Чтение онлайн

У настоящей антологии такая же, вполне конкретная цель – путем систематизации некрологов о юристах-ученых, юристах-практиках сохранить память о столпах юриспруденции, а в какой-то степени, возможно, и попытаться выстроить генеалогическое древо последней.

Дело не в коэффициенте правового величия и должностного ранга представленных в антологии правоведов. Дело в том, что картина их жизни до сих пор «работает» на право и законность.

Некролог – форма жизни после смерти. И эта уникальная форма жизни должна быть предельно точной, максимально адекватной заслугам и достоинствам умершего человека, ушедшего юриста.

Красивый афоризм философа М.К. Мамардашвили – «Человек начинается с плача по покойному» – не нуждается в какой-либо корректировке, кроме одного эмоционального «усиления» через дополнение кратким словосочетанием – «и памяти о нем».

Не уверен, что поступаю правильно, но завершу свои рассуждения об Антологии юридического некролога стихотворением Виктора Крупенина «Похороны»:

Антология содержит значительно расширенный по сравнению с предыдущим изданием раздел некрологов на английском языке об американских юристах. Предвосхищая возможные упреки о выборе только США, поясню: весь юридический мир ни одно издание подобного жанра охватить не может, да это и не нужно. Каждая страна при желании в состоянии сама определить формат сохранения памяти о своих юристах. Этот раздел в нашей антологии выполняет вполне определенную роль: он показывает иную культуру памяти. Кроме того, он позволяет продемонстрировать необычные (отсутствующие в России) формы увековечения памяти о юристах. Например, в некоторых американских штатах некрологи систематизирует Ассоциация юристов, которая полагает возможным публиковать некрологи и об ушедших студентах-правоведах.

Источниками отбора материала являлись в основном интернет-издание журнала Американской ассоциации юристов ABA Journal , интернет-сайты Tributes , Legacy и Illinois State Bar Association . Некоторое количество некрологов было включено из отдельных американских газет. Формальным критерием отбора произведений данного жанра являлось их размещение в рубрике Orbituaries (Некрологи) или наличие пометки Obituary (Некролог).

Составитель выражает благодарность кандидату филологических наук С.И. Балишину и моей дочери магистру по праву интеллектуальной собственности и праву информационных технологий государственного университета штата Огайо, legal assistant Attorney at law in Kernold and Coleman (USA, Charleston, South Carolina), магистру юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского Веллмэн Марине Владимировне за оказанную помощь в подготовке данного раздела.

Антология юридического некролога имеет существенный и очень крупный пробел. В ней нет по понятным причинам некрологов о репрессированных в период сталинизма юристах. Их имена (но не некрологи) надо искать в Книгах памяти, которые издаются в регионах России. Многие талантливые юристы окончили свой земной и творческий путь безвременно по человеконенавистнической воле тиранов большого либо малого «калибра», и некрологи о них не сочинялись. Жаль, что жанр некролога не предполагает обнародования информации через десятилетия и столетия.

Свет угасших звезд в просторах нашей Галактики наблюдается посмертно. Именно так обстоит дело с юристами – учеными, преподавателями, правозащитниками, прокурорами, адвокатами, судьями. Их мысли и память о их деятельности живут за горизонтом отпущенных им судьбой сроков – в учениках, последователях, книгах, статьях.

Выражаю искреннюю признательность всем, кто оказал помощь в поиске материала для Антологии.

Прошу читателей помочь в подготовке следующего издания. Присылайте мне отсутствующие в книге некрологи о юристах-ученых и практиках:

603081. Нижний Новгород, а/я № 30, Баранову Владимиру Михайловичу.

Адрес электронной почты – baranov_prof@bk.ru

Некролог (греч. слово о мертвом) – небольшое произведение, посвященное обзору деятельности и характеристике недавно умершего человека. Еще в первые века христианства принято было записывать в церковных книгах имена умерших священнослужителей, благотворителей и прихожан, которые провозглашались во время богослужения, чтобы паства молилась за них. В Средние века эти церковные записи перешли в списки (necrologium, mortilogium, obituarium, regula, martyrologium, liberoblegiorum или praesentiarum) или календари, которые велись при духовных учреждениях и монастырях. Сюда вносились, кроме подвижников и мучеников, папы и государи, архиепископы и епископы, настоятели и настоятельницы монастырей, начальники и члены духовных орденов, благотворители и лица, заказавшие вечные мессы. Уже в VII веке эти списки были очень распространены. Вслед за смертью настоятеля или епископа во все соответственные учреждения отряжался гонец с извещением о его кончине. Эти извещения (rotuli – свитки), первоначально заключавшие в себе лишь традиционную формулу, обратились позднее в длинные панегирики усопшему, литературное значение которых иногда не ниже значения палеографического и исторического. День получения известия заносился в списки вместе с именем усопшего. Rotuli составлялись по следующему образцу: сперва шел напыщенный риторический панегирик, затем следовало жизнеописание, с новым восхвалением добродетелей усопшего, но – говорилось в заключение, – каковы бы ни были его достоинства, он был человек, подверженный и людским недостаткам: надо молиться о прощении его грехов. Значение Н. в качестве исторических документов очень велико, не смотря на антиисторические элементы. Сохранилось довольно много монастырских Н., особенно в Германии; один из древнейших – аббатства Лорх, VIII в. Н. абб. Фульды – сборник Н. за три века. Список средневековых герм. Н. – у Wattenbach, “Deutschland’s Geschichtsquellen Mittelalter” (Б., 1858). Об аналогичных памятниках на Востоке и в России см. Синодики. В новейшее время ввиду историко-биографических целей стали составлять сборники биографических данных о выдающихся лицах, умерших за последний год или известный период.

Во Франции был составлен один из первых таких сборников: “Necrologe de Port-Royal” (Амстердам, 1723) с дополнением (1735). В 1755 г. появился “Necrologe des appelants et des opposants a la bulle Unigenitus”, а в 1760–1778 гг. “Necrologe des plus celebres confesseurs de la verite au XVII-e et XVIII-e siecle” аббата Серво. Эти частные и партийные опыты сменились большим “N. des hommes celebres de France” (1764–1789), остановившимся на 17-м томе. В XIX столетии выходил “Annuaire necrologique” Магюля (1821–1827), доведенный, под названиями “Annales biographiques” и “Annuaire biographique” до 1834 г. Английское издание “Annual biography and obituary” выходило правильно в течение 60 лет. В Германии Шлихтегроль в 1790–1800 гг. выпустил первую серию “Nachrichten von dem Lebenmerk wurdiger verstorbener Deutschen” (Гота), а в 1802–1806 гг. продолжение: “Nekrolog der Deutschen fur das ХIХ Jahrhundert”, возобновленное в 1823 г. Шмидтом, Фойхтом и другими под названием “Neue N. der Deutschen” (до 1852 г.). В России собрания Н. за истекший год помещались с 1831 г. в «Месяцесловах» академии наук, откуда они перешли в современные календари. Собрания Н. писателей стал печатать в 1858 г. Геннади, продолжателем которого является Языков. Текущие Н. писателей печатаются в библиографических журналах.

Умер человек – увы, это однажды случается с каждым. Но на сей раз умер человек известный и, в отличие от многих других случаев, таким людям публично воздают последние почести. Одна из них – извещение о смерти, сделанное по радио, напечатанное в газетах.

Открываете вы утром свежий номер газеты и видите на последней странице траурную рамку: «Смерть вырвала из наших рядов…»

Некролог. Многие жанры в журналистике рождаются и умирают, а этот, кажется, бессмертен, поскольку бессмертна сама эта скорбная вереница «Безвременно ушедших из жизни».

Слово прощания произносят и будут произносить. Традиция, которой ни одно нормальное общество не вправе пренебрегать. Но весь вопрос не в том – кто и как его произносит, а в том, как это принято сейчас, в какой форме утвердился и существует у нас официальный некролог.

Официальный – я это подчеркиваю. Речь, словом, не о тех публичных извещениях о кончине, что обычно подписывается так: «Группа товарищей». Странное сочетание слов, в другом контексте обычно не употребляемое. Некий коллективный псевдоним безвестных людей. Впрочем, и без поименной расшифровки понятно, кто имеется в виду – близкие покойного, его друзья, те, кто прежде всего принял на себя этот удар судьбы.

Совсем другое дело официальный некролог, пересказ которого по радио и с телеэкрана обычно предваряют словами: «В некрологе, подписанном руководителями партии и государства, говорится…» Яснее ясного, что подписавшие некролог в данном случае не состояли в товарищеских отношениях с умершим. Уместно ли в таком случае их появление на этой скорбной процедуре? Зачем и тем, кто был порой даже не знаком с умершим, а если и был знаком, то не испытывал к нему чувства личной дружбы, – зачем такому человеку как бы вынужденно представать скорбящим и произносить над свежей могилой прощальное слово? Читаю в одном из последних номеров газеты ушедшего года сообщение о кончине генерала армии А.А. Лучинского: «Ушел из жизни верный сын советского народа… Светлая память о верном сыне советского народа навсегда сохранится в наших сердцах». И далее – длинный перечень фамилий. Среди тех, кто «навсегда сохранит в своих сердцах» память о генерале, – люди, которые по возрасту годятся ему в сыновья, но которые занимают сегодня высокие посты в партии, правительстве, армии, военно-промышленном комплексе. В перечне нет ни одного военачальника ниже генеральского звания.