Чтение онлайн

Теплов отчетливо видел, что Аня рыдает и нервно переминается с ноги на ногу, видимо, сильно боясь наказания. Именно в этот момент он понял, что Аньку не изменить, и это наказание ни к чему не приведет, эта глупая девка и впрямь любит Дашу и так и будет продолжать потакать капризам своей барышни. Он хотел потянуть время, чтобы как можно сильнее напугать Аню, потому молчал, выжидая время. Илья задумался, видя, как Матвейка размотал кнут и уже приготовился к первому удару. Теплова вдруг озарила мысль о том, что надо просто убрать Аньку от Даши и заменить ее другой горничной, послушной его приказам, которая будет на его стороне, а не на стороне этой непокорной девицы.

Матвейка занес руку для удара, и Теплов, выдохнув, громко произнес:

— Погоди! — Коренастый парень опустил кнут и обернулся к нему, как и все остальные дворовые, ожидая дальнейших слов барина. Илья выждал театральную паузу и, ежась от холода, громко, чтобы слышали все, добавил: — Сегодня прощаю ее, но только оттого, что Дарья Сергеевна сильно просила за нее. Но впредь я уж таким добрым не буду. Отвяжи ее, Матвей.

В этот миг Аня, видимо, от нервного напряжения, услышав слова Теплова, потеряла сознание, повиснув на привязанных руках. Илья с недовольством на лице увидел, как Матвейка набрал воды и выплеснул девке в лицо, чтобы привести ее в чувства. Дворовые начали расходиться по своим работам. Илья уже отвернулся, намереваясь выйти, как к нему подлетел его камердинер Артем и выпалил:

— Благодарствую, барин, благодарствую за доброту вашу!

Скорчив на лице кислую мину, Теплов ничего не ответил и, обойдя парня, пошел по направлению к дому. Артем же устремился к привязанной Ане, которая уже пришла в себя и сплевывала ледяную воду, стекающую по ее влажному лицу. Матвейка в этот момент избавил руки девушки от веревок, и Артемка, быстро стянув со своих плеч тулуп, накинул его на ее обнаженные плечи, придержав ее сильной рукой за талию. Склоняясь к ее лицу и заглядывая в испуганные глаза девушки, Артем тихо прошептал над нею:

— Анюта, что случилось? Яхонтовая моя, что?

Он обнял ее и начал гладить по голове. Аня молчала, лишь слезы текли по ее щекам. Она невольно скукожилась в теплом большом тулупе Артема и прижалась к нему, словно испуганный зверек. Они уже остались одни, не считая Матвея, который складывал кнут и ворчал о том, что господа сами не знают, чего хотят. Артем так и шептал над девушкой, гладя ее по темной толстой косе.

— В последний-то раз еще прошлой весной при старом барине секли на конюшне. А теперь-то отчего так вышло, Анюта? Расскажи мне, за что так осерчал-то на тебя Илья Григорьевич?

— Я письмо тайком к подпоручику Михайлову от барышни снесла, — объяснила тихо Аня, поднимая заплаканный взор на Артема.

— Ох ты, — воскликнул испуганно парень. И, испепеляя девушку страстным взглядом, произнес: — И зачем ты сделала это, глупышка? Ты что ж, не знаешь, что Илья Григорьевич приказал все цветы, что от Ивана Федоровича приносят, в огне палить вместе с письмами от него? Ибо не нравится ему, что подпоручик за Дарьей Сергеевной ухаживает. А ты письмо снесла, дуреха.

— Я ж не знала, Артем, — пролепетала Аня. — Думала, ничего страшного. — Девушка странно посмотрела на Артема и добавила очень тихо: — Знаю я, отчего Илье Григорьевичу не нравится, что подпоручик барышне моей пишет. Оттого что он сам, барин-то наш, на нее глаз положил. Так и норовит все время наедине с ней остаться, да и рукам своим волю такую дает, что аж противно. Сама теперича поутру видела, да и еще однажды. А ведь она ему сестрица! По батюшке его двоюродная! И Дарья Сергеевна мне такое про него сказывала, что жуть как страшно.

— Молчи, — выпалил нервно Артемка. — Ты только молчи о том, Анюта. Не наше это дело, понимаешь? — он наклонился к ее губам и наставительно сказал: — Пусть баре сами разбираются между собой, не то Илья Григорьевич опять осерчает на тебя, да уж тогда точно наказание тебе будет.

— Поняла я ужо, — тихо проворчала Аня. — Ты меня до дому проводи, Артем, а то Матвей мне весь сарафан порвал, стыдно так идти, без твоего тулупа. Надобно мне переодеться и к Дарье Сергеевне подняться, поблагодарить ее за все.

— Конечно, я провожу тебя, Анюта, — закивал Артемка, обнимая девушку за плечи.

Когда Аня вошла в спальню, Даша уже была одета в темно-бордовое шерстяное платье, вышитое белыми цветами и, сидя перед зеркалом, пыталась расчесать волосы. Увидев свою горничную, невредимую, но бледную, она вскочила на ноги и уточнила:

— Ты в порядке, милая? — Даша схватила Аню за руки, заглядывая в глаза. — Нечего не сделали тебе?

— Нет, барышня, — вздохнула Аня тихо, с благодарностью смотря на Дашу. — Напугали, да и все.

— Вот и ладно, — улыбнулась та печально и попросила: — Анюта, помоги мне, пожалуйста, побыстрее причесаться, а то я сама долго провожусь, а у тебя ручки проворные да умелые, ты враз красоту такую сделаешь.

— Конечно, барышня, садитесь, — закивала Анюта, следуя за Дашей к трельяжу. Едва девушка села, как горничная взяла расческу и начала приводить в порядок ее длинные густые локоны. — Ох, барышня, и как вы умилостивили его? Он ведь совсем бешеный был! — произнесла Аня, не в силах сдержать любопытство.

— Да и не спрашивай, Аня, — пролепетала Даша, горько вздохнув, и опустила взор на руки. Стыд и неприятные воспоминания вмиг овладели девушкой, и она тихо добавила: — Аж вспомнить стыдно. Пришлось согласиться поехать с ним в Петергоф.

— Вы же не хотели?

— Хотела, но не с ним. Иван Федорович меня вчера туда звал. Только Теплов не позволил.

— Ах, понятно, — закивала Аня, закалывая волосы на затылке девушки.

— Но теперь придется с Ильей ехать. Ну ничего, переживу как-нибудь…

— Ох и несчастная вы, барышня, — прошептала Аня печально.

— Не надо, Анюта, не трави душу, и так тошно.

Приехав в Петергоф уже к полудню, молодые люди прогулялись между торговыми рядами и всяческими балаганами, затем с интересом посмотрели на иллюзионистов и дрессированных медведей. Потом Теплов завел ее в один из трактиров, и почти час они трапезничали, а Илья не умолкал ни на минуту, все что-то воодушевленно рассказывал Даше, пытаясь быть остроумным, веселым и любезным.

Затем они долго катались с ледяной горы, и Теплов по-свойски крепко держал ее под грудью и во время стремительной езды то и дело шутил, целуя девушку в щеку. Позже они прокатились на больших расписных деревянных качелях. Стоя напротив девушки, Илья так высоко раскачивал качели, что Даша от испуга стискивала до боли в ладонях железные прутья и не сводила с него ошалевшего взора. Только после ее мольбы он удивленно улыбнулся и стал качать чуть ниже.

Весь бесконечно долгий и мучительный день провела Даша рядом с Ильей. Он же, наоборот, был весьма рад ее компании. Постоянно улыбался ей и говорил комплименты. Она послушно находилась подле него, хоть и не разделяла его довольного настроения, но все же не перечила. Она соглашалась на все, что он говорил, и молча терпела все бесконечные прикосновения его ладоней, то к ее талии, то к рукам, то к спине, то к волосам, и его быстрые еле заметные поцелуи ее виска и волос. Уже под вечер, когда они вдруг оказались у небольшого балаганчика, где практически не было народу, молодой человек неожиданно наклонился к ней и попытался поцеловать девушку в губы. Но Даша, быстро отвернув от него лицо, нервно произнесла: