Чтение онлайн

Пока мы ехали, успело совсем стемнеть. Таксист плохо представлял степень моей платежеспособности. Отель, к которому он меня привез, предоставлял комнаты по $310 за ночь. Я плюнул и решил, что гостиницу найду сам. Свернул за угол. Потом еще за один. Над Трухильо висела душная ночь. Отелей не было. Центр города был застроен еще в колониальную эпоху. На улицу выходили только глухие фасады без окон. Фонари не горели. Рюкзак отрывал мне плечи.

Только минут через сорок я вышел на миленькую площадь: фонтанчик, столики кафе, побеленная церковь. И рядом с церковью я разглядел надпись Hostal (отель). Хозяин сказал, что номер с ванной и чистым бельем стоит $7. Я заплатил, разделся и лег в постель. Прежде чем уснуть, долго лежал с закрытыми глазами и думал о смерти. Она казалась мне жуткой ошибкой. Уродливой, грубой, необязательной, не имеющей права на существование. Ее не должно было быть. Но она была. Рано или поздно смерть пожирает все на свете. Когда-нибудь сожрет и меня.

17 января – 18 января
Египет

17 января. Каир (Египет)

Почти весь день я проспал. Накануне приехал в Каир рано-рано утром, добрел по Рамзес-стрит до первого попавшегося отеля, сонный, долго торговался с парнем на reseption. Отель был тесный, старый, со скрипучими полами и неработающим кондиционером. Но искать другой уже не хотелось. Я бросил рюкзак, упал на жесткую кровать и сразу же вырубился. Проснулся только к закату. Вышел на улицу, выкурил сигарету.

По тесным каирским улицам неслись автомобили. Стаи старых, ржавых, дребезжащих машин толкались, вытягивая морды, неслись в сторону Нила, сигналили и чихали двигателями. У водителей-арабов была причудливая манера вождения. Например, на полном ходу развернуться и по встречной полосе поехать в обратную сторону для них было плевым делом. А уж о том, что светофор – это не просто красивые огонечки, а средство регулирования движения, слышал хорошо если один из ста.

Спать днем – дурацкое занятие. Проснешься, и в голову обязательно полезут ненужные мысли. Что-нибудь такое, о чем ты совсем не хотел бы думать. Сегодня, например, я проснулся от мысли, что старость похожа на американские горки. Знаете, там сперва тебя сажают в тележку и начинают медленно втаскивать на самый верх. Эта фаза всегда казалась мне куда более жуткой, чем спуск. Нестись вниз – страшно, но все же стерпеть можно. А тут ты купил билет, влез в тесную тележку и еще до того, как она тронулась, понял, что ехать совсем не хочешь. Не желаешь, чтобы это происходило. Но менять решение поздно. Нравится или нет, ты все равно ползешь туда, куда не хочешь.

Так и со старостью. Быть дряхлым, немощным, скрюченным, ничего не соображающим и писаться под себя, – когда все это уже случилось, переживать поздно. Тем более не стоит переживать из-за смерти. Пока ты жив, чего и париться, а тем, кто уже умер, бояться тем более нечего. Но знать, что впереди именно это, – невыносимо. Скрипя несмазанными деталями, тележка тащит тебя все ближе к концу. Хочешь ты или нет – поменять все равно ничего нельзя.

Думать обо всем этом не хотелось. Уже стемнело, но до конца дня было далеко. В принципе я успевал куда-нибудь съездить. Стоило мне подойти к краю тротуара и помахать рукой, как тут же подъехало такси. Я сунул голову в окошко и произнес: «Саккара!» Водитель на пальцах показал, что стоить поездка будет $8. Я сказал «ОК!» и сел в машину. Цена меня удивила: насколько я знал, от Каира до Саккары ехать около часа, и стоить это должно было раза в три больше. Однако спорить, конечно, не стал.

Саккара – это самое древнее на свете кладбище: долина, в которой пять тысяч лет назад были построены первые египетские пирамиды. Правда, от той эпохи почти ничего не сохранилось. Сегодня это всего лишь огороженный кусок пустыни. Из песка торчит несколько обломков. Во сколько закрывается музей, я не знал, но надеялся, что смогу хотя бы в темноте побродить среди руин и не очень поздно вернуться назад в город. А если бы даже въезд в Саккару и оказался закрыт, ничего страшного. Все равно ведь вечер предстояло чем-то занять.

Таксист был молоденький. Одет он был в долгополую рубаху, а на педали жал прямо голыми ступнями. На ближайшем светофоре парень далеко высунулся из окна и, перекрикивая рычание мотора, стал спрашивать у соседей, где она, эта Саккара? Я совсем не говорю по-арабски, но смысл беседы был ясен. Коллеги объясняли, что Саккара это хрен знает где. За мостом нужно будет повернуть налево, за развязкой – еще раз, а там пилить прямо до самого упора. Парень плюхнулся обратно на сиденье и недовольно на меня покосился. Но, в конце концов, цену в $8 предложил не я, а он.

Сразу за мостом водитель разогнал свой драндулет до восьмидесяти с лишним миль. Было совсем-совсем темно. Ну и, разумеется, скоро мы заблудились. Слева от дороги лежал Нил, а справа пальмы, и за ними – черные неосвещенные холмы. Арабский мальчишка-таксист, ни слова не понимающий по-английски, гнал свою машину все дальше на юг, а я смирился с мыслью, что ни в какую Саккару сегодня не попаду, и просто смотрел в окно. За те полтора часа, что мы носились вдоль Нила, успел рассмотреть огромное количество торчащих из земли руин. Местная почва была нашпигована руинами, как колбаса в советские времена бывала нашпигована кусочками жира. Египет – это ведь целый огромный мир, погрузившийся в песок. Целая Атлантида, утонувшая в волнах желтого песка.

Тот же день

Сколько лет человеческой истории? Как давно началось все, что мы видим вокруг? И с чего вообще оно началось?

В Каир я приехал с египетского Юга. Из Асуана поезд отходил ранним вечером, и, до тех пор пока не стемнело, я смотрел в окно. Там было то же самое: песок, а в песке – миллиарды экспонатов, которые не влезут даже во все вместе взятые музеи мира.

До Каира поезд идет через районы, контролируемые исламскими фундаменталистами. Жители могут и жахнуть по вагонам из гранатомета. Поэтому сразу за локомотивом к нашему составу была прикреплена открытая платформа: мешки с песком, станковый пулемет на крепких ногах. Перед тем как залезть в вагон, я видел, как здоровенные арабы-военные в черной униформе не торопясь раскладывали перед собой пулеметные ленты.

Поезд свистнул на прощанье и тронулся. Трястись предстояло больше двенадцати часов. Купить билеты заранее я не успел и теперь ехал не первым классом, а вторым. Выглядело это так: ободранный вагон, в окнах отсутствуют стекла, в проходе между креслами бродят куры. Скрючившись в кресле, я сумел-таки несколько часов поспать, а проснулся от того, что почувствовал: под моим сиденьем кто-то ворочается. Собака? Какая-нибудь коза? Просыпаться категорически не хотелось, но я все-таки разлепил глаза и заглянул под кресло. Там, свернувшись калачиком, прямо на полу лежала пожилая египетская женщина в платке-хиджабе и длинном черном мусульманском балахоне.

Раз в полчаса-час поезд делал остановку на местах самых головокружительных археологических раскопок: Ком-Омбо, Эдфу, Луксор, Дендера, Наг-Хаммади, Сохаг, Телль-эль-Амарна. Представьте, что город, в котором вы живете, целиком ушел под землю с площадями, домами, кладбищами, свалками, жилконторами, закусочными, мебелью, кухонной посудой, вашим личным гардеробом и вообще всем-всем-всем. Египет – это как раз такая история. Целый мир, ставший помойкой. Бесконечные храмы, тысячи звериноголовых божков, циклопические колонны и еще черт знает что. Разумеется, зрелище завораживает. Разумеется, любой поймет: такого, как здесь, нет нигде в мире. Плюс сотни фильмов про мумии и проклятия фараонов. Плюс великие египетские пирамиды. Странно ли, что именно Египет долгое время считался самой первой цивилизацией мироздания?

На самом деле это не совсем так. Египетская культура – штука, конечно, древняя, однако, известны историкам культуры и подревнее. Самый первый из раскопанных городов (палестинский Иерихон) почти вдвое древнее пирамид. И самая древняя письменность найдена не в Египте, а на территории Румынии. Если там ничего не напутано с датировками, то эта письменность появилась на три тысячи лет раньше, чем в Египте. А самая древняя металлургия – на территории Лаоса. Тамошние жители строили города и башни в те годы, когда египтяне еще с деревянными копьями наперевес охотились на бегемотов.