Чтение онлайн

Катя охнула от его гадких слов и отвернулась от него. Это было просто невыносимо. Он как будто специально раздражал своими неприличными взорами и едкими словами ее нервы, смущая ее. Молодой человек быстро обошел девушку и вновь встал перед ней.

– Я велел постелить белые шелковые простыни. Надеюсь, они Вам понравятся больше, чем медвежья шкура.

Катя напряглась и затравлено посмотрела на него, прикусив до крови губу. Она прекрасно поняла его намек. Он смотрел, не отрываясь в ее лицо то и дело останавливаясь горящим взором на ее губах. И она отчетливо видела в его глазах недовольство и желание.

– Зачем Вы паясничаете, Иван Алексеевич? – глухо прошептала девушка и сглотнула.

– Ба! Неужели Вы почтили меня своим ответом многоуважаемая Катерина Васильевна? – парировал Воронцов. Он отошел от нее и указал на сервированный столик. – Поужинаем?

– Нет, благодарю, – быстро ответила Катюша.

– Отчего же? Фазан, в сливках имеет очень приятный вкус. Или Вы предпочитаете косулю? – добавил он, растягивая каждое слово. Катя побледнела. Ибо Иван прекрасно знал, что она обожала косулю, когда они жили в лесу. Его слова напомнили ей о тех временах. Она судорожно сглотнула и четко ответила:

– Спасибо я не голодна.

– Как Вам будет угодно, – ответил ей, прищурившись Воронцов.

– Давайте перейдем сразу к делу, – прошептала Катя и отвела взгляд от его лица. Его горящие глаза смущали ее, напоминая о давно минувших счастливых днях.

– Что ж извольте, – медленно произнес он почти по слогам.

Он указал чуть в сторону, и Катюша кивнула в ответ. Она послушно последовала за молодым человеком в соседнюю залу, и уже через миг Воронцов распахнул перед ней двери небольшой спальни, которая примыкала к кабинету. Катюша прошествовала мимо него в спальню. Воронцов прошел в уютную комнату за ней, и плотно закрыл дверь. Быстро бесшумно приблизившись к Катюше сзади, он остановился в шаге от девушки. Она чувствовала его присутствие за спиной, и инстинктивно ощущала его горячий испепеляющий взор, направленный на ее затылок. Иван молчал и ничего не предпринимал. Это напряженное гнетущее молчание между ними до крайности нервировало девушку. Не в силах более выносить это тягостное напряжение Катюша, так и не оборачиваясь к Воронцову, лишь чуть повернула к нему лицо и несчастно выдохнула:

– Мне следует раздеться?

Воронцов поджал губы и помрачнел. Раньше он представлял, как овладеет девушкой и потом посмеется над нею, но сейчас эта ситуация отчего то ему не нравилась. Он ощущал себя подлецом. Даже сейчас, после всех ее отказов и холодности молодой человек не хотел, чтобы Катюша думала о нем плохо. Он смотрел трагичным несчастным взглядом на изящные оголенные плечики девушки, что были от него совсем близко и чувствовал, что его сердце стучит уже в висках от напряжения. Мысли в его голове становились все темнее и темнее.

– И что же Вы готовы вот так по приказу Вашего дяди с любым? – спросил Иван так тихо, что Катя едва расслышала его слова.

Стремительно развернувшись к нему лицом, Катюша напряженно вскинула на него свои огромные голубые глаза и c горечью выдохнула:

– У меня нет иного выхода. Петр Иванович имеет надо мной власть.

Воронцов отчетливо заметил печаль в голосе девушки. Он приблизился к ней вплотную, ощущая в душе, что она невозможно изменилась. И он даже не предполагал, что та невинная девушка, которая упала в его руки год назад, может сейчас так спокойно отдавать себя, подчиняясь приказу. Воронцов сглотнул, но комок в горле остался. Он не мог поверить в то, что она говорила искренне. Он смотрел в ее пленительные яркие глаза и видел в них решимость. Нет, она и вправду была намеренна выполнить приказ Нелидова. Боль разочарования, негодования поднялась в душе Ивана.

– Если бы я не был Вашим первым мужчиной, Катерина Васильевна, то подумал, что Вы выросли в доме терпимости, – выплюнул Воронцов. Катя смертельно побледнела и занесла руку, намереваясь дать ему пощечину. Но молодой человек стремительно схватил ее запястье и до боли сжал. – А Вы, наверное, хотите дать мне пощечину, как в прошлый раз? – процедил он и сжал ручку девушки сильнее. – Однако сегодня моя очередь раздавать почести…

Проворно наклонившись к Катюше, Воронцов властно стиснул стан девушки в своих руках и впился поцелуем в ее алые губки. Она не сопротивлялась. Губы молодого человека не ласкали, а как будто наказывали Катюшу, терзая и кусая нежную кожу губ девушки. Он с такой силой прижимал ее к своей груди, что Катя не могла свободно дышать. Уже через минуту, она почувствовала, что задыхается от его натиска. Почувствовав, что делает ей больно, Иван чуть ослабил хватку, и его губы стали более ласковыми. Лишь спустя еще минуту, молодой человек отпустил ее губки, чуть ослабив свои объятия. Так и удерживая железным кольцом своих рук девушку у своей груди, Воронцов чуть выпрямился и уперся давящим властным горящим взором в ее лицо. Катюша, которая уже настроилась на то, что теперь все свершится, не поняла отчего он остановился. И теперь он поглощающе властно смотрел на нее, словно ожидал от нее неких слов. Не понимая его поведения, девушка смущенно пролепетала:

– Петр Иванович, сказал мне, что я должна быть с Вами любезна. Но…

– Вот именно! – перебил ее молодой человек, – От Вашего покладистого поведения, зависит, буду я просить у императрицы за Вашего дядю или нет.

Сжавшись всем телом, Катюша совсем сникла и опустила свой взор вниз. Ей казалось, что Ивану нравится унижать ее словами и подчеркивать каждой своей фразой ее невыносимое положение, в котором она находилась сейчас.

– Я знаю это, – ответила нервно Катя, ощущая, как от его большого тела исходит тепло, а руки, словно железным капканом удерживают подле него, но и не продолжают своей атаки. Она ощущала, что молодой человек колеблется и оттого так нерешителен. Катюша осознала, что у нее есть возможность разрешить эту жутковатую ситуацию и не допустить гнусного исхода.

– Поцелуйте меня сами, – хрипло велел Воронцов.

– Вы же знаете, что я не желаю этого, – прошептала Катюша, подняв на него отчаянный нежный взор.

– Однако на маскараде Вы отдались мне охотно, и я б даже сказал с упоением! – процедил он, и в его глазах заполыхало бешенство.

– Перестаньте, Иван Алексеевич! Я знаю, Вы сильно обижены на меня, и Вы имеете на это право. Но я не верю, что Вы превратились в беспринципного гнусного человека, которым теперь пытаетесь предстать передо мной. Отпустите меня сейчас. Я скажу дяде, что все произошло, и Вы подтвердите это. И наша совесть друг перед другом будет чиста. И мы останемся добрыми друзьями. Прошу отпустите меня…

– А если я не хочу этого делать? – срывающимся от страсти баритоном произнес Воронцов, вновь склоняясь к губам девушки. – Скоро Вы станете женой другого, – дрогнувшим голосом добавил он и с трепетом выдохнул. – Отдайтесь мне теперь сами Катюша, по своей воле. Словно между нами нет неприязни и всех этих людишек, которые жаждут нашего отчуждения…

Его губы властно с силой обхватили ротик девушки, и начали неистово пламенно терзать ее губки. Катя ощутила, как все ее тело наполняется яростным огнем и желанием, как и всегда от его жарких объятий. Опьяненная силой и близостью Ивана, она ответила на его поцелуй с той же горячностью. Дикое болезненное желание остаться с Воронцовым навсегда появилось в душе Катюши и девушка, с отчаянием обвила его широкую шею руками.

Ее запах взорвал все чувства Ивана. С каждым мгновением он понимал, что теряет последние остатки разума. Его планы унизить ее, оскорбить, вмиг улетучились. Его руки уже бережно прижимали стройную фигурку Катюши к себе. Он ощущал в себе почти жизненную потребность не отпускать ее из своих объятий, и вдыхать аромат ее близости. Алчное желание завладеть этой непокорной недоступной девушкой вновь накрыло его. Их жгучий долгий поцелуй был бесконечен. Молодые люди уже начали терзать друг друга руками, с восторгом перемещаясь по телу возлюбленного, и с неистовством осыпая поцелуями не только губы предмета своего вожделения, но и лицо.

В какой-то момент в сознание Воронцова ворвалась яростная мысль о том, что он должен немедленно остановиться. Ибо эта близость с Катюшей могла опять для него закончиться плачевно и унизительно. Сейчас молодой человек отчетливо осознал, что еще немого, и он упадет перед девушкой на колени, и вновь будет умолять Катю остаться с ним. И она снова посмеется над ним и будет права. Ибо где еще сыскать такого дурака, как он, который готов за один ее поцелуй простить все унижения и обиды, нанесенные ею. Это осознание заставило Ивана напрячься всем телом. Нет, он не будет вновь смешен в ее глазах. Он не позволит вновь отвергнуть его любовь. Надо остановиться пока не поздно, понял молодой человек. Воронцов резко отстранился от Катюши и вперился в ее раскрасневшееся личико диким горящим взглядом.