даша, смотря в его перекошенное недовольное лицо.

После ее последнего слова лицо молодого человека стало бледным, а на скулах заходили желваки.

— Что ж, прекрасно! — пригрозил он. — Тогда завтра вообще никуда из дома не выйдешь!

— Ну и пожалуйста, и не надо! — воскликнула Даша в запале и, подхватив юбки, пролетела мимо него к двери и выбежала в коридор.

Долго Илья смотрел на то место, где минуту назад стояла Даша, пытаясь хоть немного успокоить бешеную кровь, которая стучала у него в висках. Он прекрасно понимал, что сейчас всем своим существом возненавидел своего самого близкого друга, Ивана, с которым они почти два года подряд делили не только палатку, но и порой последнюю фляжку с водой, сидя в окопе, когда невозможно было дождаться подмоги. И возненавидел только оттого, что теперь Даша пришла сюда и требовала с Иваном встречи. При этом ее глаза нежно светились, когда она говорила о Михайлове, и гневно сверкали, когда она отказала ему, Теплову.

Проснулся Илья на рассвете, около шести утра, один в своей спальне в подавленном и печальном настроении. Он долго лежал с открытыми глазами, мрачно рассматривая вычурный плафон на потолке, и его терзали воспоминания о вчерашнем дне. Как он поутру с упоением занимался делами в кабинете, когда рядом ощущал присутствие Даши. Как потом после обеда, воодушевленный, он, быстро решив дела в коммерц-коллегии, заехал в магазин мадам Фурже и заказал Дашеньке для именин чудесное белое платье, да и еще несколько домашних нарядов. Затем съездил с визитом к хорошему знакомому семьи, старому чиновнику в отставке, к которому обещался заглянуть после Рождества.

Уже вечером, вернувшись домой, он вдруг наткнулся в гостиной на милую компанию, состоящую из матери, сестер и его друзей, которые решали, как им поехать назавтра в Петергоф на гуляние. Видимо, не собираясь спрашивать его дозволения, они уже обо всем условились и были весьма рады. Одно то обстоятельство что Даша тайком, за его спиной, уславливалась с Михайловым, тут же вывело Илью из себя, и он всю вечернюю трапезу едва сдерживался, чтобы не устроить скандал при всех. Он понимал — его неправильно поймут, и прекрасно знал, что Михайлов жаждет заполучить девушку и уже не раз предлагал обручение. Но его нежная малышка с синими чудными глазами принадлежала только ему, Теплову, и уж с соперниками около нее Илья совершенно не собирался мириться.

Весь вчерашний ужин он напряженно размышлял, как, не вызвав подозрений, сорвать эту поездку Михайлова и Даши в Петергоф. Все получилось наилучшим образом. Почти наедине в биллиардной зале он дал понять Ивану, что никакой помолвки в ближайшее время не будет. Да, он прекрасно видел, что Михайлов дико обиделся, но Теплову это было безразлично. Ибо, по мнению Ильи, его Дарёна не имела права вообще быть помолвлена с кем бы то ни было, поскольку это открывало прямую дорогу к венчанию, которого не могло быть никогда.

Затем, правда, произошла ссора с Дашей, и Илья до сих пор пребывал в траурном мрачном настроении оттого, что девушка не просто отказала ему в поездке в Петергоф, а еще и посмела сравнивать его с Михайловым, к тому же заявив, что поехать хочет именно с Иваном. Это было последней каплей. От злости он, как и обычно, пригрозил своенравной девице заточением в доме. После того как она убежала вся в слезах, Илья осушил залпом два полных бокала шерри, чтобы хоть немого успокоиться. В эту ночь он долго лежал без сна, ощущая, что его чувства к Даше с каждым днем не только не утихают, а становятся более сильными, страстными и иногда жутко неуправляемыми. Именно с осознанием того, что он уже не просто влюблен в непокорную обольстительную фею, а истинно любит ее, как еще никогда никого не любил, он наконец уснул.

И теперь, наутро, проснулся все с теми же тревожными, будоражащими мыслями и долго размышлял, что же ему делать дальше. К нему пришло единственное решение — непременно примириться после вчерашнего с Дашей. А также постараться сделать так, чтобы девушка перестала воспринимать его как властного старшего брата, а увидела в нем страстного возлюбленного.

Около семи утра Илья уже просматривал в кабинете письма и бумаги. В назначенное время к завтраку Даша не явилась, и ее горничная заявила, что барышня нехорошо себя чувствует. Отчего-то он даже не удивился, предполагая такой поворот событий. Потому что после вчерашней ссоры девушка наверняка дулась на него. Он решил поскорее закончить с нудными делами и подняться к ней в спальню сам, чтобы постараться помириться. Уже в десять он вышел из кабинета и почти поднялся по мраморной лестнице наверх, когда увидел, что в парадную доставили заказанные им вчера у мадам Фурже наряды для Даши. Илья вновь спустился вниз и, бегло осмотрев коробки, взял из них самую большую, в которой лежало белоснежное платье, и велел:

— Эту я сам возьму. Остальные через час отнесете в комнату Дарьи Сергеевны.

— Слушаюсь, барин, — закивал слуга.

Он быстро поднялся с коробкой на второй этаж и прошествовал по коридору в самый конец левого крыла, где располагалась спальня Даши. Нынче расположение ее комнаты весьма нравилось ему, так как спальня девушки находилась в противоположном крыле, весьма далеко от спален матери и сестер. Только мужские комнаты, его и Владимира, были на этой половине, ибо остальные считались спальнями для гостей. Это обстоятельство позволяло Илье практически незаметно подходить к ее спальне, не вызывая пересудов.

Что произошло и сейчас. Никем не замеченный, молодой человек проворно преодолел коридор и приблизился к комнате Даши. Ловко удерживая коробку одной рукой, он надавил на ручку. Дверь оказалась незаперта, и он бесшумно вошел. Прикрыв за собой створку, Илья огляделся. Девушки не было видно.

— Анюта, ты уже вернулась? — раздался мелодичный голосок Даши откуда-то сбоку. Теплов тут же метнул взор влево и понял, что девушка находится за ширмой. — Я решила без тебя уже одеться, но корсет не могу потуже затянуть.

Коварно ухмыльнувшись, молодой человек прошел в комнату и положил большую коробку на кровать. Уже через минуту он обошел ширму и произнес:

— Дарёна, я принес тебе платье на именины.

Девушка стояла к нему спиной, в одной длинной полупрозрачной нижней юбке, через которую отчетливо просвечивали ее ножки в кружевных белых чулках. На Даше еще была тонкая полупрозрачная рубашечка на тонких бретельках и светлый корсет, который она пыталась подтянуть, заведя руки за спину и натягивая шелковые веревки.