Чтение онлайн

И всё же жена Дракулы порой ловила себя на мысли: «Тот итальянец, Джулиано, который желал мне счастья, был прав. Мой муж может понравиться. Дракула действительно может понравиться, если забыть обо всём, что он совершил в прошлом». Или нет. Пожалуй, требовалось ещё одно условие — самой не иметь прошлого. А если оно у тебя есть, и ты не хочешь его забывать...

Временами Илоне казалось, что собственное тело спорит с ней. «Мне нравится этот новый мужчина, — говорило оно. — Я не хочу больше быть в одиночестве. Я хочу, если случайно проснусь ночью, слышать рядом с собой чьё-то тихое дыхание. Хочу, чтобы меня обнимали, ловили в коридорах и комнатах. Хочу чувствовать, что меня желают. Хочу быть женщиной. Хочу жить. Не хочу ждать, когда придёт старость и смерть».

Разум говорил: «Не забывай о Вашеке», — но тело твердило: «Он давно мёртв, а я живу. Не хочу быть женой мертвеца».

Предыдущие годы тело как будто пребывало во сне, оно молчало и ничего не хотело, а теперь вдруг проснулось и обрело свой голос, требовательный, и этот голос невозможно было не слышать.

«Что со мной? — спрашивала себя Илона. — Почему я вдруг так переменилась?»

Наступил октябрь. Муж по-прежнему не возвращался, а письма слал только Матьяшу, да и то редко. Судя по письмам, Ладислав Дракула теперь располагал деньгами. Матьяш дал ему право пользоваться доходами с золотого рудника в Оффенбанье близ Надьшебена, и часть этих средств муж Илоны хотел употребить на то, чтобы построить в Надьшебене дом.

Об этом сообщила Маргит, которая продолжала часто бывать во дворце и выведывала у королевского секретаря то, что касалось переписки с Дракулой. Оставалось только догадываться, почему секретарь так любезен и всё рассказывает, но Илону сейчас занимало совсем другое. Зачем мужу дом в Эрдели, когда есть дом в Пеште? И почему Ласло ничего не сказал об этом, когда приехал?

Кстати, со времени приезда он сделался домоседом. Не стремился все дни проводить в Буде, а если уходил туда, то перед уходом смотрел так, будто просил прощения: «Матушка, вы ведь не очень огорчитесь, если я на полдня вас покину?»

Странным казалось и то, что пасынок много говорил с мачехой во время трапез, то и дело вспоминал о недавнем путешествии — наверное, желая развлечь Илону, — однако про дом в Надьшебене ничего не сказал. Эту новость она узнала лишь теперь, когда в гости пришла Маргит и сообщила.

Сейчас они все втроём — Илона, её старшая сестра и пасынок — обедали, и сразу стало видно, как Ласло помрачнел.

— Ты знал о том, что твой отец хочет строить дом? — спросила Илона.

— Да, матушка, — просто ответил юноша. — Я сам составлял письмо с прошением выделить участок, которое мой отец хотел отослать городскому совету Надьшебена.

— А мне ты ничего не сказал, — вздохнула мачеха.

— Матушка, я не знал, нужно ли, — начал оправдываться Ласло. — Я не знаю, зачем отцу дом. Мне он не объяснил. И я решил, что это ваше с ним дело, и что мне не следует вмешиваться, а если вмешаюсь, то сделаю хуже. Вот так и есть, матушка: вы расстроены. А ведь я, в самом деле, не знаю, что отец собрался делать с тем домом в Надьшебене.

— Ну, разумеется, он будет там жить, — не выдержав, язвительно заметила Маргит. — А моя сестра, судя по всему, останется жить здесь.

— А если мой отец перевезёт её в Надьшебен? — простодушно спросил Ласло. — Я действительно не знаю. Отец мне не сказал, хоть я спрашивал, — он повернулся к мачехе: — Матушка, возможно, он просто думает, что вы не захотите переехать в Надьшебен, но поскольку он уверен, что переехать в Надьшебен нужно, то всё равно перевезёт вас, а огорчать раньше времени не хочет. Такой он человек. Всегда делает по-своему и требует, чтобы другие его слушались, но и вам он хочет угодить, насколько возможно. Пройдёт не менее года прежде, чем дом появится. Близится зима, а зимой никто домов не строит.

Илона посмотрела на пасынка и подумала: «Ну, совсем как ребёнок. Маленькие дети порой стремятся мирить поссорившихся родителей».

Присутствие пасынка в доме отвлекало Илону от мыслей о себе. Вместо этого её мысли были заняты толкованием его поведения и размышлениями о том, насколько серьёзной кажется со стороны её размолвка с мужем. Почему пасынок перестал ходить в Буду, как прежде? Не хотел оставлять мачеху, которая, по его мнению, чувствовала себя покинутой и одинокой?

Однажды Илона зашла в комнату пасынка, чтобы прямо спросить об этом, и застала его читающим книгу, которую он положил на подоконник, а сам пристроился рядом на табуреточке.

Никаких книг кроме Священного Писания в доме прежде не водилось, а книга, лежавшая на подоконнике, выглядела не так, как Писание, и потому Илона спросила:

— Что это?

Ласло, догадываясь, что название книги всё равно ничего мачехе не объяснит, ответил:

— Первая книга моей будущей библиотеки. Редкое издание. Даже у Его Величества такой нет. Я не мог не купить, хоть и дорого просили. Зато теперь я примерный сын: не хожу по кабакам, а сижу дома.

— Ах, вот оно что! — воскликнула Илона. — А я всё думала, почему ты стал домоседом. Значит, деньги кончились. Но я не ожидала, что ты потратишь их на книгу.

— Мне следовало проиграть их в кости? — шутливо спросил пасынок.

Мачеха невольно подумала: «До чего же хороший мальчик. Ничто его не испортит», — а он меж тем, ткнув пальцем в страницу, добавил:

— Вот это — не менее разорительно!

— И у тебя совсем-совсем не осталось денег? — продолжала выпытывать Илона.

— А вы хотите дать мне ещё, матушка? — оживился Ласло.

— И на что ты их потратишь?

Пасынок мечтательно улыбнулся и ничего не сказал, из чего мачеха заключила:

— Значит, опять на книги. А после будешь опять сидеть дома.

Ласло вздохнул:

— Матушка, я знаю, что моё поведение может показаться странным, но таков уж я. Даже тот приятель, который у меня появился благодаря вашим деньгам, говорит, что мои интересы совсем не те, которые должны быть. Прошу вас, не гоните меня в город. Мне нравится быть одному. Позвольте насладиться тишиной этого дома.

— А когда твой отец вернётся, снова станешь пропадать в Буде? — спросила Илона.

Ласло опять вздохнул:

— А вы будете сердиться, матушка? Это не означает, что я не люблю отца, но он такой человек... Всегда настоит на своём... И мне никак не объяснить ему, что у меня есть и своё мнение. Конечно, мне следует слушаться и чтить родителя, но я ведь не ребёнок...

— Я понимаю, — Илона погладила пасынка по голове и уже собиралась выйти, но вдруг спросила: — Ласло, а когда ты был маленький и жил в Валахии, тебе ведь рассказывали сказки?