Чтение онлайн

«Обратите внимание на их общее фото, одна показывает сердечко – дескать, голосуй сердцем и чувствуй эмоции. Вторая показывает кулак, символизируя активное действие. И третья – жест «виктория» (указательный и средний пальцы в форме латинской буквы V – прим. «Ленты. ру»), символизирующий победу (фото в статье https://icdn.lenta.ru/images/2020/08/06/17/20200806174629635/preview_381dc626c501bff3c5d37f25552f9e4f.png). То есть если ты будешь следовать своим чувствам, действовать активно, то ты победишь. И они постоянно четко занимают соответствующую позицию втроем, показывая эти знаки. Это прослеживается в линейке визуальных продуктов» (См.https://lenta.ru/articles/2020/08/07/zhannadark/).

 Миром подростков правят мемы и эмотиконы, а не логика и структура рассуждений. Но и миром взрослых, целенаправленно впавших в инфантилизм, тоже правят мемы и эмотиконы. Сам Минченко говорит, что Тихановская выступает как своеобразная Жанна д’Арк. И журналист, Александр Непогодин, ссылку для своего интервью с Евгением Минченко, посвященное выборам в Беларуси «Запад списал Лукашенко» уже называет «zhannadark». Мы бедную Тихановскую, выступающую против Союза России и Беларуси, должны воспринимать как Жанну д’Арк. Александр Непогодин делает все правильно – по законам жанра. А без одеяния этой французской святой Тихановская для нас никакая. Она просто несуществующая тень. Какая-то совсем тихая Тихановская.

Мы можем сопереживать «отважной» Тихановской, на которую работает целая машина политантропологических дизайнеров в лице одного чудака или безымянных сотен политтехнологов («мордоделов») или ненавидеть ее. Но хотелось бы сделать другое – воспринимать Тихановскую в системе двойной семиотики: как Тихановскую, играющую Тихановскую и как Тихановскую, играющую Жанну д’Арк. Тихановская знает, что она не Жанна д’Арк, но изображает все равно Жанну д’Арк. И когда вспоминает, что она просто Тихановская, относится к себе самой с позиции Жанны д’Арк. Потому что просто Тихановская зрителю, наблюдателю неинтересна. Она не привлечет внимания миллиона человек. А раз она не будет стоить «миллиона вниманий», то и обращать на нее свое индивидуальное внимание отдельному человеку не стоит. Экономика внимания имеет свой эквивалент оценки стоимости – это массовое внимание к персонажу. И мы все находимся в поле таким образом сформированной энергетики внимания. Кто не привлекает миллионного внимания, тот дауншифтер. А стоит ли нам интересоваться отдельным дауншифтером? А не превратится ли тот, кто наблюдает за дауншифтерами, сам в дауншифтера? «Сознание приобретает качества того, на что оно направлено», – говорится в первом в мире психологическом трактате, изучением которого занимался А. М. Пятигорский [11] . Великие люди наблюдают только за великими людьми, Илоном Маском, Мадонной, Баффеттом, ну или за теми, про кого в социальных сетях говорят, что они скоро станут великими людьми.

Итак, важнейший вывод из организации иммерсивного театра состоит в следующем. Фигуры двойной семиотики уничтожают логику. Сантехник, воображающий себя Д’Артаньяном – уже не сантехник и не Д’Артаньян. И поэтому он говорит тексты странные, построенные на смешениях его сантехнических функций и воображаемых миров Д’Артаньяна. А персонаж Д’Артаньян вдруг начинает вспоминать про вантусы и прокладки. Зрителю даже начинает казаться, что нарушаются причинные связи событий. Но это не так, просто мало кто восстанавливает в иммерсивном театре эти закономерности и связи. Хотя если самопровозглашенный Д’Артаньян забудет закрыть заглушку на батарее и вашу комнату зальет горячая вода, про причинные связи придется вспомнить, по крайней мере, чтобы остановить поток воды. Потом про них можно будет забыть и позвать маляра Арамиса.

Но из этого следует важный вывод, что если Вы в команде Правительства ничего из себя не представляете, это ровным счетом ничего не значит. Вас могли просто так нарисовать для восприятия других людей – вы парень (или девка) умный/ая, энергичный/ая, клевый/ая, а вас изображают серым и никчемным.

Вопрос причинных связей становится особенно важным, если мы анализируем политические фигуры и управленцев высшего уровня, от которых зависят судьбы сотен тысяч и даже миллионов людей. Иногда возникает впечатление, что все они поражены какой-то странной болезнью, обрекающей их на неспособность действовать. Чтобы они не говорили, в каких бы бодрячков ни рядились, действия не происходит. Прямо хоть новую главу пиши про постдраматический театр современной российской политики. Театр, в котором есть только демонстрационное поведение, риторические упражнения и высказывания, но нет действия (драмы).

Главный персонаж иммерсивного постдраматического театра политики, конечно, Владимир Вольфович Жириновский. Невероятно талантливый, умный и искренний человек, который в совершенстве овладел принципом, переданным нам Лао Цзы «Искренность – вот начало и конец совершенствования». В. В. Жириновский говорит всегда искренне на грани откровенности, чуть заступая иногда за эту грань, разрушая, казалось, сложившуюся и общепринятую норму поведения, и этим обезоруживая собеседника, который неспособен так же, как он, перед публикой раздеться. Никто другой, казалось бы, не разоблачает существующую власть как он, свободно рассказывая про ее секреты, или своим театральным действием обнажая отношение к ней населения. Чего стоят его яркие выступления, например, перед первым избранием Путина в 2000 г.: «Вся мерзость из Петербурга, декабристы оттуда, революция оттуда, вот питерские во власть лезут». Или после ареста Фургала: «Вас все ненавидят. Вот мы с коммунистами не ратифицируем поправки в конституцию и у Вас все обвалится». (И мягкий ответ на это Володина: «Вы нас шантажируете».) Но осуществлять действие по изменению и трансформации власти он никогда не собирался и не собирается. Поскольку сам он глубоко вмонтирован в существующую власть, и является ее важнейшим элементом, позволяющим власти рефлектировать свои собственные ограничения и ошибки. Это, конечно, огромное искусство, сказать власти очень эмоционально и искренне, что про нее думает народ (но в рамках приличия, конечно, пусть и площадного), обозначить ее незаконные действия и при этом принадлежать самой этой власти. Характеристика этой фигуры могла бы звучать так «Искренность речи без перехода к действию». И действительно нужны огромные усилия, чтобы сплести такой образец поведения, который бы позволял искренней речью вторгаться в сложившиеся приемы и повадки правящего класса, но не был бы связан с осуществлением действия по изменению власти.

Помимо контролируемой глупости на основе циничного понимания, что ничего в этой стране не сделаешь и дозированной риторики сказать искренне народу частичку правды, существуют антропологические типы во власти с явно выраженными ограничениями, зауженностью сознания – своеобразными помрачениями.

Основной тип сегодняшнего помрачения – это вера в технологизм вплоть до технокретизма. Все проникнуто абсолютной уверенностью, что критические технологии спасут нас и позволят встать вровень с другими развитыми странами, прорваться на новые рынки. Долгое время правящая элита, перенасыщенная болтунами в виде экономистов, окончательно угробившими хозяйство страны, и юристов, сложивших ужасающий правовой режим беззакония, теперь наполняется демонстрационными технократами. Под технократом понимается человек, исповедующий низкопоклонство по отношению к западным гаджетам и, как правило, очень не любящий науку, которая и переводит прорывное фундаментальное знание в технологии. Это очень трудный и затратный процесс, который никогда не дает однозначный результат, но позволяет порождать новые пучки идей и знаний. Задача же демонстрационного технократа состоит в том, чтобы разорвать сложное творческое кольцо связи новых идей и знания с продуктивными производственными процессами и сразу выхватить технологию как вещицу, как гаджет, как бусину, которой можно кичиться перед своими братьями-аборигенами, даже намекая на знание секретов ее производства. Человек где-то там даже через замочную скважину наблюдал (ближе его не пустили), как печатают чипы, может сообщить множество деталей про неудобство позиции наблюдения через замочную скважину. И может без умолку рассказывать, почему у нас точно такой чип создать невозможно, и он будет всегда хуже голландского, японского, тайваньского, американского. Демонстрационный технократизм требует своего своеобразного стиля: готовности прыгать со скалы, лидерски выкрикивать бодрые речевки, демонстрировать задор и оптимизм, быстро осваивать и употреблять новые слова, демонстрировать чудеса практической готовности что-то внедрить, что-то быстро организовать. Демонстрационный технократ – это всегда «орговик» и специалист по пиару. Основная характеристика технократа – это глубокая принципиальная безыдейность и ненависть к культуре. Это общеизвестный факт в мировой философской и методологической мысли [12] . В отличие от британского, французского, американского, русского инженера периода индустриальных революций, задача которых состояла в том, чтобы за счет инженерного решения поднять культуру общества в целом, изменить социальную форму его организации, технократизм как вещизация и магическая вещизация, т. е. гаджетизация (предложения магических, волшебных свойств вещей для потребления) глубоко и патологически антикультурен и контркультурен. Тот, кто находится под обаянием айфона, не хочет знать, как он изготовлен, в чем заключалась идея и мысль его изобретателя. Айфон, создавшийся по замыслу инженера-изобретателя как удобная система управления пользователя всеми контактами и коммуникацией со знакомыми и внешним миром под рукой «в одном кулаке», превратился во внешнего распорядителя поведением пользователя. Сегодня не пользователь решает, когда ему взять в руки айфон, и позвонить родителям или коллегам по работе, узнать важную новость. Айфон требует, чтоб пользователь по «звоночку» заглатывал нужную информацию и выполнял информационные команды, немедленно реагировал на оценки информации в социальных сетях, «проглатывал» новые рекламные предложения [13] . Конечно, созданная вещь начинает жить по своим собственным законам, про которые любой изобретатель даже не догадывался.

Но знать, в чем был замысел инженерного изделия и чему он реально служит, очень важно. Поскольку любой гаджет не только к чему-то приобщает, но и от чего-то отлучает, если он – потребительская вещица. Так интернет изобретался для того, чтобы люди могли обмениваться знаниями и идеями. Сегодня он служит, прежде всего, для того, чтобы огромные массы мужчин и женщин, а также существ непонятной половой идентичности смотрели порнографию самого отвратительного и разнузданного типа и были прочно вмонтированы в эту новую потребительскую зависимость, а теневой интернет – darknet – служит для распространения наркотиков и торговли людьми.

Честный инженер стремится понять, к чему привело его техническое решение, понять последствия внедрения созданной им технологии, почему общество именно таким образом стало использовать созданное им технологичное изделие. Разговор про гуманитарные технологии не должен закрывать эту страшную перспективу антикультурности технократизма в целом. Гуманитарные технологии противостоят технократизму, если они приводят к повышению уровня организации сознания и возможности воспринимать новые идеи. Постсоветский Российский технократ – это существо, которое осуществило зачистку производств и инфраструктурных систем от советских научных заделов, связанных с созданием альтернативной Западу техники на основе собственных научных идей. Единственная область, где эта зачистка не была осуществлена – производство нового оружия большей мощности, поскольку это касается вопросов выживания правящего класса. И то, это произошло, поскольку опасность гибели правящего класса от транснационально правящего класса остро почувствовал не правящий класс, а лично Путин. Именно поэтому разработчики военной техники преклонного возраста, которым был дан карт-бланш, отличаются от демонстрационных технократов. Национальный Российский капитализм враждует и конкурирует со всеми странами. Нападение и удар в спину можно ждать в любой момент.

Областью, где придется резко восстанавливать собственное знание и заделы, становятся электроника и IT-технологии, поскольку цифровая инфраструктура начинает определять результативность высокоточного оружия и возможность вмешательства во внутренние дела государства за счет фейковых новостей и цифровой слежки за потребительским поведением населения и манипулирования им. Но в настоящий момент представление о разрозненной цифровизации, идущей в разных областях, заместило представление о необходимости единых подходов работы со знанием, о сведении в систему единых баз и «стволов» знаний в разных областях.

Демонстрационный технократ – это человек, у которого нет своих идей по поводу преобразования общества, который не связывает идеи и содержание культуры с демонстрируемыми технологиями, к которым он относится, как к вещам. А раз у человека нет своих идей, он не может мобилизовать общество на продвижение и рывок. Технологии в виде операционализированных новых средств деятельности являются средством решения выявленных обществом проблем, облегчая физический труд, улучшая качество и объем производства, развивая инфраструктурно-ранспортные связи межу разными населенными пунктами. В этом, кстати, состоит основная фишка японского понимания smart city [14] в раскрытии умности «умных городов». Умные города по-японски возникают как постановка всеми представителями города – учеными, предпринимателями, властью наиболее важных проблем городской жизни и поиску средств решения данной проблемы с использованием новейших технологий. Но движение идет не от имеющихся технологий, а от постановки самых важных проблем жизни в данном городе – разрушение природного ландшафта, изменение базового типа занятости в городе, старение населения и т. д. Технологии нужны исключительно для решения самой главной проблемы совместной городской жизни.