Чтение онлайн

Важно повествование героине, выведенной уже в первой строке безымянного текста («Хороша была Танюша, краше не было в селе…», 1911; «Матушка в Купальницу по лесу ходила…», 1912; «Шаганэ ты моя, Шаганэ…», 1924). У Есенина имеются также условно называемые «стихи на случай», сочиненные в честь женщины или даже девочки и иногда помещенные в альбом (ср. жанр «альбомных стихов»), в которых женское имя включено в заглавие или упомянуто в первой строке: «Любовь Столица, Любовь Столица…», 1915; «Как должна рекомендоваться Марина», 1924; «Клавдии Александровне Любимовой», 1924; «Милая Пераскева…», 1924.

В женском обличье также выступают большая Родина и «малая родина» под пристальным взглядом мужчины, зовущего ее («Гой ты, Русь, моя родная…», 1914; «Черная, потом пропахшая выть…», 1914). Однако это не общее правило: например, «О Русь, взмахни крылами…» (1917) скорее похожа на ангела, соответственно своему чину не имеющего пола. Женщина же, скорее всего, представила бы ту же самую абстракцию в мужском облике (например, если бы речь зашла об Отчизне). Естественно, идеальной женщиной представлена Богородица в непосредственном обращении поэта к ней в первой строке стихотворения («О Матерь Божья…», 1917). Извечная спутница поэта выступает в качестве непостоянной и изменчивой женщины («О муза, друг мой гибкий…», 1917). Очевидно, в какой-то мере это дань мужского внимания к женщине или хотя бы естественного «гендерного» интереса к ней со стороны представителя противоположного пола.

Обращения Есенина к мужчинам наблюдаются, как правило, в других жанрах (кроме посвящений и дарственных надписей), и вызваны они действенной реализацией идеи побратимства, очень важной для него как поэта, творческой личности и вообще мужчины (см. ниже).

Образ матери в произведениях Есенина многопланов. Сыновнее обращение к матери или речь о ней – родной или абстрактной – звучит уже в названиях произведений: «Молитва матери» (IV, 71 – 1914); «Письмо матери» (I, 179 – 1924); «Письмо от матери» (II, 126 – 1924); «Форма. 2. Народная. Подражание песенке матери» (IV, 192 – 1924); изредка – в первых строчках, выполняющих роль заглавия: «Матушка в Купальницу по лесу ходила…» (I, 29 – 1912).

Естественно, для Есенина, как и для любого писателя, образ матери оказывается реально-биографическим. В ее художественном облике запечатлены поведенческие и портретные черты родной матери – Татьяны Федоровны Есениной (в девичестве Титовой), жительницы с. Константиново Кузьминской вол. Рязанской губ. и уезда. Соответственно, обращаясь к изучению есенинского образа матери, мы будем сопоставлять художественные и эпистолярные строки писателя с воспоминаниями его современников, с сообщениями старожилов-односельчан, со строками писем прототипа (то есть самой родительницы поэта) и с упоминаниями о ней в переписке других лиц.

Центральным женским персонажем у Есенина становится образ матери. К реальной матери поэт обращается в письмах: «Дорогая мамаша , свяжи, пожалуйста, мне чулки шерстяные и обшей по пяткам» (VI, 87 – 1916). Ей же передает приветы в письмах к сестрам, постоянно думает о ней: «Отцу и матери тысячу приветов и добрых пожеланий»; «Привет Шуре, отцу, матери и деду»; «Жива ли мать ?» (VI, 148, 216, 156) и др.

Лексически образ матери в подавляющем числе произведений выражен суровым и лаконичным словом мать , отражающим строгую суть мужского подхода к женщине-родительнице. В единичных случаях, относящихся к раннему творчеству и ограниченных рамками 1912–1916 гг., употреблены лексемы матушка (I, 29 – «Матушка в Купальницу по лесу ходила…», 1912), мама (IV, 53 – «Бабушкины сказки», 1913–1915) и мамаша (VI, 87 – письмо, 1916). Во всех данных случаях речь идет о матери, рассматриваемой с точки зрения лирического героя, являющегося «поэтической ипостасью» Есенина. Иначе обстоит дело с образом матери, приходящейся родительницей дворянке. Так, заглавная героиня поэмы «Анна Снегина» (1925) восклицает: «Ах, мамочка , это он!» (III, 167). Получается, что конкретная лексема, манифестирующая образ матери (вне зависимости от внутреннего наполнения образа), служит выявлению социальной сути персонажа.

Сходный с авторской «материнской терминологией», лексический ряд дериватов от слова «мама» – маменька, мамка, мать – наблюдается в частушечных произведениях («частушках», «прибасках», «страданьях»), записанных и опубликованных Есениным в 1918 г.: « Маменька ругается, // Куда платки деваются»; «Ищи, мамка , жениха, // Хорошее место!», «За страданье // Мамка брóнит»; «Я не сам милашку сватал – // Отец с матерью ходил», «Ай, мать брóнится, // И отец брóнится», «Нас священник не венчает, // Мать совету не дала», «Ай, мать , ай, мать , // Накой меня женишь?» (VII (1), 319, 326, 327, 323, 334, 323, 335).

Аналогичные лексемы – слово «мать» и его производные, иногда с эпитетами родства – звучат в частушечных текстах, зафиксированных сестрами Екатериной и Александрой Есениными в с. Константиново в 1927 г.: « Маменька ругается, // Куда платки деваются»; « Мать последнюю корову // На румынки продала», «Я бужу родную мать , // Она не просыпается. // Ты вставай, родная мать , // Со мной горе горевать» [857] и др.

В частушках с. Константиново конца ХХ – начала ХХI века отражено народное отношение к матери, проявленное в родственных лексемах при обращении и описательных конструкциях: «У тебя, у молодца, // Нет ни мати , ни отца»; « Моя матушка Елена // В поле цветик сорвала»; «Уважу матери твоей», «Я гуляла – мать не знала, // Кто-й-то маменьке сказал»; «Меня маменька учила»; «Не жени меня, маманя »; «Купи, мамка , мне платок». [858] Лексический ряд, относящийся к семантическому полю «матери», здесь более разнообразен: он включает и устарело-возвышенные, и диалектные формы. Большее тематически-словесное разнообразие (по сравнению с записями поэта и его сестер) обусловлено существенно большим корпусом текстов, записанных главным хранителем музейных фондов Л. А. Архиповой.

Сопоставление лексических дериватов, указывающих на фигуру матери, демонстрирует словесное постоянство и преемственность этого образа в частушечных текстах и выводит его на передний план. Обилие «материнских лексем», в большом ряде случаев являющихся обращением к женщине-родительнице, показывает важность этого образа для народа, необходимость для каждого человека.

Интерес к жизни матери, стремление узнать ее дела, память и постоянная дума о ней высказаны в вопросах к сестре и в непосредственном обращении к ней: «Что поет теперь мать за куделью?» (I, 242 – «Я красивых таких не видел…», 1925); «Я вспомнил тебя, дорогую , // Моя одряхлевшая мать » (I, 219 – «Заря окликает другую…», 1925).

Представление о наследуемости отдельных, типично женских черточек матери в ее дочерях сквозит в строке: «Ты запой мне ту песню, что прежде // Напевала нам старая мать » (I, 245 – 1925).

Конкретные биографические черты матери возводятся до уровня обобщения и ее облик предстает как национальный женский тип – это мудрая старушка с палочкой в руке, вечно ожидающая разбросанных по свету взрослых детей: «Пишут мне, что ты, тая тревогу, // Загрустила шибко обо мне, // Что ты часто ходишь на дорогу // В старомодном ветхом шушуне» (I, 179 – «Письмо матери», 1924); «Костыль свой сжимая в руке» (I, 219 – «Заря окликает другую…», 1925). В ее мечтаниях предстают типично материнские ценности – находиться в кругу большой патриархальной семьи, ощущать себя старшей хозяйкой, управлять домашними делами и нянчить внуков: «То у меня // Была б теперь сноха // И на ноге // Внучонка я качала» и «Я б заставляла // Прясть // Твою жену, // А ты как сын // Покоил нашу старость» (II, 127, 129 – «Письмо от матери», 1924).

Мать в представлении Есенина – всегда умудренная житейским опытом пожилая женщина, поэт подчеркивает и даже усиливает серьезный возраст матери: «Ты жива еще, моя старушка ?» (I, 179 – «Письмо матери», 1924); « Стара , должно быть, стала» (II, 89 – «Возвращение на родину», 1924); « Моя одряхлевшая мать » (I, 219 – «Заря окликает другую…», 1925); «Напевала нам старая мать » (I, 245 – «Ты запой мне ту песню, что прежде…», 1925). В изображении Есенина мать и сама обладает склонностью преувеличивать свою старость: « Стара я стала // И совсем плоха » (II, 127 – «Письмо от матери», 1924).