Чтение онлайн

Иным руководителям свойственна привычка «подмахнуть» документ, не читая. Похоже, что и некрологи подчас становятся такими «документами». Потому что, полагаю, «руководители партии и правительства» иначе, как механически, не могут подписать текст, в котором в состоянии разобраться разве что специалист. Во всяком случае вряд ли все те, кто поставил свои подписи под некрологом выдающегося химика академика И. Кнунянца, могут объяснить, что представляют из себя «работы в области химии полимеров, гетероциклических соединений», за которые они воздают должное почившему ученому. Не думаю также, что у них есть твердое понятие о «пионерских работах по наблюдению треков заряженных частиц с помощью камеры Вильсона», за которые авторы некролога весьма высоко отзываются о деятельности другого умершего академика – Д. Скобельцына.

А может, и не в словах дело? Стоит ли вообще придавать какое-то значение тому, скажем, что начало сообщения о смерти академика Г. Флерова текстуально совпадает с тем, что говорится об академике Д. Скобельцыне или академике И. Кнунянце?

Известно, что многие десятилетия все то, что было у нас освящено именами высших руководителей, что имело ранг официального сообщения, было в высшей степени обезличено, принимало форму и содержание некой резолюции, лишенной живого чувства и живого языка. Безличность признавалась признаком солидности. Многое с тех пор изменилось. Но официальный некролог, похоже, остался незыблемым форпостом бюрократизма и формализма, отлитого в формы «чеканных формулировок».

На сегодняшний день действительно главное в официальном некрологе не текст, а подписи. Подписи эти могут многое рассказать не столько, скажем, о месте умершего академика в науке, сколько о том, как относились к нему, как его воспринимали «сильные мира сего», высоко ли оценивалось его вмешательство или, напротив, невмешательство в общественно-политическую жизнь, что ему прощалось, а что нет. И так далее, и тому подобное.

Одни и те же лица подписывают некрологи известных людей, известных подчас противоположными взглядами на многие социально-политические явления нашего времени. Умерли, кажется, в один день два таких разных человека – поэт М. Матусовский и писатель В. Пикуль. Естественно, что и мнения о них, об их творчестве были разными, как разным был и у каждого из них круг общения, та самая «группа товарищей». Но, судя по «итоговым» подписям под некрологами, товарищи были одни и те же. А все дело в том, что оба умерших, так сказать, жили и работали «по одним и тем же ведомствам» – те, кто возглавляет эти ведомства в различных офисных структурах. Здесь и бывший в «их время» членом Президентского совета писатель Ч. Айтматов, «курировавший» культуру, и А. Капто, ведающий идеологическим отделом ЦК КПСС, и министр культуры Н. Губенко. Требуется непременно соблюдать установленные для подобных случаев формальности. Смерть «выдающегося советского физика» или «выдающегося советского химика» должны удостоверять полномочные представители государственной, партийной и научной иерархии – соответствующий член Политбюро ЦК КПСС, соответствующий зам. Председателя Совмина СССР, соответствующий член Президентского совета и т. д., и т. п. Если же закончил свои дни «известный советский писатель (поэт)», то этот прискорбный факт удостоверяет и «заверяет» своими подписями другой круг лиц, но отбираемых по тому же принципу – кураторов культуры из разных ведомств, представляющих высшую власть. Среди «подписантов» должны быть представлены и руководители той территории, где проживало известное лицо. Скажем, Валентин Савич Пикуль жил в Латвии, стало быть, под некрологом появляется подпись А. Рубикса, руководителя Компартии Латвии (на платформе КПСС), писатель отражал в своих книгах флотскую жизнь – это влечет за собой появление подписи командующего ВМФ СССР адмирала В. Чернавина. Михаил Львович Матусовский – москвич, член КПСС, что как бы автоматически предусматривает подпись первого секретаря МГК КПСС Ю. Прокофьева. Умерший писал песни, значит, требуется подпись Т. Хренникова – от Союза советских композиторов. Скорбеть обязывает положение…

Некролог как идеологический атавизм – вот о чем речь. О неискоренимой привычке политизировать не только жизнь, но и смерть. А надо ли это делать? Может, стоит лишить все некрологи официального статуса? Умер заслуженный человек, пусть настоящие его товарищи получат возможность по-человечески сообщить об этом со страниц газет или с экрана телевизора. Напишут и подпишут слово прощания, побудут в последний час наедине с человеком, память о котором действительно навечно сохранят в своих сердцах. Навечно, а каждый вечен, пока жив… Зачем, в самом деле, перепоручать это «центру»? Может, и в этой традиции – привычка к излишней централизации всего и вся, недоверие к мнению «мест»? Не стоит ведь всерьез думать, будто тем или иным именем, поставленным под некрологом, можно еще более освятить чью-то жизнь, если она и без того освящена крупным научным открытием или выдающимся художественным достижением.

Всепроникающая идеологизация и политизация. Давным-давно начался этот процесс, коснувшийся и живых, и мертвых. Еще одно подтверждение – бытующая у нас традиция, согласно которой на очередной юбилей, например, грузинского поэта Ш. Руставели, собирающий в Большом театре многочисленную аудиторию, для доклада неизменно приглашается секретарь ЦК Компартии Грузии, имеющий как будто самое прямое отношение к юбиляру. Чествуя гениев прошлых веков, мы всякий раз исходили, да нередко и исходим из некоего регионального и узкопартийного подхода к бессмертию, к вечным духовным ценностям. Партия словно бы расценивала и те давние «творческие достижения» как логический результат проводимой ею национальной политики.

Возвращаясь к общечеловеческим ценностям, мы обязаны вспомнить, что по всем человеческим да и христианским обычаям прощальное слово должны произносить отнюдь не те, кто выступает «от имени и по поручению». Естественно, что культура прощания не может быть выше, чем политическая или производственная культура человеческого общения. Но должно же быть какое-то чувство стыдливости, внутреннего предостережения от осквернения покоя смерти любым неосторожным, не вполне искренним словом.

И на свадьбах неуместны свадебные генералы. Тем более на похоронах.

[13]

21 июля 2019 г. на 92-м году ушла из жизни выдающийся ученый, заслуженный деятель науки, доктор юридических наук, профессор Тамара Евгеньевна Абова, главный научный сотрудник Института государства и права РАН.

Профессиональная жизнь Тамары Евгеньевны, прежде всего, была посвящена научной работе, хотя значительное время она уделяла также практической деятельности и преподаванию.

По окончании в 1949 г. Московского юридического института Тамара Евгеньевна под руководством признанного классика отечественной науки гражданского процесса М.А. Гурвича защитила кандидатскую диссертацию по теме «Соучастие в советском гражданском процессе».

Свой научный путь в Институте государства и права РАН Тамара Евгеньевна начала в ноябре 1964 г., уже имея солидный практический опыт работы в качестве юриста в системе Министерства путей сообщения СССР.

В секторе хозяйственного права Тамара Евгеньевна занималась исследованием проблем охраны прав предприятий и разрешения хозяйственных споров и к началу 1970-х годов зарекомендовала себя известным специалистом по хозяйственному праву и арбитражному процессу.

В 1986 г. Тамара Евгеньевна защитила диссертацию на соискание ученой степени доктора юридических наук на тему «Защита хозяйственных прав предприятий и объединений».

Более четверти века Тамара Евгеньевна руководила сектором гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права РАН.

Ее высочайший авторитет в научном сообществе стал результатом огромного труда, умения видеть суть научных проблем, находить их решения, актуальные для государства и общества. Автор более 150 научных трудов, Тамара Евгеньевна являлась одним из ответственных редакторов и соавторов фундаментального научного труда – Комментария к Гражданскому кодексу Российской Федерации – наиболее авторитетного среди ученых и практиков. К 80-летнему юбилею Тамары Евгеньевны были изданы ее «Избранные труды» (М.: Статут, 2007). В последующие годы Тамара Евгеньевна продолжала публиковать острые научные статьи и интервью по актуальным проблемам цивилистической и процессуальной науки.

Тамара Евгеньевна в течение многих лет проводила в Институте государства и права РАН научные конференции и круглые столы, отличительной чертой которых являлся высокий профессиональный уровень и свободное обсуждение важнейших проблем гражданского права и гражданского судопроизводства. Тамара Евгеньевна участвовала в разработке Гражданского процессуального кодекса РФ, концепции Единого кодекса гражданского судопроизводства.

Она стояла у истоков становления арбитражного процессуального права. В течение многих лет являлась активным членом Научно-консультативных советов Высшего Арбитражного Суда РФ, Арбитражного суда Московского округа, Арбитражного Суда г. Москвы. За вклад в развитие системы арбитражных судов и арбитражного процесса Тамара Евгеньевна была награждена медалью «За заслуги перед судебной системой Российской Федерации» II степени, юбилейной медалью «20 лет арбитражным судам Российской Федерации».

На протяжении нескольких десятилетий Тамара Евгеньевна являлась также авторитетным арбитром Международного коммерческого арбитражного суда и Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной Палате Российской Федерации, была удостоена Знаком отличия Торгово-промышленной палаты РФ II степени.

Как известный процессуалист и сторонник альтернативных способов разрешения споров Тамара Евгеньевна входила в состав Совета по совершенствованию третейского разбирательства при Минюсте России.