Чтение онлайн

– Маловато. Риск большой,– пытались поторговаться подельники.

– Не на базаре, – отрезал Антонов, и парни поняли, что спорить бесполезно.

– Втроём-то справимся? – засомневался Лощинин.

– Нас будет четверо. Подъедет Ишин. Познакомлю вас. Мировой мужик.

– А кто сторожа глушит? – спросил Заев.

– Ты и сделаешь, Ваня. Вон силища какая. Справишься? – Антонов подзадорил товарища, который уже в семнадцать лет был под метр восемьдесят ростом и под сто килограммов весом.

– Для ясности спросил. Успокою служивого, – увесистым баском ответил Заев.

– Не убей, смотри. Нам мокруха не нужна. Меньше шуму, больше шансов, что не найдут, – предостерёг его Александр.

– Добро. По рукам, – согласился Заев.

А в субботнюю ночь запыхавшиеся, но довольные, в нежилом доме одного товарища при свете керосиновой лампы они пересчитывали деньги. Денег было много, целых шесть тысяч. Такого успеха даже Антонов не ожидал. Глаза у ребят лихорадочно блестели. То и дело то один, то другой вспоминал подробности произошедшего, и все негромко смеялись.

– Вот вам ещё по сотне премия, – Александр от себя добавил товарищам денег.

Операция прошла гладко, и это кружило ребятам голову. Договорились, что им не надо привлекать внимания и светить деньгами, а главное – быть готовыми к новому делу. Ишин этой же ночью отбыл в Калугино, а кирсановские разошлись по домам.

Довольно улыбался Плужников на следующее утро, обнимая Александра за плечи.

– Ну, Саша, молодец! Какое дело провернул! Товарищей выручил. Руководство будет благодарно, – приговаривал он.

– Ерунда, – уже по-взрослому отвечал Антонов, жаждущий новых побед. – Теперь о почте надо думать.

– Ты не горячись, – посерьёзнел Плужников. – Пусть немного всё уляжется. Полиция сейчас здорово по городу шерстит, но на вас не должны выйти. А через месячишко и почту возьмём. Ты пока оглядись, обдумай. И от лица нашей партии выражаю тебе огромное «спасибо». Вот, денег себе возьми, но не гуляй шибко. Заметят.

– Понял, – ответил с улыбкой Александр, запихивая деньки в просторный карман брюк.

Прошло всего несколько недель, и Кирсанов вновь потрясло дерзкое преступление. Неизвестными была ограблена касса почтампа. И вновь, как и в случае с лавкой Сазонова, грабителей задержать не удалось. Полиция сбилась с ног, отрабатывая различные версии, но расследование не продвигалось. Однако для Антонова был большой риск попасть в полицейскую разработку, и Плужников предложил ему перебраться в Тамбов.

– Там, Саша, устроишься в депо учеником слесаря. Какие-то навыки у тебя есть. С отцом работал, справишься. Партийная организация наша там крепкая. Адресок для связи я тебе дам. Да и масштаб там поболе нашего, есть где развернуться. Как раз для тебя. Боевой ты, в самое пекло лезешь. Будь поосторожнее, береги себя. Такие люди партии нужны.

Александр и сам рад был уехать. Дома его не понимали, да он и не тянулся к своим домашним. Он давно не ребёнок, чтобы слушать нравоучения. Только привязанность брата Дмитрия отзывалась в нём теплотой. Была и ещё одна причина желания уехать: очень хотелось вновь увидеть Софью. При последнем расставании он лишь неуклюже поцеловал её в щёку, и теперь запах лёгких духов девушки повсюду его преследовал.

Но, всё же, не это было главным. Александр из неопытного начинающего революционера превратился в уверенного и целеустремлённого борца с царским произволом и несправедливостью. Он не представлял себя вне борьбы за светлое будущее и готов был идти на любые жертвы. Любил ли он рабочих и крестьян? Понимал ли он их, разделял ли заботы и чаяния? Да Антонов в этом и не нуждался. Ему нужна была сама борьба, сам процесс. Он видел противника в лице действующей власти, обладал средствами борьбы. Цель он представлял смутно, но твёрдо знал, что надо обязательно побеждать. А уж воли к победе ему не занимать. Ещё будучи пацаном, он на спор с ребятами резал бритвой себе руку и при этом улыбался. Уже тогда его, худого жилистого паренька, побаивались парни. И уважали.

– Спасибо, Григорий Наумович, – сказал Шурка Плужникову. – Я ещё вернусь. Верьте, мы тут наведём порядок.

Отрадно Плужникову было слышать такие слова. Он воспитал достойного ученика. Вскоре Баженов и Плужников проводили Александра в Тамбов.

4

Приветливо встретил Антонова Тамбов. По адресу, продиктованному ему Плужниковым, жил член партии эсеров Микельсон Яков Абрамович. Он работал в железнодорожном депо, куда и устроил через несколько дней Александра помощником мастера. Работать Шурке не хотелось, но ситуация того требовала. Так было легче вести партийную работу, не вызывая подозрений. Микельсон помог Антонову и с жильём, устроив его на квартиру к надёжному товарищу.

А через несколько дней Александр уже знакомился с партийцами депо на конспиративной квартире. В прокуренной просторной комнате частного дома шёл жаркий спор о средствах и методах борьбы. Кто-то предлагал путь через стачки и забастовки, кто-то через просвещение крестьянства и трудового пролетариата. Кто-то говорил, что решительный момент не настал, надо ждать и копить силы. Были и те, кто предлагал через выборность проникать во власть.

Неожиданно один из собравшихся спросил Антонова:

– А вы, молодой человек, что думаете по этому поводу?

– Стрелять их, гадов! Нечего тут раздумывать, – твёрдо ответил Шурка.

Далеко не все были подобного мнения. Послышались возражения, но Александр не стал развивать свою мысль. Он здесь был человеком новым, и ему нужно было присмотреться. Однако его слова не прошли бесследно. После собрания к нему подошёл невысокий худой человек. Был он лыс и близоруко щурился. Однако внешность его обманчивой. Человек представился Борисом Савинковым. Позже Антонов узнал, что Савинков является одним из руководителей боевой организации эсеров, недавно участвовал в террористическом акте в Севастополе и теперь находится в розыске. В Тамбове он был проездом по делам партии. Александр в тот момент и не подозревал, с каким выдающимся историческим лицом он беседует. Савинков предложил Антонову присоединиться к своей группе.

– Нам вас рекомендовал Плужников как талантливого организатора и смелого исполнителя, – сказал тогда Савинков.

Естественно, что Антонов, не раздумывая, принял это предложение, и жизнь его закружилась с новым интересом. Его познакомили с боевым крылом партии в Тамбове и подключили к разработке новых операций.

Немного обустроившись и уладив бытовые проблемы, Александр решил встретиться с Софьей. Девушка ему часто снилась. В минуты одиночества он вспоминал её руки, нежную бархатистость кожи, трепет длинных ресниц, ласковый голос, подобный серебристым струям ручья, и ему нестерпимо хотелось её увидеть. Адрес Софьи он знал и однажды, взяв извозчика, отправился к ней.

День был погожий. Ласковое солнце озаряло лучами чистые городские улочки, лишь изредка прячась за пушистые облака. Всё в жизни складывалось неплохо, и настроение у Александра было приподнятым. Ещё немного, и он увидит ту, о которой не забывал эти долгие месяцы. Его тянуло к Софье с непреодолимой силой. Антонов этому внутренне даже как-то противился, ведь он всегда ставил свою волю превыше чувств. Но сейчас он не мог справиться с душевным волнением, взять его под контроль.

Вот и теперь, когда он направлялся к дому Софьи, сердце его стучало по-особенному, непривычно. Александр знал, что родители Софьи не одобряют их дружбу. Поэтому он не стал заходить в дом, а расположился напротив и стал ждать. Небольшой дом Боголюбских блестел свежевыкрашенными наличниками и как будто улыбался. Или настроение у Шурки было такое, от которого всё вокруг становилось приветливым. Во дворе дома лаяла собака, раздавались голоса. Иногда Александру казалось, что он слышит смех Софьи.