Чтение онлайн

Сегодня практико-ориентированным интеллектуалам (эпистемическому праксеоритариату – группам, превращающим новое знание (эпистему) в преобразовательное действие (праксис) не следует искать заблудший и забитый пролетариат для революционного действия и подвигать его на подвиги. Необходимо преобразовать себя. Расстояние от Карла Маркса до образованного рабочего Дицгена – всего в одно озарение в собственном сознании. Надо определиться, для чего человек меняет формы организации деятельности, системы обучения и формы переживания? Для того, чтобы правильно капитализировать полученный результат и стать олигархом или создать пространство меняющихся общественных связей и развивающих свои способности людей.

Необходимо объективно определить, на что способен и что может сегодняшний правящий класс, а что он делать явно не в состоянии, поскольку ограничен ментально, эмоционально, не обладает необходимой волей. Эти ограничения впрямую связаны для нас с неспособностью воспринимать определенный набор идей, в том числе и про историю нашей страны, про историю Российской Империи, СССР, а также традиционных русских философских идей. Отдельный принципиальный вопрос: как получилось так, что Российский правящий класс оказался под огромным влиянием чуждых России идей либерализма и глобализма, приведших страну в Ельцинское правление на грань катастрофы и к почти полной потери суверенитета, территориальному распаду, а также превратился в фактор, сильно тормозящий возможности прорыва и рывка сегодня. «Внутренний тюремщик» (на санскрите у буддистов «клеша» [9] или помрачение [10] на языке психиатрии), живущий в сознании правящего класса, очень сильно ограничивает возможности его действия, в частности осуществление рывка, к которому призывает Президент В. В. Путин уже минимум 6 лет.

Данная работа написана под влиянием разговоров с рядом политологов и культурных деятелей про необходимость и возможность идеократии в России, а также про возможности трансляции и, наоборот, блокировки доступа традиционных Российских идей на разные уровни государственной власти. При этом в качестве образца описания процесса трансляции идей рассматривалась многократно обсуждавшаяся нами книга Рэндала Коллинза «Социология философии», а также идеи Г. П. Щедровицкого о процессах трансляции культуры и воспроизводстве деятельности, разработанные в Московском методологическом кружке.

В отличие от академического жанра книги Р. Коллинза данная книга носит практико-ориентированный характер и связана с очерчиванием возможностей практического действия. Нас очень интересует вопрос, как действительно осуществляется трансляция фундаментальных проблем и знаний, как вырабатываются и передаются способы решения проблемы. Как понимание проблемы визуализируется, получает фиксацию в виде схемы, определяющим действие правящего класса. И как организована антропология правящего класса таким образом, что он не воспринимает ключевые, важнейшие проблемы, которые даже, казалось бы, связаны с его самосохранением.

Ключевой пункт – это то, что мы понимаем под проблемой и своеобразным ритуалом проблематизации. Гений Г. П. Щедровицкого состоят в том, что он создал особый ритуал проблематизации, в форме организационно-деятельностной игры (ОДИ). Этот ритуал проблематизации был обязательно связан с самопроблематизацией организатора и руководителя ОДИ. Г. П. Щедровицкий за счет технологии ОДИ проблематизировал себя сам. Задача состояла в том, чтобы в ходе многодневной работы люди вышли за границы известного и того, что они могут, и начали разрабатывать новое знание, намечать новый способ действия в неопределенной ситуации.

Выделим всего две организационно-деятельностных игры из огромного списка игр, просценированных и проведенных Г. П. Щедровицким с методологическими и игротехнической командами, на которых я формировался как игротехник и методолог. ОДИ, в которую я попал после года работы в методологическом кружке, в 1979 году называлась «Разработка программы ассортимента товаров народного потребления для Уральского региона» по заказу Уральского филиала ВНИИТЭ. Разрабатывать ассортимент никто в тот период в СССР не умел, но что еще важнее, никто не умел программировать свою деятельность. Участвовавшие в ОДИ дизайнеры УФ ВНИИТЭ умели осуществлять художественное конструирование новых вещей и проектировать. А перед ними была поставлена задача создавать в игровой форме новую деятельность программирования. Методологии должны были построить и вычленить схему такой деятельности, чтобы в дальнейшем на основе этой схемы строить образцы программирования в разных сферах практики – в машиностроении, в инженерных изысканиях, в геологоразведке, управлении научными институтами и т. д. Что Г. П. Щедровицкий в дальнейшем и делал. Вторая ОДИ в 1980 году, на которую я хочу сослаться для примера, – это ОДИ в поселке Белоярский с коллективом Белоярской атомной электростанции по теме «Вывод ядерного реактора из эксплуатации» по заказу исключенному из партии Г. П. Щедровицкому со стороны директора станции Малышева. В ходе этой игры было установлено, что в тот период не существовало технологий захоронения ректоров. ОДИ проводилась задолго до аварии на Чернобыльской ГЭС. Впервые на игре разрабатывались схемы циклов жизни техноприродного объекта всей атомной электростанции и его составляющих, в частности, реактора, зданий и сооружений, коллективов работников станции и т. д. Использование подобных схем циклов жизни различных инженерных объектов и сооружений является общим местом распространенной сегодня системной инженерии, стандарты которой заимствуются на Западе. В тот период подобные схемы и оригинальная методология создавалась самостоятельно на основе системомыследеятельностного подхода. Результатом данной ОДИ являлось предложение перевести часть электростанции со старым реактором в структуру экспериментального полигона для изучения и исследования изменения материалов под воздействием длительного радиоактивного излучения и обосновать повышение стоимости электроэнергии на экспериментальном оборудовании, для которого отсутствуют технологии утилизации и захоронения.

Каждая из подобных ОДИ – это вхождение в ситуацию, где отсутствует отработанное решение и знание. Выработка подобного решения – это путь в неведомое, где нужно построить новый метод мышления, спроектировать решение и проанализировать последствия данного решения.

Основной способ разрушения и выхолащивания наследия Г. П. Щедровицкого рядом его последователей состоял в отмене проблематизации. В тренингах, мало похожих на организационно-деятельностные игры, нет и получения нового знания, нет выделения нового предмета действия со стороны власти. Организаторы таких тренингов себя не проблематизируют. Ими были созданы беспроблемные социоориентационные сборища, которые получили название всевозможных проектных сессий и тренингов, совпадающих по своему устройству с западными аналогами. Основная функция этих тренингов – социальное «переопознание» и закулисный передоговор, подтверждение доверительных социальных отношений и новая социализация в связи с изменившимися возможностями, социальными статусами, возникшему доступу к фондам. В сессиях организаторов сессий и тренингов нет проблематизации не только самих организаторов, но и представителей власти, заказавших эти тренинги, что всегда присутствовало в модели ОДИ у Г. П. Щедровицкого. А проблематизация власти – ключевой вопрос восприятия реальности. Единственный намек на проблематизацию заказчика – это «задирание» цены стоимости тренинга. Чем более бессмысленный тренинг – форсайт, тем дороже он стоит.

Еще один безусловный момент выхолащивания проблематизации – это замена на бесконечном наборе стратегических сессий мышления риторикой. В присутствии Г. П. Щедровицкого «крутое» начальство боялось размышлять, «ибо дурь будет видна». Сегодняшнее начальство спокойно проводит бесконечные стратегические сессии, не имея ни малейшего представления о мышлении.

Другим вариантом включения представителей власти для проблематизации ее способов мышления могли стать подготовленные, но так и не осуществленные другим моим учителем, гениальным генеральным конструктором и ученым Побиском Георгиевичем Кузнецовым, совместно с Револием Сусловым (сыном Суслова) учения под названием «Действия Ставки Главнокомандующего на случай третьей мировой войны». В этих учениях задача также состояла в том, чтобы продемонстрировать современные формы мышления, в том числе с использованием электронно-вычислительной техники – предвестником сегодняшних когнитивно-цифровых платформ.

В настоящий момент мы живем в период разрушения идеологии либерализма и глобализма по всему миру. В этот момент, казалось бы, Россия может осуществить нестандартное преобразующее действие мирового масштаба и резко выскочить из периферии мирохозяйственной системы финансового капитализма совсем в другое пространство.

Но этого не происходит. Почему? Традиционные для России и ее культуры философские, методологические, управленческие идеи не транслируются, не передаются и не осваиваются. А мышление представителей правящего класса скованно набором мертвых стереотипов отжившей идеологии либерализма. Процесс объективного познания и получения знания из опыта самостоятельного масштабного действия нарушен. Это познание в настоящий момент не осуществляется. Функцию познания и самопреобразования перестало выполнять и искусство. Удивительный опыт тотального созидания в СССР продолжает замалчиваться и дискредитироваться. Это связано со своеобразным антропологическим полем, которое сложилось и внутри правящего класса и вокруг правящего класса, которое делает его представителей неспособными к масштабному преобразующему действию.

Правящий класс просто оказывается неспособен задумать масштабное планетарное действие. Некоторые от него честно отказываются с самого начала, как Д. А. Медведев. Другие вообще не понимают о чем речь. Это означает, что должна быть проделана специальная работа по опознанию этих антропологических типов и их первичному анализу.

Для того, чтобы провести подобный анализ, нам надо фактически ввести своеобразный иммерсивный политантропологический театр, в котором действуют выделенные персонажи. Слово «иммерсивный» означает, что типология этих персонажей различима лишь при погружении в их способы действия и ориентации сознания (ментальные устремления), она обнаруживается только во взаимодействиях с ними, в результате опознания, что они из себя представляют.

Следует отметить, что в сложившейся к настоящему моменту информационно-коммуникативной среде любой антропологический тип – это продукт специального пиара, специально так организованный и представленный персонаж, действующее лицо, чтобы привлечь ваше внимание. Вне специально срежиссированной истории, вне специального рассказа люди для нас не различимы. Мы погружены в специально организованную среду изображения и представления людей, чтобы они захватили на какое-то непродолжительное время наше внимание и остались в нашем сознании. Они должны представить нам какую-то микросенсацию, что-то неожиданное, что выделяется из общего фона. Через секунду те, кто способны думать, скажут себе – неинтересно, белиберда. Но все уже произошло, человек проник в поле нашего внимания и даже остался в памяти. Когда человек выходит из специально организованной среды пиара, он для нас не различим, нами не выделяется. Он нам становится неинтересен. Поэтому антропологические персонажи иммерсивного театра не существуют сами по себе, они нам представлены через специальный дизайн, специальную режиссуру их представления нам. Режиссура носит коллективный характер, она связана с навязыванием коллективного представления: чтобы тебя заметили, тебе надо что-то из себя изображать, выдавать мем, разыгрывать эмотикон. Ну, например, так, как эмотикон, созданный Тихановской и ее группой в виде набора выразительных жестов на Президентских выборах расшифровывает Евгений Минченко: